Тусовки 6»Б» - Матвеева Людмила Григорьевна - Страница 33

– Ты вовсе не манная каша, ты красавица, извини, что перебила, – вклинилась Кассирша и уселась поудобнее, она готова слушать. Синеглазка благодарно кивнула и улыбнулась.

– Моя новая приятельница быстро завела курортный роман с видным мужчиной спортивной наружности. Она гордилась этим своим возлюбленным, повсюду появлялась с ним: в кафе, на танцах, на пляже, охотно рассказывала о нем: «Он такой милый и так романтично ухаживает! Как жалко, что это всего лишь курортный роман и скоро ему конец. Я уеду в свою Москву, и мы больше никогда не увидимся. Какой же он внимательный, щедрый и нежный – просто мечта! Как же обидно!» – «Что же тебе обидно?» – спросила я однажды. Как все малограмотные в таких делах, я не улавливала главного. «Обидно. Что он поцелует мою руку на прощание и уедет в свою страну. Я хочу за него замуж! А у него там жена!» – «Сам сказал, что женат?» – «Я догадывалась с самого начала, хотя кольца обручального он не носил. Но однажды я убедилась окончательно: женат. Было так: захожу в его номер, а он стирает! Все свои вещи! И куртки, и рубашки, и даже шапочку от солнца, которая так ему шла! Он смутился, а я догадалась: избавляется от аромата моих французских духов „Miracle“. Чтобы жена не унюхала! Я виду не подала. Весело спросила: „Занимаешься домашним хозяйством? Не буду мешать, встретимся позже“. И ушла. Назавтра он уложил свою дорожную сумку, а я потихоньку открыла ее и пшикнула на одежду из своего любимого французского флакона. Пусть у него дома будет грандиозный скандал! Пусть жена его выгонит, и он приедет ко мне!» – Синеглазка оглядывала всех озорными глазами, они казались особенно синими от синего шарфика, который она любит носить с любым нарядом. Синеглазые носят синее всю жизнь – с детства знают свой цвет. Она молчала, улыбалась – вспоминала зловредную выходку подруги.

– И чем кончилось? Не знаешь? – стали расспрашивать все, особенно наседала Кассирша, свою бестактность, она называет прямотой. – Выгнала жена этого субчика?

– Не выгнала. Даже пустила в гости. Недавно он приезжал навестить мою приятельницу и рассказал: «В аэропорту я почувствовал сильный запах твоих прелестных духов, разгадал твою милую женскую хитрость, посмеялся и тут же в аэропорту купил такие же духи в подарок жене. Вместо ссоры получил благодарность. Открою тебе секрет: мы, мужчины, намного хитрее женщин. А вы, милые дамы, умеете просчитывать лишь на полхода вперед, и не дальше. Я тебя обожаю, ты изумительная, но менять свою жизнь не хочу, говорю прямо и без всяких хитростей». – Так Синеглазка закончила свой рассказ.

Все молча думали о своем. И у девчонок нашлось, о чем размышлять.

Агата пыталась понять: «Почему украсть чужой рубль – кража и низкий поступок. А чужого мужа можно красть?» Надя-Сфинкс мстительно шептала: «Ну и подругу себе нарыла наша Синеглазка! Мужа хотела увести из семьи! А если все так будут поступать? Убить мало!» А Лидка решила: «Почему нельзя бороться за свое счастье? Синеглазка не умела бороться, она и осталась на всю жизнь в одиночестве. А ведь хорошенькая, и печенье вкусное приносит, сама печет».

У взрослых тоже были свои мысли, они высказывали их вслух – в Клубе бывших обиженных все привыкли к откровенности.

– У его жены слишком мягкий характер. А я бы на ее месте собрала его душистые вещи в ту же сумку, – сказала тихо Сильная, – и прощай спортивный красавец. Хотя именно из-за такого максимализма я и осталась без мужа. Подавай мне все или не надо ничего – вот такой у меня характер!

