Последний леший - Купцов Василий - Страница 88

— Любиться живому с мертвой? — задумался Прародитель, — Да, нет такого обычая! Правда ли это, добрый молодец?

— Правда… — признался Рахта.

— Тогда плохи твои дела! — вздохнул Первый Бог, — Может, есть, что в оправдание сказать?

— Люблю я ее! — молвил Рахта.

— Так тебя ж я, Прародитель твой сужу, а не Лель какой-нибудь, это для него — любовь — оправдание! — рассердился Род.

— Но ведь не делал зла Рахта, — вступился Сухмат за побратима, — все от доброты души…

— Добро, зло — какое мне до них дело! — вскипел Прародитель, — И Суд я свой заканчиваю, виновны вы в нарушении законов да обычаев — человечьих и божьих! И кара вам будет…

— Позволь, о Прародитель, дураку слово молвить, — неожиданно полез в пекло Нойдак.

— Только дурака здесь и не хватало! — Род неожиданно подобрел, — Ну, скажи свое слово…

— Ты ведь Род, продолжения рода человеческого заступник?

— Это я и сам знаю…

— А как же ты собираешься губить вместе с виноватой и жизнь будущую, невинную, дитя малое? — спросил Нойдак, указывая на Полину.

— Чего-чего? — смутился Прародитель, потом вгляделся в поляницу и покачал головой, — А говорят — дурак! Бога на место поставил, а я по старости и не посмотрел… Нет над ней суда, раз ребенка ждет, а коли так — и виновнику — прощение, пусть отцом будет!

— Ну и что? — встрял было Вий, но остановленный гневным взглядом Рода, умолк.

— Тебе волю дай, и род человеческий пресечется, — сказал Прародитель, — а о том не думаешь, что ты и сам тогда никому не нужен будешь, коли людей не станет…

Вий весь затрясся, с него так и летела кожа-кора, осыпаясь прямо на землю. А сам Владыка начал уходить вниз, медленно погружаясь в почву. Через мгновение на месте, где он только что стоял, осталась лишь куча старой листвы да гнилой коры…

Богатыри встали вместе, ожидая, что будет дальше. Исчезнет ли Род, как Вий, улетит ли, как только что улетели черные вороны, или еще слово скажет? Но Первого Бога они более не интересовали. А интересовал… Лёкки!

— А теперь подойди ко мне поближе, мальчик, — сказал Прародитель, — я хочу поговорить с тобой.

Лёкки не заставил себя просить два раза, подбежал к Роду. Вслед за ним потянулся и Нойдак.

— А тебя я не звал, — даже не подняв глаз на Нойдака, молвил Род.

— Я его друг!

— Все вы тут друзья, — вдруг рассердилось божество, — и все друг за друга, и все всё поперепутали, понарушили! А ты, мальчик, больше всех!

— Я? — удивился Лёкки.

— Да, ты, — подтвердил Прародитель Всего Сущего, — с тобой — сложнее всего!

— Как так? — удивился Нойдак, — Ну, Полинушку — это еще да… Нарушила законы жизни да смерти… А Лёкки то причем?

Род на поверку оказался богом вовсе не злым, а даже весьма добрым, к людям — справедливым да внимательным. Это выразилось в том, что он не испепелил молодого колдуна на месте, не превратил его в жабу или кикимору, а начал спокойно и вразумительно объяснять суть проблемы, вставшей перед ним и Лёкки.

— Видишь ли, юный, мало знающий еще человечек, то, что сделала Полина, что сделал Рахта — это все так… Ну, погуляла мертвой по свету, ну, новое тело обрела, воскресла. Вий недоволен, да переживет, с горя не соскусится! А вот ты, мальчик был духом, как и положено тебе было быть по роду твоему. Духи — бессмертны. А люди смертны. Но умирая, люди живут снова и снова — либо в прежнем мире, либо в других мирах, потому что у них есть свой бессмертный дух внутри, понимаешь меня, мальчик?

— Да.

— А у духов лесных да речных, да прочих, поскольку они бессмертны, человеческого духа нет, ведь она им без надобности, это понятно?

— Да… — кивнул Лёкки.

— Так у него нет души? — удивился Нойдак, вновь забыв, что у него не спрашивают.

— В том-то и дело! — теперь уже Великий Прародитель забыл, что перед ним всего лишь человечек, он, кажется, готов был перейти к разговору на равных, — Превратившись из духа в человеческого ребенка, твой дружок обрел лишь тело человека, его личность, но не стал обладателем бессмертного человеческого духа!

