Целомудрие и соблазн - Кэбот Патриция - Страница 61

— Из-за него и еще… из-за других вещей.

— Но ведь он вас послушался, я не ошиблась? — В сумраке кареты с зашторенными окнами ее карие глаза излучали мягкий загадочный свет. В ответ на утвердительный кивок Брейдена у нее вырвался глубокий вздох. — Я так и знала! Я не сомневалась, что если в Лондоне и есть человек, способный отговорить его от этой глупой затеи, то это вы, мистер Грэнвилл! Спасибо вам!

Она протянула ему правую руку. Брейден уставился на нее, как на какой-то неизвестный ему доселе предмет. Ну разве не странно обмениваться вежливым рукопожатием с женщиной, которую не далее как вчера он ласкал в этой самой карете?

— Не стоит меня благодарить. — Брейден едва узнал свой сдавленный голос. Но он должен был сказать правду. Он не заслужил ее благодарности. Все, что он делал до сих пор, — он делал ради собственного удовольствия, пользуясь ее наивностью и доверчивостью. Правда, надо отдать ему должное: на первых порах он честно пытался бороться с искушением. Но как только обстоятельства изменились не в его пользу — точнее, когда Проныру ранили в ногу, — он сдался самым позорным образом. И с этой минуты уводил бедную девушку все дальше и дальше по наклонной плоскости. Этот путь не сулил ничего хорошего, и Брейден понимал, что им следует остановиться, пока не поздно.

Но как он мог остановиться? Как мог он держаться от нее на расстоянии, когда каждый дюйм его тела молил о новой близости, новых ласках? Это было неправильно и глупо. И Брейден отлично это знал. Она была настоящая леди, воспитанная в неге и роскоши, тогда как он… Впрочем, с ним все ясно. И у него нет на нее никаких прав.

И все-таки он не мог оставить ее в покое.

Она решительно протянула руку и с чувством пожала его горячую широкую ладонь.

— Спасибо, — произнесла она и отпустила его руку. Вспомнив о купленной Брейденом кляче, Кэролайн оглянулась, чтобы удостовериться, что доходяга поспевает за холеными жеребцами Грэнвилла, запряженными в карету.

— Скажите, а ваш конюх умеет выхаживать больных лошадей? — с тревогой спросила она.

Брейден неохотно буркнул:

— Понятия не имею.

— Пожалуй, — задумчиво проговорила Кэролайн, — нам следует отвести ее ко мне домой. Мой отец то и дело приводил к нам в конюшню спасенных им животных, и конюхи давно научились…

Он не мог сказать точно, что породило в нем эту странную вспышку упрямства. Скорее всего сознание, что поверни они сейчас к ее дому — и это будет конец всему. Брейдену придется распрощаться с последней надеждой, а этого он не переживет.

— Нет, — как можно вежливее возразил он. — Это моя кобыла. Я заплатил за нее из своего кошелька. И она останется у меня.

— Ну, как хотите. — Кэролайн задумалась, сосредоточенно покусывая нижнюю губку. Наконец она заявила, точно угадав тайное желание Брейдена: — Тогда мне стоит поехать сейчас с вами, не так ли? Просто на всякий случай. Вдруг вашему конюху понадобится совет или помощь? А я давно научилась лечить таких заморенных лошадей, как эта.

Брейдену пришлось приложить усилие, чтобы широкая улыбка не выдала охвативший его восторг.

— Если вы считаете это необходимым — пожалуйста, — небрежно произнес он.

— И все же я не могу понять, — сказала Кэролайн, отвернувшись от лошади и обращая на Брейдена задумчивый взгляд, — что вас привело сегодня к зданию суда?

— Я как раз собирался задать вам точно такой же вопрос, — ответил Брейден.

— Но я уже вам все объяснила, — удивилась Кэролайн. — Я вам написала, что на сегодня наша встреча отменяется.

— Вы написали только, что собираетесь внести залог за леди Эмили.

— Совершенно верно. Именно это я и сделала.

— Но при этом вы не потрудились объяснить, почему столь деликатная обязанность оказалась возложена именно на ваши плечи. — Он смотрел на нее спокойно, хотя пару часов назад вовсе не был так спокоен, когда получил записку и узнал, куда она собирается. — В Лондоне хватает мест, где совершенно нечего делать приличным молодым леди. И уголовный суд уж точно входит в их число.

