Научная фантастика. Ренессанс - Хартвелл Дэвид - Страница 173

Глава 10

Я одним глазком следила за временем, хотя запас был порядочный. Я даже позволила себе немножко отвлечься. И навестила свой остров.

Не лично, конечно. Я просто воспользовалась мониторами, осмотрела всю Раивеа и выслушала отчеты глав департаментов. Это доставляет мне почти такое же удовлетворение. Просто посмотреть на детишек, которые растут здоровыми, счастливыми и свободными, — мне от этого каждый раз становится хорошо. Или, как в данном случае, хоть немножко лучше.

Потом я прервала связь с Раивеа и перешла на «Феникс».

Ганс старательно переключал фокус каждый раз, когда поступали новые виды, и картинки теперь сменялись с такой скоростью, что никто не мог их разобрать. Это было неизбежно. Он должен был увидеть целый мир, и не так уж важно, если не получалось проделать это в реальном времени. Всю информацию сохранят, чтобы впоследствии проанализировать и интерпретировать. Кто-нибудь этим займется. Только не я. Я уже видела все, что хотела.

Как видно, насмотрелись досыта и сотрудники «Феникса». Звездомысла и Хулия Ибаррури находились в столовой, но разговор шел о Ядре, и они не обращали внимания на мелькающие картинки. Камера Билла Тарча смотрела на модель, но сам он только скучающе поглядывал в ту сторону, и рядом с ним висела полусонная Дени.

— Куда это годится, Клара? — возмутился он, едва завидев меня. — Из этого барахла не выберешь порядочного сюжета, а вся команда разошлась по постелям.

Я смотрела на Дени. Эта стервочка далее похрапывала симпатично.

— Им надо выспаться, — сказала я Биллу. — А что Терпл?

Он пожал плечами:

— Сию минут здесь был Кекушкян, искал ее. Не знаю, нашел или нет. Слушай, не продолжить ли наше интервью, чтобы мне совсем уж даром не тратить времени?

— Может быть, попозже, — лицемерно отговорилась я и отправилась в погоню за Джун Терпл.

Я услышала ее громкий и сердитый голос задолго до того, как увидела. Да, Кекушкян ее нашел, и эта парочка сцепилась, как кошка с собакой. Терпл вопила:

— Я и комариного чиха не дам за то, что тебе там, по-твоему, нужно, Олег! Мы уходим! Надо вытащить отсюда чертову установку, пока нас не разнесло в клочья.

— Не имеешь права! — орал он в ответ. — На кой черт я вообще здесь нужен, если не увижу сверхновой?

— А остаться в живых тебе не хочется? — злобно осведомилась она. — Пока я здесь командую, все будут живы, Кекушкян! Я приказываю, и приказываю немедленно! Ганс! Проложи курс на нейтронную звезду.

На этом месте вмешалась я:

— Отменить последний приказ, Ганс. С этого момента ты выполняешь мои распоряжения. Это понятно?

— Понятно, мисс Мойнлин, — ответил его голос все так же спокойно, без тени удивления.

А вот Терпл спокойствием не отличалась. Я нашла для нее смягчающие обстоятельства: она страдала от недосыпания и от постоянного напряжения. Но на мгновение мне показалось, что она готова меня ударить.

— Что это вы вытворяете, Мойнлин? — угрожающе спросила она.

— Принимаю командование на себя, — объяснила я. — Мы здесь немного задержимся. Мне тоже хочется посмотреть, как рванет звезда.

— Правильно! — вскричал Кекушкян.

Терпл на него и не взглянула. Все ее внимание, и вовсе не дружественное, было обращено на меня.

— Вы с ума сошли? Жить надоело?!

Я мельком задумалась, действительно ли опасность так велика, однако ответила вполне рассудительно:

— Нам, разумеется, нет нужды оставаться прямо здесь и ждать, пока звезда нас поджарит. Во всяком случае — людям. Команду мы эвакуируем и будем наблюдать взрыв издали. На двух кораблях хватит места для всех. Я могу взять к себе троих или четверых, а остальных на своем такси увезет. Билл.

Она негодовала, кажется не веря своим ушам:

— Клара! Радиация будет огромной! Она уничтожит всю установку!

— Отлично, — сказала я. — Понимаю. Придется мне купить вам новую.

Она обалдело уставилась на меня.

— Купить новую… Клара, вы хоть представляете, сколько это стоит?..

Тут она оборвала фразу и послала мне долгий взгляд.

— Ну да, — сказала она, не столько смутившись, сколько успокоившись достаточно, чтобы смириться с жизненной реальностью. — Вы, надо думать, представляете. Если вы на это готовы, что ж, вам решать.

И я, как всегда, решила.

Так что никто не оспаривал моих приказов. Я снова собрала всех в столовой и объяснила, что мы покидаем корабль. Я пригласила Терпл к себе вместе с Ибаррури и Звездомыслой.

— До Земли всего несколько дней пути, вы втроем сможете устроиться в гостевой спальне. Мэйсон-Мэнли и Кекушкян отправятся с Биллом и Дени. Им будет тесновато, но как-нибудь выдержат.

— А как же мы с Гансом? — озадаченно спросил Рорбек.

Я радушно предложила:

— О, вы устроитесь у меня. Место найдется.

Он мог бы выказать и побольше восторга перед перспективой бороздить пространство в обществе красивой и не связанной обязательствами женщины вроде меня. Он даже заинтересованности не проявил!

— Я не только о себе говорю, Клара, — хмуро напомнил он. — Речь обо мне и моем корабельном мозге. Я много вложил в Ганса и не позволю его погубить.

Меня его реакция тоже не вдохновляла, но мне нравится, когда мужчина любит свою работу.

— Не волнуйтесь, — успокоила я его. — Я уже спросила Ипатию. У нее полно свободной памяти. Мы его скопируем и возьмем с собой.

Глава 11

Я еще ни разу не видела сверхновой в реальном времени, а многие ли видели, и хотя бы она меня не разочаровала. Шоу превзошло все ожидания. Мы зависли на своих двух кораблях в нескольких миллионах километров от главного фокуса. Ганс теперь принимал распоряжения Кекушкяна, а тот совсем забросил планету крабян и сосредоточился на звезде.

Ипатия шепнула мне на ушко, что Билл Тарч на своем кораблике стонет и бесится, так ему не нравится это решение. Ему хотелось бы запечатлеть в подробностях все ужасы последней трагедии, вплоть до выражения лиц крабян при виде солнца, обрушивающегося им на головы. А мне не хотелось. Я насмотрелась на крабян, надолго хватит.

В моем салоне развернули двойной экран. Ипатия настроила корабельную оптику так, чтобы видеть зеркало и крошечный «Феникс» — в размере игрушки в одном уголке комнаты, но центральное место принадлежало звезде Краба, в том ракурсе, как она видна со станции «Феникс». Это было безопасно, по словам Ипатии. Ганс притемнил изображение, к тому же мы воспринимали только видимый спектр звезды, отсекая все остальные типы излучений, которые вот-вот собирались хлынуть из нее. И все равно звезда была громадной: два метра в поперечнике, и такой яркой, что все щурились, глядя на нее.

Я мало разбираюсь в том, как должны выглядеть звезды, но эта звезда казалась мне больной. По всей окружности топорщились протуберанцы, а поверхность пятнали уродливые пятна. Все началось внезапно. Звезда вдруг стала сжиматься, как будто Ганс включил удаление. Только он был ни при чем. Сама звезда сжималась, схлопывалась в себя, и происходило это очень быстро.

— Коллапс, — шепнула мне в ухо Ипатия.

На наших глазах звезда сжалась от двух метров до полутора, потом до метра, еще меньше…

И снова начала разбухать почти так же быстро, как сжималась, и стала гораздо ярче. Ипатия шептала:

— А это отдача. Я велела Гансу уменьшить яркость. Будет еще хуже.

И стало хуже.

Она разрасталась в величине и в яркости — и в ярости, — пока не заполнила комнату целиком, и как раз когда мне чудилось, что меня сейчас поглотит звездный ад, картина начала распадаться.

Терпл простонала:

— Вы на зеркало посмотрите!

И тогда я поняла, что происходит с изображением. Маленький игрушечный «Феникс» и зеркало попали под удар излучения сверхновой. Ни фильтров, ни предохранителей. Сама станция «Феникс» пылала в отраженном потоке слепящих лучей, сливающихся в гравитационной линзе. На моих глазах зеркало начало сворачиваться. Тонкие пластины зеркального металла стекали с него, взрываясь яркими кистями плазмы, словно фейерверк в ночь 4 июля [149]. На минуту стала видна сетчатая основа тарелки. Потом и она растворилась, оставив только раскаленный докрасна мощный скелет опор.