— И если он умрет сейчас, погибнет…

— То это будет его окончательной смертью!

— А как же быть? — спросил Нойдак, — Ты можешь дать ему человеческий дух?

— Проще всего твоему дружку снова стать духом, — ответил Род, — тогда все станет на свои места…

— А дать душу человечью? — настаивал Нойдак, — Или это не в твоих силах?

— Все в этом мире в моих силах, — спокойно констатировал Прародитель, — но, однако ж, как ты за друга вступаешься, даже на меня, твоего Творца, наседаешь… Душу ему подай, понимаешь ли, да еще без всякой оплаты!

— Я готов заплатить… Отработать! — Нойдак захлебнулся, — Если надо — возьми у меня мой дух…

— Глупец! — рассердился Род, — Если твой дух перенести в мальчика, то это ты будешь жить в его теле, а его — больше не станет, понятно?

— Понятно.

— Равно как сотворить новую душу и вселить ее в Лёкки — и в его теле будет жить новый человек, а сам Лёкки, как "Я" исчезнет! Теперь понятно?

— Так что же делать?

— Я уже сказал, слушать надо было! — проворчал Бог, — Сделаем его снова духом, и узелок развяжется…

— Но я хочу быть человеком! — возразил Лёкки, — Духом я был, но вроде и не жил, как будто видел все со стороны. А сейчас — я живу в этом прекрасном мире, как часть его, все ощущаю…

— И можешь в любой момент умереть!

— Ну и пусть! Пусть умру и больше ничего не увижу… — Лёкки подыскивал нужные слова, наконец, нашел, — А стать духом сейчас — это все равно что умереть сразу. А так я хоть еще немного поживу, подышу!

— Каков жизнелюбец! — странно, Прародитель вновь не рассердился. В чем было дело? Возможно, Род, создавший Жизнь, более всего любил и гордился именно этим своим творением. И то, что мальчишка готов был обменять совсем немного этой самой полнокровной человеческой жизни на тусклое бессмертное существование бестелесного существа — это не только не сердило Рода, это ему даже льстило! — Последний раз предлагаю — стать вновь духом!

— Нет, я хочу быть человеком! — решительно ответил Лёкки.

— Воля твоя, иди, живи, сколько успеешь, — велел Род и слегка прикрыл глаза, показывая, что разговор окончен.

— Но, Великий наш Прародитель, — Нойдак бросился на колени перед старцем, — прошу тебя, сделай для Лёкки…

— Что?

— Не знаю, но сделай!

— А какое право ты имеешь просить меня? — вдруг рассердился Род, — Разве ты сделал за свою жизнь что-то, что дало бы тебе такое право?

— Нет, не сделал я ничего такого, — вздохнул Нойдак, — но, может быть, еще сделаю?

— Вот как? — подивился Род, — Ну, ты даешь! Заранее тебе поверить… Нет, сначала подвиги совершают, а потом только — награды за них получают! Идите отсюда оба! — Род прикрыл глаза.

Нойдак и Лёкки, понурив головы, пошли прочь.

— Эй мальчик, — окликнул вдруг Род, — ты что, так и уйдешь?

— Да…

— Ладно, твоя взяла! — Род вздохнул, — Придется с тобою повозиться!

Лёкки подбежал к божеству. Род положил руку на голову мальчика.

— Останешься со мной, поучишься, может, что из тебя и выйдет, — продолжал Род, — а пока — побегаешь у меня в вестовых. И, когда нужно будет, в духа обращаться все равно придется! На время… А там решим, что дальше с тобой делать…

— Спасибо тебе, Великий Род! — сказал Лёкки.

— Иди, попрощайся с приятелем, теперь вы будете видеться значительно реже…

Нойдак обнял Лёкки, и через мгновение почувствовал, что держит в руках лишь воздух. Не стало ни Лёкки, ни Прародителя. Молодой колдун вздохнул, ему жаль было расставаться с мальчиком. Но ведь Великий Род не сказал: «Попрощайся с приятелем, больше ты его не увидишь!», он сказал: «Вы будете видеться значительно реже!». Значит, он еще увидит Лёкки…

— А откуда ты знал? — не удержался, спросил Нойдака Рахта.

— Я ведь и сама не была уверена… — подхватила Полина.

— Но я ведь все-таки колдун, — пожал плечами Нойдак, — старый Нойдак успел кое-чему выучить молодого…