Тусовки 6»Б» - Матвеева Людмила Григорьевна - Страница 31

– Впереди меня в классе сидит девочка Клара, у нее короткая стрижка, и я постоянно вижу перед собой две макушки. – И опять Юна замолчала, опустила глаза.

Лехе так хотелось, чтобы она взглянула на него, он посылал ей молчаливые сигналы: «Посмотри на меня, я тебе понравлюсь». Нет, бесполезно.

– Две макушки – признак скрытности и коварства, не хочу сказать ничего плохого о твоем папе, Сергей. – Юлий Цезаревич уходил по дорожке, он ни с кем не попрощался. В шестом «Б» вежливость не очень ценят, на невежливость не обижаются. Но тут Оля обиделась:

– Умотал Профессор и «до свиданья» не сказал.

– Он же не простой мальчишка, – Варвара тоже недовольна, – он Профессор, интеллигентный человек.

– Ушел, – с грустью сказала Агата, – а кота мне не пообещал.

– Хватит с тебя и половины кота, – зловредно хмыкнул Леха.

– А я так и не успела задать свой вопрос, – вздохнула Лидка.

– Отвалил, – Барбосов невзлюбил Юлия Цезаревича с первого взгляда – слишком умный. По мнению Барбосова, это большой недостаток. – Слинял, и фиг с ним. Пошли, Сфинкс, на мотоцикле кататься.

Они сели на велосипед, который Барбосов почтительно называл мотоциклом, и быстро поехали, Надя-Сфинкс сидела сзади, крутила деревянную трещотку. Треск раздавался на весь бульвар, при большом желании можно было принять его за мотор настоящего мотоцикла.

Все потихоньку разошлись. Юна молча кивнула и исчезла за поворотом. Загадочная молчаливая девочка.

– Леха! Догоняй свое счастье, – Агата дразнила его и совсем не ревновала. Это было неприятно и даже оскорбительно для Лехи: какая же любовь без ревности?

– Догоняй Юну, Леха! – подхватили все.

– Вот еще! Не собираюсь никого догонять, – проворчал он и бросился за Юной по дорожке Веселых собак.

22. Экстрасенсиха

Экстрасенсиха была дома и беседовала с попугаем Попкой:

– Говорят, на бульваре появился профессор, он предсказывает будущее. Назови ему только имя и отчество, и он все про тебя скажет. Это, по-твоему, нормально?

– А что особенного? Он еще по цвету бровей угадывает, по двум макушкам тоже. А имя у него такое красивое – Юлий Цезаревич! Классно!

– У меня тоже красивое имя, – проворчала она, – Экстрасенсиха! Много ты встречал таких имен?

– Я вообще никаких имен не знаю, почти всегда сижу дома, в клетке. А вырвался один раз на волю, ты, Экстрасенсиха, все столбы объявлениями обклеила: «Пропал попугай, зеленый, крылья красные. Говорящий, иногда не совсем прилично. Имя – Попка. Верните, умоляю!» Всех на уши поставила! Бедного своего мужа Морозика заставила носиться в своих огромных ботинках по всему бульвару, расспрашивать бабок и детей. А я, между прочим, сам вернулся. Влетел в форточку, и все. Не любишь ты, Экстрасенсиха, давать мне свободу, вот что. Приходится бороться за свои права.

Во время этой справедливой речи раздался звонок в дверь, пришел молодой человек с хвостиком на затылке:

– Здравствуйте! Я Юлий Цезаревич, мне надо с вами посоветоваться.

Попка крикнул со шкафа:

– Привет, Профессор Кислых щей! Предскажи, скоро ли Экстрасенсиха забудет закрыть форточку и отвернется? Мое имя Попка, ты по имени все угадываешь.

– Кыш, – махнула рукой на попугая Экстрасенсиха, – помолчи, хотя бы притворись воспитанной птицей.

Профессор посмеялся и сказал:

– Экстрасенсиха, у меня проблема.

Попугай тоже догадливый:

– Любовь-морковь? Эх ты, а еще профессор! Все сюда ходят с одним и тем же!

Экстрасенсиха сочувственно смотрела на Профессора Кислых щей:

– Неужели такой незаурядный человек как ты, Юлий Цезаревич, не может сам справиться со своими проблемами?

– Моя любовь незаурядная, в этом все дело, – вздохнул Профессор, – я люблю необыкновенную девочку, а она ходит мимо и не обращает на меня внимания.

– Ха-ха-ха! – обидно захохотал попугай. – Все считают свою любимую девчонку необыкновенной, уникальной, удивительной! Нет трезвого взгляда!