– А я бы простила, сделала вид, что ничего не поняла, – это Сиреневая, она и без всяких курортных историй терпит обманы, измены и всякие фокусы своего горячо любимого Рассеянного. – Мой муж, как ребенок, он позволяет себе шалости, а потом подлизывается ко мне, пока из него не выветрится чувство вины. – Она рассмеялась. В этот момент Сиреневая была похожа на маму непослушного карапуза, которого любят и балуют, и он это видит и пользуется этим. Сиреневая смеялась, призывая и других посмеяться над милым непослушным, но таким обаятельным ребенком. Она предложила: – Я расскажу новую историю о моем Рассеянном, которая произошла буквально вчера. Пришел мой очаровательный Рассеянный и быстро нырнул в ванную, а оттуда кричит: «Я сейчас переоденусь и пойду на семинар. Ужинать не буду, приготовь мне, пожалуйста, новый костюм и подходящую рубашку. Ботинки итальянские достань из ящика, будь добра». Все вежливые слова «пожалуйста», «будь добра» – это из того самого чувства вины, которую он хочет скрыть. И я достаю ботинки, всю одежду, аккуратно вешаю на кресло. Он наряжается, вертится перед зеркалом, тут я не удержалась: «А как зовут эту новую конференцию?» Растерялся и ляпнул: «Катя». – «Как мило», – сказала я. Он спохватился и добавил: «Это имя нового референта, она готовила все документы для конференции, а мой доклад поставлен вторым. Вот почему я так спешу». Тут я ничего не ответила, на прощанье очаровательно улыбнулась, и он умчался к своей новой подружке Кате. Осуждаете меня за мою мирную политику? – Сиреневая была красива и расстроена, но держалась так, как будто все у нее хорошо. Все в порядке, раз в ее семье такой порядок.

Агата поверила, что Сиреневой не обидно.

– Ночевать-то хоть пришел? – хмыкнула Кассирша.

– Рассеянный пришел поздно и на всю квартиру пел, а потом спросил: «Ты рада, что у меня прекрасное настроение? Мой доклад имел успех». Я притворилась спящей, но как будто сквозь сон ответила: «Рада, разумеется». – Так закончился этот рассказ Сиреневой.

– Сиреневая, какая ты хитрая! – Кассирша покраснела пятнами – так у нее проявляется гнев.

– Это инстинкт самосохранения, – вздохнула Сиреневая.

Агате было ее жаль. Красивая. Глаза кажутся сиреневыми. И вообще она ухоженная, спокойная. А на самом деле вовсе не спокойная, этот ее обожаемый муж мотает нервы. И сын у них, Валентин-Константин хороший, не такой, как папа. Да, сын очень рассеянный, все теряет и роняет. Но Валентин-Константин не путает свою любимую девочку Анюту балетную ни с кем. Верный благородный Валечка-Костечка.

– Агата, – шепчет Оля, – ты почему улыбаешься?

– Помнишь, как Валентин-Константин уронил аквариум в кабинете нашей директрисы? Наводнение на всю школу.

Девчонки прыснули:

– Тонна воды!

– Он классный, Валечка-Костечка. А помнишь, Оля, как он уронил завуча Оксану? Крику было!

Тем временем взрослые рассуждали о терпении, о прощении. Необходимые качества в семейной жизни. Но девочкам из шестого класса это пока не очень понятно.

– У меня любовь будет честной и верной, – заявила Лидка Князева.

– На этой оптимистической ноте мы и закончим сегодняшний разговор о верности, дипломатии и хитростях женщин и мужчин, – сказала Сильная.

24. Иди в баню

В маленькой комнате за спортивной раздевалкой раньше было что-то вроде чулана: лысые веники, мятые ведра, разрозненные гантели, рваные футбольные мячи. И еще множество ненужных вещей, которые почему-то не выбросили. Изредка в эту комнатку заглядывала завхоз Нина Ивановна. Оглядит все эти бывшие нужные вещи, вздохнет и подумает: «Надо выкинуть», а потом опять вздохнет и скажет: «Пусть будут».

Теперь эта комната чистенькая и даже красивая – цветы, на столике яблоки и печенье, пестрый чайник с крепким чаем. Уют.

– У нас уютно, потому что мы – женщины. Мы любим свою комнатку, – Сиреневая поправила салфетку на столе. – Где возникает женщина, там возникает устроенный быт. Угощайтесь цукатами, сама сделала. – Она достала из сумки тарелку и высыпала на нее из пакета засахаренные корочки апельсина.

– Как вкусно! – Кассирша съела цукат и взяла еще.

– И тарелка с оранжевой каемкой, – заметила редакторша, – специально подобрана к рыженьким цукатам.

– И оранжевый шарфик в цвет, – Синеглазка умеет замечать такие вещи.

Сильная задумалась, потом сказала:

– Мне всегда казалось, что такие подробности в доме, в одежде – это для глуповатых женщин. Нет талантов, нет интеллектуальных радостей, вот она и заменяет настоящее творчество всякими поделками и подделками. Знала я одну даму, она сочинила себе синюю комнату. Синяя тахта, синие подушки и домашние тапочки у нее, конечно, синие с пушистыми голубыми помпонами.