Целомудрие и соблазн - Кэбот Патриция - Страница 38

Влюбившийся? Нет, это вряд ли. Это уж слишком.

Скорее — заинтересованный. Да, именно так. Она его интересует. И интересует не на шутку. И он очень надеется, что сумеет произвести на нее хорошее впечатление и загладить свою ошибку.

— Поверьте мне, леди Кэролайн, — заявил он, вновь обретя ловкость и уверенность заправского танцора, — если бы я захотел, я сделал бы так, что вы только и мечтали бы о том, чтобы танцевать со мной, и не постеснялись бы сами шантажировать меня в том случае, если бы я вас не пригласил!

Но все, чего ему удалось добиться, была короткая гневная реплика:

— Херст был прав насчет вас!

— Да что вы говорите? — Судя по всему, его отнюдь не обрадовала эта новость. — И что же соизволил сказать обо мне высокородный маркиз?

— Он любезно соизволил поставить меня в известность о том, какой вы неотесанный выскочка, — злорадно проговорила она. Но при этом не потрудилась добавить, что сама осадила Херста в ответ на это обидное замечание. — После чего маркиз Уинчилси посоветовал мне держаться от вас подальше — ради собственной пользы.

— О, я не сомневаюсь, что он дал вам весьма мудрый совет, — ответил Брейден ей в тон. — И вы, я вижу, следуете ему неукоснительно.

— Я танцую с вами только потому, что вы вцепились в меня как клещ, — прошипела Кэролайн, окончательно теряя терпение, — и не желаете отпускать без скандала!

Он запрокинул голову и громко расхохотался, а Кэролайн, ошеломленная его реакцией, уставилась на него во все глаза. Ей стало не по себе от того, каким бессовестно неотразимым был этот смех.

Вспомнив о своем женихе, Кэролайн с тревогой оглянулась. Как правило, Херст отличался завидным добродушием и беспечностью. Именно поэтому она так развеселилась, когда Брейден Грэнвилл с серьезным видом назвал его таинственным неуловимым «призраком», навещавшим по ночам будуар леди Жаклин. На самом деле этому «призраку» было глубоко наплевать, с кем проводит время его невеста. Пусть танцует хоть с самим вождем зулусов… особенно сегодня. Его подавленный вид и отвратительное настроение настолько бросались в глаза, что Кэролайн даже подумала, не заболел ли он.

Но вдруг она обнаружила, что он пришел в себя и не просто обратил внимание на то, что Кэролайн танцует с Брейденом Грэнвиллом, но даже счел этот факт возмутительным. Не скрывая ярости, он проталкивался к ним сквозь толпу, выкрикивая неслышные в шуме бала упреки и тыча пальцем в ее сторону.

Кэролайн не знала, что и подумать. Такое просто не укладывалось в ее голове. Господи Боже, неужели Херст… ревнует?

— Если вы воображаете, — торопливо заговорила она, пока еще было время, — что мы будем продолжать эти ваши так называемые уроки, позвольте сказать вам, сэр, что вы глубоко заблуждаетесь!

— О нет, Кэролайн, это вы заблуждаетесь! — вполголоса возразил он, пригвоздив ее к месту таким пылающим взглядом, что Кэролайн оробела, не в силах пошевелиться. — Мы непременно их продолжим. Более того, я уже составил план завтрашнего занятия.

Кэролайн громко сглотнула. У нее не поворачивался язык спросить его, чему будет посвящена вторая лекция.

— Если вы посмеете прикоснуться ко мне хотя бы пальцем, — с чувством пообещала она, — я все расскажу Херсту!

— Для особы, уверяющей всех и каждого, будто вы перед маркизом в неоплатном долгу, вы слишком беспечно подвергаете его жизнь смертельной опасности. Да будет вам известно, что большую часть своей жизни я проходил под прозвищем Мертвяк Десятка. И поверьте, я его заслужил.

И вдруг она громко всхлипнула. Она ничего не могла с собой поделать, она не в силах была удержаться от слез, внезапно брызнувших из глаз.

— Перестаньте! — рассердилась Кэролайн, пытаясь вырваться из его рук. — Вы… да как вы смеете?!