– Попочка, не вмешивайся, прошу по-хорошему. – Экстрасенсиха сняла с ноги меховую тапочку и прицелилась в любимую птицу. – Клиент пришел ко мне, а не к тебе.

– Он хороший попугай, – заступился Юлий Цезаревич, – хотя совсем скоро он совершит побег. Вижу это по его взгляду и по хохолку на его макушке.

Экстрасенсиха вскочила на подоконник и стукнула кулаком по форточке, чтобы плотнее закрылась.

Потом они с Юлием Цезаревичем сидели за столом напротив друг друга и внимательно смотрели на большой хрустальный шар, который, как всегда, висел на золотой нитке.

Внутри шара сияли разноцветные картины, лучи и зайчики. По темно-вишневой бархатной скатерти были разбросаны драгоценные камни – красный рубин, синий сапфир, зеленый изумруд. Были камни солнечно-желтые и совсем черные, но их названий Профессор не знал. А туманный лунный камень лежал отдельно.

– Мы с вами, Экстрасенсиха, коллеги. Почти. Мы должны помогать друг другу, правда?

– Вот и помоги мне. – Она смотрела печально и весело одновременно. Печальным было настроение, но она была очень рада приходу Професора. – Угадай, где мой муж Морозик? Ушел с утра, сказал «елки», а какие елки в ноябре? Елки бывают в зимние каникулы, любой это знает.

– У Морозика репетиции, если не подготовиться в ноябре, плохо будет в декабре. – Юлий Цезаревич сказал первое, что пришло в голову, а она вдруг поверила, успокоилась и сказала:

– Теперь начинаем заниматься твоими проблемами, почти коллега. – И она заговорила специальным низким голосом, который предназначался для тайн и загадок.

– Туман покрывает поле, понять нельзя. Девочка-загадка пришла на твою дорогу, ты влюбляешься в тайну. Все влюбляются в тайну. А потом хотят ее отбросить. Глупые влюбленные – безнадежные, смешные. Затмение приходит и уходит, а загадки остаются, пока есть песня, любовь и красота.

Она помолчала, Профессор слушал, прикрыв глаза, чтобы лучше воспринимать ее слова. Но не так уж хорошо он их понял. Гадания – тоже тайна.

– Вот и все, что могу сказать тебе, почти коллега.

– А как же с любовью будет? – Он растерянно вертел в руке брелок с ключами, машинально достал из кармана. И вдруг Профессор взорвался: – Я смотрю, она не смотрит. Подойду, она отходит. Говорю, она не слышит, Улыбнусь – нахмурит брови!

– Ты что? Меня передразниваешь? – рассмеялась Экстрасенсиха. – В общем, похоже.

– Само получилось, – он отвел глаза, – а попроще ответить можете?

– Что ты хочешь узнать конкретно?

– Как она ко мне относится, только это хочу узнать. Конкретно.

– Кто – она? Как ее зовут, скажи, Профессор.

– Зовут? Да если бы я знал имя, я бы по имени все понял и разгадал. А так – загадка. Ни имени, ни отчества, ни фамилии.

– Да, полный туман. В наших делах, коллега, без тайн было бы нечего делать. Понимаешь?

– Понимаю, но грустно.

– Мне тоже грустно, муж врет на каждом шагу, и при всех моих талантах, не поймаешь. Бегает к Снегурке, а мне говорит «елка».

– У вас хоть ясность, – печально ответил Профессор и по привычке накрутил хвостик на палец. А в другой руке вертел ключи.

– Какая же это ясность? Ясность – это правдивость и прозрачность. А у Морозика сплошной обман.

– Не обязательно обман. – Юлий Цезаревич сочувствует Экстрасенсихе, но и Морозика жалко – заврался Дед. – Это не обман, скорее – сказка. Дед Мороз и сам из сказки. И елка, и Новый год, и каникулы – это все сказка. Ее трудно разгадать.

– Ключи ты сегодня потеряешь, это мое точное предсказание.

– В следующий раз принеси семечки или овсяное печенье, попугай надеется на тебя, Профессор Кислых щей, и омлета с колбасой? – крикнул со шкафа Попка.

Профессор ушел.

Он брел по Лунному бульвару, в голове крутились волшебные слова про туман, тайну и безответную любовь. Тут из-за куста выпрыгнула Лидка Князева:

– Профессор! Хочешь расскажу тебе, как забацать холодную закуску «Тормоз» быстрого приготовления? Или салат «Ералаш», в него идет все подряд, что найдется в доме. Научить?