Последний леший - Купцов Василий - Страница 87

— Странное у меня чувство, — вдруг заявил Сухмат, ехавший первым, — будто теперь не я по дороге еду, а дорога меня куда-то ведет…

— Вернее, не ведет, а заводит! — откликнулся Рахта.

— И у тебя тоже?

— Да, что-то не так, только не слышал я, чтобы дорогами колдовали так, как лешие деревьями да тропинками в лесу, — продолжал недоумевать Рахта.

— Это ж какое колдовство нужно, чтобы старую дорогу заворожить! — сказал Сухмат, — Этой дороге, поди, тысяча лет будет, а то и две… Эй, Нойдак, бывает ли волшба дорожная? Чтобы дороги крутить?

— Не знаю… — протянул Нойдак.

— Может, повернем обратно?

— Еще чего, мужи, а дороги испугались! — воскликнула Полина, — Да и где это видать, чтобы судьбы своей миновать?

— Ладно, ладно, только не сердись…

В этот момент лошади встали как вкопанные. За разговорами богатыри и не заметили, что окружившие их высокие камни и не камни вовсе. Или были камнями, да вдруг стали идолами каменными! И стоят наши путники посреди капища древнего, зловещего, и впереди дороги уж нет. Оглянулись — и позади тоже идолы стоят, назад не выпускают. Стало быть, приехали! А впереди — тот самый огромный камень-купол, о котором их Броня предупреждал.

— Шушмор, стало быть, — констатировал ставшее уже для всех очевидным Рахта.

— И что теперь? — спросил неизвестно кого Сухмат.

Небо аж потемнело — это невероятное скопление черных воронов, невесть откуда прилетевшее, кружило сейчас над богатырями. Путники вытащили мечи — а как это злые колдуны воронами обратились, да сейчас нападут сверху? Но нет, вороны покружив, расселись по камням — на верхушке каждого идола по ворону, а то и по два! Вороны, известное дело, чьи птицы…

— А вы думали, что от меня так легко отделаться? — спросила огромная мертвая каменная голова, невесть откуда, как из-под земли, возникшая перед богатырями, — Мое все одно моим будет!

— Твое твоим бывает, когда срок приходит! — возразил Сухмат.

— Твой, стало быть, пришел!

— С каких это пор ты нить жизни отмеряешь? — не согласился Сухмат, — Не Виево это дело!

— А я такой… На все руки мастер, — отвечала голова, — и на Дурня больше не надейтесь, не поможет, далеко он, да и глуп слишком, забыл о вас, поди!

— Нет у тебя права в Светлом Мире распоряжаться! — заявила Полина.

— А кто ж мне перечить будет? А?

— Мы Солнце ясное попросим!

— Солнце сейчас не в силе, вы лучше Перуна-Громовика попросите помочь, уж он-то вам точно споможет, молний да громов по головам вашим глупым накидает! — продолжал издеваться Вий.

— Так что, нет на тебя управы? — спросил Рахта несколько растеряно.

— Какая ж на меня может быть управа? Сам подумай?

— А Прародитель наш Род? — воскликнул Сухмат, — Роду поклонимся…

— Спит Род сном великим, спит! — заявил Вий, — Стар он, да немощен, да и чего ему не спать — мир-то создал, все уже сделал, пора и на покой…

— А вот выходит, что и не пора! — молвил вдруг один из воронов голосом человечьим. Сидевшие рядом другие вороны, размером поменьше, так и шарахнулись от «собрата». А ворон, точнее — Ворон, тем временем как-то вдруг стал большим-пребольшим.

Богатыри бросились на колени перед этой огромной птицей, поняв, кто сейчас перед ними. Нойдак, слышавший уже сокровенные сказания о создании Мира и Всего Сущего, и хорошо осознавший важность момента, силой заставил поклониться ворону недоумевавшего и даже слегка сопротивлявшегося Лёкки. Просто взял его рукой за шею и наклонил!

— Защиты твоей просим, великий Прародитель наш! — воскликнул Сухмат.

— Справедливости! — потребовал Рахта.

— Рассуди нас… — попросил Нойдак.

— Да, не пора мне на покой пока, — продолжал рассуждать Ворон, — Так вот вздремнешь чуток, и сразу разные там начинают… С каких это пор ты, Владыка Мира Мертвого, в дела живых людишек лезешь?

— Но они беглые из царства моего… — начал было оправдываться Вий, но Ворон уже отвернулся от него, и начал разглядывать людей, переводя взгляд с одного на другого.