Он осознал, что зашел слишком далеко, еще за секунду до того, как услышал ее всхлипывание и увидел слезы. И тут же он вспомнил ее брата и выругал себя последними словами. Боль от душевной раны, нанесенной этим беспечным повесой своей сестре и матери, была еще слишком свежа, чтобы так неосмотрительно рассуждать о смерти. Жалея о своей выходке и повинуясь желанию ее утешить, он обнял ее за плечи, но Кэролайн оттолкнула ненавистную руку.

— Кэролайн, — ласково прошептал он, — простите меня. Я никогда в жизни не подниму оружие против вашего маркиза, даже если он меня вызовет на дуэль. Я знаю, как много он для вас значит!

Непонятно, по какой причине, но его слова, призванные утешить доведенную до слез девицу, произвели на нее совершенно противоположное действие. Кэролайн внезапно развернулась и выбежала из зала.

К счастью, это событие совпало с заключительными аккордами вальса, а потому никто — кроме, разумеется, ее бдительной матери — не обратил внимания на грубую поспешность, с какой Кэролайн Линфорд удрала от своего кавалера. Она мчалась вперед, не разбирая дороги, примерно в том направлении, где вроде бы находились стеклянные двери. Если ей повезет, то через них она попадет во внутренний сад. Ею владело сильное желание вырваться из этого тесного людного зала — и из-под жгучего взора Брейдена Грэнвилла.

Брейден Грэнвилл, однако, вовсе не собирался отпускать ее вот так запросто и тут же поспешил следом.

— О Господи! — Кэролайн не могла скрыть досады, обнаружив ею присутствие. — Ну скажите наконец, почему вы это делаете?

— Что именно я делаю, Кэролайн? Я не сделал вам ничего дурного. И я всего лишь неловко пошутил, когда болтал о дуэли с вашим женихом. Я вовсе не собирался…

— Нет, нет, не это! — перебила его Кэролайн, нетерпеливо притопнув изящной туфелькой. — Почему вы все еще здесь и почему говорите со мной? Я же знаю, вы считаете меня наивной дурочкой, не выросшей из школьного платья. Тогда с какой стати вы тратите на меня столько времени?

Брейдена ошеломил столь откровенный вопрос. Хотя, с другой стороны, рано или поздно ему все равно пришлось бы на него отвечать. Одним из несомненных достоинств Кэролайн Линфорд была ее искренность. Но не говорить же ей о том, что он попросту не в состоянии выбросить из головы ее огромные карие глаза, которые он не мог забыть с того дня, когда заглянул в них впервые. Что, как ни нелепо это звучит, их связывает определенное родство душ. Но самое главное Брейден понял сегодня, во время их эротичного поцелуя в его конторе, — для Кэролайн это был первый и единственный эротичный поцелуй, каким она обменялась с мужчиной на протяжении двадцати одного года своей жизни.

И еще он понял, что хочет ее до безумия.

Брейден сдержанно произнес:

— Дело в том, Кэролайн, что вы… стали мне интересны. А когда я нахожу кого-то интересным, то не жалею ни времени, ни сил, чтобы узнать этого человека получше.

— Интересна — вам? — переспросила Кэролайн прерывистым, глухим голосом. Она не верила своим ушам. — Я стала вам интересна?

— Да. — Он кивнул с самым серьезным видом. — Это так. — Но поскольку она все еще смотрела на него с откровенным недоверием, Брейден решил немедленно доказать Кэролайн Линфорд, что говорит чистую правду. Он уселся на ближайшую каменную скамью и предложил: — Расскажите мне о себе.

В густых облаках на небе внезапно образовалась огромная прореха, и на несколько секунд сад залил яркий лунный свет, позволивший Брейдену разглядеть выражение ее лица.

Она показалась ему сконфуженной.

— О чем вам рассказать? — неуверенно спросила Кэролайн.

— Ну, например, о несчастном случае с вашим братом.

Видимо, ему удалось ее огорошить: что бы она там ни ожидала услышать от него, но уж, конечно, не вопрос о ее брате. Он заметил, как мило приоткрылся ее ротик. Но в это мгновение коварная луна снова скрылась за облаками, и в темноте Брейден смог различить лишь ее смутный силуэт, темневший на фоне мраморной балюстрады, отгораживавшей террасу от сада.

— О том… о том, как его ранили?

— Да. Вы говорили, что в него стреляли. Кажется, в Оксфорде, если я не ошибаюсь? — Он похлопал по скамье рядом с собой. — Садитесь и расскажите обо всем в подробностях.