Под конец он уже не мог сдерживаться, и его низкий голос дрожал от старательно подавляемого гнева. Это не укрылось от Кэролайн, и чудесные карие очи, еще секунду назад так тепло смотревшие на изможденную лошадь, стали холодными и отчужденными.

— Так вот зачем вы явились? — сердито спросила она. — Учить меня хорошим манерам?

— Обеспечить вам благополучное возвращение домой, — галантно поправил он.

— Мистер Грэнвилл, — язвительно засмеялась она, — уж не собираетесь ли вы стать моим рыцарем и защитником?

— А почему это кажется вам смешным? Не потому ли, что у вас уже есть защитник? Но в таком случае простите мне дерзкий вопрос: где находится этот господин в данную минуту?

Ее подбородок выпятился в знакомом непримиримом жесте.

— Херст понятия не имеет о том, что я была в суде!

— А ведь его это касается в первую очередь. Не хочу никого обидеть, но если мужчина отпускает свою невесту шляться по самым злачным местам этого города под сомнительной охраной бестолковой служанки — он либо бессердечный дурак, либо безмозглая скотина!

К его ужасу, эти чудесные, неотразимые очи вдруг наполнились горючими слезами. Подбородок, так отважно демонстрировавший всему свету ее уверенность в себе, предательски задрожал, и она показалась Брейдену гораздо более беспомощной, чем пресловутая кляча за его каретой.

— Я же сказала вам! Херст ничего не знает! — пролепетала она.

— Я прошу прощения, — с раскаянием произнес он, — если показался вам слишком… придирчивым.

К его удивлению, Кэролайн вдруг хихикнула. Правда, она тут же громко всхлипнула, но в следующую секунду наградила его самой искренней улыбкой. Это была улыбка сквозь слезы, но все-таки улыбка.

— Как это вас угораздило выучить такое слово?

— Сам не знаю, — растерянно ответил Брейден, глядя на ее милое личико. — Наверное, оно само ко мне где-то прицепилось.

— Слова никогда не цепляются сами. И вы не из тех, кто позволит чему-то к себе «прицепиться». Вы где-то его выучили. Я знаю, что в школу вы не ходили. Томми мне рассказывал. Тогда откуда это вам известно? Из книг?

— Можно сказать и так. — Он пожал плечами, внезапно утратив интерес к разговору. — Точнее, из словаря.

Ее глаза, всегда казавшиеся непомерно огромными на нежном красивом лице, распахнулись до размеров небольших чайных блюдец.

— Из словаря?!

— Ну да, из словаря. — Он начал терять терпение. У них и так почти не осталось времени, и Брейден вовсе не собирался разбазаривать его на обсуждение своего образования — или отсутствие такового. — Я обычно читал его вечерами, прежде чем лечь спать.

— Словарь, — потрясенно повторила Кэролайн. — И вы прочитали его от корки до корки? — недоверчиво проговорила она. — И запомнили все, что там написано? Но это… это потрясающе!

Брейден отвернулся, якобы для того, чтобы удостовериться, что его «ценное приобретение» не потерялось где-то по дороге и все еще тащится за каретой. Но на самом деле ему потребовалось укрыться от взгляда огромных карих глаз, смотревших на него с восхищением. А он считал себя вовсе не достойным этого.

— Это никогда не было для меня проблемой, — небрежно ответил он. — Я всегда запоминаю все, что когда-то прочитал.

— Все-все?

— Все-все.

— Как вам это удается? — поинтересовалась она. — Помнить все, до последнего слова?

— А разве может быть иначе? — Он пожал плечами с искренним удивлением. — Меня всегда поражало, почему другие не обладают такой способностью. Как, к примеру, можно стрелять из пистолета в мишень и промазать? Я никогда этого не понимал. Ну конечно, за исключением тех случаев, когда оружие неисправно…

— Вы, мистер Грэнвилл, — перебила его Кэролайн, — самый странный человек на свете. Но мне кажется, что вы очень хороший.

И прежде чем он успел открыть рот, чтобы развеять это заблуждение — ибо во всем, что касалось Кэролайн, он вел себя отнюдь не как хороший человек, — экипаж резко остановился, и с облучка донесся голос Мэтта: