Обручальный кинжал - Руда Александра - Страница 75

— Думаю, — печально вздохнул тролль, — ему нужно побыть одному.

— Ага, — не мог не вставить свое слово эльф, — нужно побиться головой и поплакаться, что не ценил, не любил, не уважал…

— Даезаэль! — резко оборвал его Драниш.

— Что? — невинно спросил эльф. — Разве я не прав? Да будь у меня такая преданная служанка, я бы…

— Ты бы ее бесконечно шпынял, — перебила я.

— Конечно! А зачем еще нужны влюбленные дуры? Тапочки носить и позволять срывать на себе плохое настроение. Но! Я бы ее ценил! А он не ценил. Кстати, Драниш, и ты поплачь. Сколько лет вы с Тисой вместе? Я бы на твоем месте…

— Хорошо, что ты не на моем месте! — рявкнул тролль таким тоном, что Даезаэль понял, что лучше помолчать, и уткнулся носом в свою лежанку.

Мы долго сидели в тишине, наслаждаясь теплом костра и осознанием того, что мы живы.

На ужин я сварила густую похлебку, которую должны были без проблем принять все желудки. Вид нашего воинства, осторожно орудующего ложками, навевал тоску.

Мезенмир кривился при каждом движении и едва слышно стонал. Дядя Вел держался молодцом, но глубокие морщины на лице говорили о боли, которую он испытывает. Драниш старался не нагружать больной бок, и только Даезаэль ел за троих, стараясь набрать потерянную в результате целительства мышечную массу.

После ужина все побрели спать — о дежурствах даже речи не шло. Как метко выразился Драниш, «мне сейчас так х… прости, Ясноцвета, плохо, что я буду только рад, если меня кто-то сожрет».

За Ярославом я не рискнула идти и, закутавшись в одеяло, провалилась в глубокий сон. Тихое сопение тролля, к которому я успела привыкнуть за время нашего путешествия, меня странным образом успокаивало. И вообще, приходилось признать, что я бы лучше осталась в лесу вдвоем с надежным и верным Дранишем, чем с непонятным, ожесточенным на весь мир и иногда пугающе нежным Ярославом. Как прожить жизнь с человеком, которого совершенно не понимаешь? Хорошо, допустим, прожить жизнь можно довольно сносно — Волк никогда не позволит быть себе грубым или непочтительным с женой, — но как управлять доменом? Сможем ли мы найти общий язык или Ярослав полностью отстранит меня от дел, оставив мне только заботы о рождении и воспитании детей? Однако здесь он просчитается. Я не собиралась стоять в стороне от управления моейземлей, что бы он там себе ни думал.

Я проснулась от того, что мне стало тяжело дышать. Открыла глаза и в лунном свете увидела у себя на груди голову с выгоревшими волосами, заплетенными в привычный «гребень дракона». Даже скорбь это не оправдание растрепанной прически истинного чистокровного!

Ярослав спал, обхватив меня руками и тесно переплетя свои ноги с моими. Иногда он прерывисто вздыхал. Я чуть поерзала, пытаясь устроиться поудобнее, и мокрая ткань рубашки неприятно проскользила по телу. Что это?

Я осторожно прикоснулась к лицу Волка. Его ресницы были мокрыми. Несгибаемый капитан плакал во сне, прижимаясь ко мне в поисках… чего? Утешения? Тепла? Человеческой близости, которую при дневном свете он не допускал?

Моя рука против воли поползла к его макушке. Погладить Ярослава я не решилась, поэтому просто прижала его голову к груди покрепче и, несмотря на неудобную позу, быстро заснула.

Когда я проснулась, фургон уже вовсю двигался по дороге, рядом сидели дядя Вел и Драниш, которые азартно резались в карты, шепотом споря и подсчитывая очки. Я глубоко вздохнула и потянулась. Тело отозвалось привычным стоном и затихло, то ли понимая, что все равно пощады не будет, то ли уже смирившись с нагрузками.

— Ну и горазда ты дрыхнуть, Сиятельная, — ухмыльнулся Драниш. — Уже полдень скоро. Мы позавтракать успели, Даезаэль такого знатного оленя подстрелил, правда, сам же почти целиком его и умял. Но мы твою порцию отстояли.

Я попробовала почесать зудящую голову, но пальцы запутались в волосах. Я осторожно выпуталась из колтунов, стараясь не смотреть на прямую спину сидящего за панелью управления Волка. Потому что его коса снова была вне всякой критики, а вот мне до достойной Владетельницы еще работать над собой и работать.

Погодите… Ярослав управляет фургоном?

Я так резко вскочила на ноги, что закружилась голова, и пришлось ухватиться за любезно подставленную руку Драниша, чтобы не упасть.

— Что случилось? — удивился он.

Я не ответила и, перешагнув через крепко спящего эльфа, присела рядом с Мезенмиром. Молодой аристократ лениво следил за движением облаков и на меня только скосил глаза, не удостоив даже поворота головы.

— Мезенмир, ответь мне, пожалуйста, на вопрос: как скоро мы с Ярославом умрем?

— Откуда же я знаю? — искренне удивился маг. — Может быть, сегодня на нас опять нападут и мы все умрем, не только вы с Ярославом.

— Нет, нет, я не об этом. Понимаешь, мы уже столько раз пользовались силой рода за последнее время, что, боюсь, наши тела уже ни к чему не пригодны. Сколько у нас еще есть времени?

— А-а-а, вот ты о чем… Об этом не принято говорить, но, если все пройдет удачно, в смысле в твою спину не выстрелят из арбалета или на твою шейку не наложит свои лапы муж номер один, то жить вы с Ярославом будете долго. У вас ведь уже была послемагическая кома, так?

— Да.

— Тебя учили, что обращение к силе рода возможно только в крайних случаях и, если этих случаев слишком много, ты очень быстро умрешь из-за перенапряжения тела или тебя отлучат от рода, так?

Я кивнула.

— Так оно и есть. Аристократы, которые пользуются силой рода, после первой комы, наступившей в результате переизбытка силы, либо умирают, либо выходят на новый уровень силы.

— Я не знала о том, что после комы бывают выжившие, я думала, что это только благодаря нашему целителю.

— Конечно же наличие целителя играет огромную роль, — согласился Мезенмир. — Но даже без целителя есть случаи, когда люди выживали. И тогда уже в силу вступают другие законы, и вполне можно стать отлученным.

— За что? — удивилась я.

— Потому что б о льшая сила — это еще б о льшая власть. Это как в случае с вашим единением с помощью кинжалов. Зачем нам, магам, нужны правители с такой магической силой? Конечно, раз так получилось в результате обстоятельств, придется с этим считаться, но, подумай сама, что было бы, если бы твой отец обладал еще большей магической мощью?

— Понимаю, — кивнула я. Единственное, что всегда интересовало моего отца, — это власть. Именно поэтому он вдвое увеличил свой домен, именно поэтому все свое время он проводил либо в военных походах, либо в интригах. И, насколько я поняла, сейчас, во время смуты, именно мой отец руководит Севером страны, удерживая домены от падения в хаос.

Ах, сколько же раз он сетовал на то, что ему не хватает магической силы! Как бы он хотел стереть врагов с лица земли!

— Стать родовым магом — настоящим магом, не просто получившим начальное магическое образование или даже закончившим магический университет, — очень тяжело, — продолжал Мезенмир. — Каждый из чистокровных и почти каждый аристократ — потенциально очень мощный маг. Сейчас твое тело и тело Ярослава постепенно приспосабливаются к тому, чтобы пропускать через себя огромные потоки энергии. Как правило, магов этому учат много лет, но вам с Волком пришлось пройти… гм… ускоренное практическое обучение. Задача мага, который живет в замке у аристократа, — удерживать того от приобретения дополнительной силы. На этом держится наше государство, мы спасаем народ и землю от войн, после которых будет оставаться только выжженная пустыня. Маги почти никогда не становятся Владетелями — это недопустимый соблазн.

— Но ты…

— Ясноцвета. — Мезенмир поднялся, кривясь, посидел немного, закусив губу, а потом продолжал: — Я никогда не хотел стать Владетелем. И твой домен меня никогда не привлекал. Однако в сложившейся ситуации твой отец решил, что я могу стать хорошим — и сильным — Владетелем.

— И ты согласился.

— Я? О, нет! Твой отец, замечательный Владетель Крюк, шантажировал меня и всю мою семью. Если бы я отказался от чести стать мужем прекрасной беглянки Ясноцветы Крюк, он бы убил моих младших сестер, а заодно прошелся бы огнем и мечом по нашему домену. У меня не было выбора!