Околдованные любовью - Куксон Кэтрин - Страница 57

— Филлис, я ничего из имения не получала.

— Вот стерва старая. Это экономка, — стала объяснять Филлис, поворачиваясь к Бидди. — Она всегда имела зуб на Тилли. Но тут она ничего не смогла сделать, потому что хозяин захотел увидеть Троттер. Как вы думаете, ей можно поехать?

Бидди в раздумье смотрела на ждущую ее ответа Тилли. И наконец приняла решение.

— Мы как следует тебя укутаем, ведь ты поедешь, а не пойдешь пешком, так что вреда, думаю, не будет. Поднимайся.

Тилли послушно встала, и Бидди надела на нее пальто, шляпку, а на плечи накинула свою шаль. Перед тем как последовать за Филлис, Тилли обернулась к Бидди и положила руку ей на грудь, а Бидди накрыла ее своей.

— Не упускай случая, девочка, — тихо проговорила она. — Хватай то, что дают, обеими руками. Не думаю, что он посылает за тобой, чтобы пожаловаться на плохую погоду.

Тилли немало удивил совет Бидди. Разве не Бидди предостерегала ее против предложения Саймона снять для нее комнату. Конечно, девушка не допускала мысли, что Бидди могла подумать плохо о хозяине. Так думать было бы глупо, но почему все-таки Бидди так сказала, что она имела в виду, когда советовала хватать обеими руками, что дают. Может быть, намекала на деньги. Ведь она не сделала ничего такого, за что полагалась награда. В любом случае все станет ясно, когда она приедет и увидит мистера Сопвита.

В особняке Тилли помогли подняться по ступенькам и проводили через холл в большой зал. И она почувствовала, как в глубине души пробудился почти забытый язвительный смех. Ее так и тянуло расхохотаться. Да и как тут было не рассмеяться, когда в прошлом году ее, можно сказать, вытолкали из дома. Теперь она подъезжает к нему в экипаже, и перед ней открывают парадную дверь! Только она сразу успела заметить, что ее ждал холодный прием. Всегда благосклонно настроенный к ней дворецкий Пайк смотрел на нее с каменным лицом. Что касается стоявшей у подножия лестницы миссис Лукас; то, как выразилась бы Кети, лицо у нее было кислее уксуса.

В том, что от прежней Тилли Троттер, работавшей раньше в этом доме, не осталось и следа, присутствующие убедились, когда она остановилась посреди холла, не торопясь сняла шаль и подала ее мистеру Пайку.

Потрясение дворецкого было слишком очевидно. Смеху становилось тесно в груди Тилли. Она подлила масла в огонь тем, что открыто взглянула ему в лицо, задержавшись на мгновение, не обращая внимания на ожидавшую ее миссис Лукас и на открытый рот Филлис. Странная мысль пришла Тилли в голову, когда она смотрела на дворецкого. Он купался в роскоши, по сравнению с рабочими в поселке. Он казался ей каким-то неживым. Все слуги здесь были такие же, потому что ничего не знали о жизни, которой жили горняки, надрывающиеся в глубинах земли. Эта работа заставляла человека ценить жизнь, жизнь на поверхности. Даже если приходилось довольствоваться кружкой молока и горбушкой хлеба, жизнь имела смысл и цену, о которой слуги в особняке понятия не имели.

Хотя ноги у Тилли и дрожали, она вдруг почувствовала в себе силу и уверенность, которые помогли ей решительно подойти к миссис Лукас.

— Мне передали, что хозяин хочет видеть меня, — бесстрашно глядя на экономку, сказала девушка.

Миссис Лукас несколько раз открыла и закрыла рот, как вынутая из воды рыба, потом заскользила по лестнице, даже не держась за перила.

А вот Тилли уже на середине пути пришлось несколько раз облокотиться на перила.

Через галерею они вышли в широкий коридор западного крыла. Перед одной из дверей миссис Лукас остановилась и покосилась на Тилли. Затем она постучалась и, открыв дверь, отступила, пропуская девушку. Экономка никак не объявила о приходе Тилли, и ей пришлось довольно долго ждать, прежде чем сидевший перед камином в кресле-корзине мистер Сопвит громко воскликнул: «Привет, Троттер, привет!»

Через несколько минут миссис Лукас сообщила всем на кухне, что хозяин приветствовал эту девчонку, как равную себе. Это, по мнению экономки, не предвещало ничего хорошего. Она так и сказала: «Запомните мои слова: от этого визита добра не ждите».