— Защиты просишь? То не для меня дело, мое дело — все сущее хранить, а не часть его охранять от другой части. Что ты, добрый молодец, — Род смотрел в этот момент на Сухмата, — что Вий — все вы мои дети… А вот насчет справедливости, — теперь ворон взглянул на Рахту, — это уже ближе! Но нет в мире справедливости, запомни, мил человек, нет ее, а кабы была полная справедливость, одна правда без кривды, одно добро без зла — замер бы мир, жизнь в нем умерла бы! На то вы и люди, чтобы сами за свою справедливость бороться… Что же до «рассуди», — Род внимательно посмотрел на Нойдака, — не люблю я этого дела, да ничего не поделаешь, придется, а то где вы еще на Вия судью найдете?

— Лады! — встрепенулся Вий, — Судить так судить! Прими, в таком разе, от меня слова истцовые…

— Ишь, обвинять-то все скоры, — в этот момент богатыри увидели, что перед ними уже не ворон, а высокий седой старик с красивым, прямо-таки лучащимся мудростью лицом. Одет Прародитель был в длинную холщовую рубаху до самых пят, даже не беленую, без расшивки, но зато — идеально чистую! Старец сидел на троне дубовом, сплошь покрытом резными изображениями зверей, птиц и растений. Нойдак, в отличии от других, так и уставился на эти узоры. Род заметил его взгляд, — А ты его рассматриваешь?

— Птицы и звери у тебя как живые! Мне бы так научиться…

— Тьфу на тебя! — опешил Прародитель, — Тебя, твою жизнь да поступки Высшим Судом судить будут, а ты — узоры разглядываешь?

— Да дурак он, — выпалил Сухмат, — и по нашим обычаям дураков не судят!

— Что ж, ты прав, смел богатырь, — неожиданно согласился Род, — дураков не судят! Встань и отойди в сторону, паренек, и ты, — бог указал на Лёкки, — ты, отроче, тоже отойди с ним подале, потому как дети — тем паче неподсудны…

В центре капища остались пятеро — Прародитель, сидящий на троне, двое богатырей и поляница, стоявшие перед ним, да Вий, принявший уже свой исконный, страхолюдный вид, окруженный со всех сторон черными воронами…

— Слушаю тебя, подземный паренек, несчастненький ты наш, что за напасть такая с тобой приключилась, чем тебя эти смертные забидели? — насмешливо спросил Род Вия.

— Обидели — не обидели, а мое у меня отнято-украдено! — заявил Вий, — Эта баба, по имени Полина, умерла, в требу принесенная, а вот этот человечек, по имени Рахта, в злом безумстве своем с любовью своей расстаться не захотел, как тем Судьба распорядилась, и вымолил у Леля, чтоб она живой-мертвой на Белом Свете осталась!

— И что, Лель на то согласился?

— Он отказать не мог, закон таков!

— Непорядок, непорядок… — кивнул Прародитель.

— А потом они — вот эти оба, в Мир Мертвых попали, — продолжал Вий, но был перебит Сухматом:

— Не попали, а ты их туда обманом заманил!

— Не обманом, нет, я еще предупреждал — брось, богатырь, деву, заберу только ее, а ты — живи! Так нет, упрям был!

— Но если они в твоем царствие оказались, то почему теперь они здесь? — спросил Рад, прищурясь, — Упустил?

— Да я бы не упустил бы их ни за что, да вот им какой-то дух пришлый, законов не соблюдавший, помог!

— Что же это за дух такой? — Род, кажется, знал определенно, что это за «дух»!

— Не знаю, но поймаю — плохо тому злыдню придется! — пообещал Вий.

— Ну, лови, лови… — согласился Прародитель, явно не собиравшийся выдавать секрет Лёкки.

— А потом твой любимчик, Дурий бог, Алатырь-камень с места сдвинул, дверь между мирами открыл, они и сбежали!

— Но если они сбежали, отчего ж живые они, не мертвые?

— Да они источники Живой да Мертвой Воды нашли, как я ни прятал, все — разнюхали! — продолжал злиться Вий.

— Ну, тогда все по закону, — пожал плечами Род, — так уж положено — коли в Мертвой воде искупался — раны заживут, коли в Живой воде — снова жить будешь!

— А вот и не все по закону!

— А что же не так?

— А то… Что живому любить мертвую — не положено! А любиться — тем паче! — нашел победный аргумент Вий.