— Садись, садись. Сними пальто и шляпу. Саймс, возьми у Троттер пальто со шляпой. Садись, садись!

Тилли знала, что сильно изменилась за прошедший год, но она видела, что стал другим и хозяин. Теперь голос и манера говорить были совсем не такими, как тогда во мраке. Она сказала себе, что меняться он стал после того, как его бросила любовница. В любом случае Марк был другим.

Девушка села напротив него в кресло. Мистер Сопвит посмотрел на нее долгим взглядом, потом повернулся к лакею.

— Оставь нас и передай миссис Лукас, чтобы она распорядилась подать чай, бутерброды, пирог…

— Слушаюсь, сэр.

— Как ты, Троттер? — тихо спросил Марк, наклоняясь к ней, когда дверь за лакеем закрылась.

— Хорошо, сэр.

— А вот вид у тебя неважный. Раньше ты была худой, а сейчас вообще стала как щепка.

— Я уже это слышала, сэр, — тихонько рассмеялась она. — Как говорит миссис Дрю, теперь у нее есть хорошая подпорка для бельевой веревки…

Марк широко улыбнулся.

— Ты живешь в семье Дрю?

— Да, сэр.

— У них немного тесновато.

— Да, тесновато, но они милые и добрые люди. Мне хорошо с ними. — Она вздохнула и стала смотреть в ночь, ожидая, пока он заговорит.

— Троттер, ты надеялась, что мы снова увидим свет?

— Нет, сэр.

— Я тоже. И я много раз уже пожалел, что его увидел, — еле слышно признался он.

— Нет, сэр, не надо так говорить.

— Ты помнишь, что происходило там, внизу, Троттер?

— Теперь могу, но сначала… там, в больнице, я не могла вспомнить ничего, кроме мрака.

— Да, мне так сказали.

— Знаешь, что я хочу сказать тебе?

— Нет, сэр.

— Мне шахту не жаль, — он продолжал, глядя в огонь. — Я, должно быть, большую часть времени находился в полубессознательном состоянии, но я очень ясно помню тебя. Ты говорила со мной как мать, — он снова взглянул на нее. — Ты, как мать, прижимала меня к своей груди, когда я кричал. Мне ясно одно, Троттер, владельцем шахты я больше не буду.

— Сэр, когда вода немного спадет, вы сможете начать все снова.

— Только не я, Троттер, как выяснилось, я совсем ничего не знал о шахтах, пока не провел те несколько ужасных дней… да, три с половиной дня кошмара под землей. Мы были там вместе. На всю оставшуюся жизнь мне хватит впечатлений о том, через что проходят горняки. Нет, — хозяин медленно покачал головой, — довольно с меня шахт. Пусть другие берут грех на душу. Выносить такое мне организм не позволяет. У меня желудок слабый, — он рассмеялся, и лицо собралось морщинами, делая его похожим на старика.

Ей стало так жаль мистера Сопвита, сразу постаревшего и осунувшегося, что рука ее едва не потянулась к нему, как тогда в темноте. Но об этом не могло быть и речи. Сейчас такое было невозможно.

— Троттер, я послал за тобой по двум причинам. Во-первых, мне хотелось увидеть тебя и поблагодарить за то, что ты помогла мне выжить в том аду.

— Сэр, я не сделала ничего осо…

— Сиди и слушай, — Марк не дал ей договорить. — Мне лучше знать, что ты сделала. И, кроме того, я хотел спросить, не согласишься ли ты провести с нами праздники. Надеюсь, ко мне приедут дети. Это будет не надолго, на два-три дня, но если ты сможешь…

— О, сэр, конечно, смогу, с радостью, для меня это такое удовольствие, — горячо откликнулась Тилли, наклоняясь в его сторону с загоревшимися радостным возбуждением глазами.

— Вот и хорошо. И мне тоже будет приятно. Я так хочу… их увидеть.

— Я понимаю вас, сэр.

— Конечно, приходится учитывать погоду. Но будем надеяться на оттепель, и дороги тогда очистятся. А вот и чай, — поворачиваясь к двери, объявил он.

В комнату вошел Саймс с большим подносом, на котором стоял серебряный чайный сервис. Вслед за ним появилась Эми Стайлс с четырехъярусной пирамидой, уставленной тарелками с бутербродами, печеньем, хлебом с маслом. Эми поставила пирамиду у стоявшего рядом с креслом-корзиной маленького столика. Ни Эми, ни Саймс не поднимали глаз на Тилли. Не взглянули они на нее, даже когда хозяин сказал: «Все, можете идти. Троттер позаботится обо мне».