Опасность желания - Эссекс Элизабет - Страница 48

Меггс все еще находилась во власти страха — она дрожала как осиновый лист. Поэтому, раздев ее до сорочки, Хью уложил ее в постель и стал раздеваться сам.

Он и это делал медленно, желая прочувствовать, каково это — раздеваться, зная, что она на него смотрит, и понимая, что сначала его тело почувствует прохладу комнаты, а потом — восхитительное тепло и мягкость ее тела. Раздевшись, он встал и повернулся к ней, давая ей возможность привыкнуть к его телу.

Меггс коснулась кончиками пальцев его живота. Ее прикосновение было легким и осторожным, словно она желала убедиться в его реальности.

— Я не знаю, что делать, — сказала она. — Я не…

— Тише, дорогая. — Хью лег на кровать и принялся целовать Меггс, ласкать ртом и руками.

Он коснулся губами ключицы и, не удержавшись, лизнул. Ее вкус был как наркотик, экзотический и дурманящий, и отказаться от него было невозможно, немыслимо.

— Мы будем продвигаться вперед очень медленно, чтобы тебе было легче, — шепнул он и нежно поцеловал впадинку у основания шеи. — И я буду тебе говорить, какая ты красивая и как давно мне хотелось тебя поцеловать.

От такой всепоглощающей нежности у Меггс не было защиты. Что-то внутри у нее расслабилось.

— Я всегда была так одинока. Больше не хочу быть одна. — Она закрыла глаза, чтобы удержать слезы, готовые вот-вот хлынуть горячим потоком.

Хью взял ее за подбородок и поцеловал глубоко, жадно, настойчиво. Его руки были сильными и уверенными.

— Теперь я с тобой, — выдохнул он.

Когда пальцы Хью двинулись по сорочке к груди Меггс и сжали прячущийся под тканью сосок, она застонала. Ее тело выгнулось навстречу ласке, чтобы лучше ее прочувствовать, насладиться новым ощущением. Хью нетерпеливо потянул вниз ворот сорочки и накрыл ладонью ее ноющую сладкой болью грудь. Меггс судорожно втянула в себя воздух, когда умелые руки принялись ласкать чувствительную кожу. Когда же он взял сосок, как спелую ягоду, и стал уверенно крутить его между пальцами, наслаждение стало почти непереносимым. Но потом за пальцами последовали губы и язык, и Меггс решила, что возносится прямо на небеса.

Она изо всех сил вцепилась в плечи Хью и прижалась к нему. Его тело было совершенным — сильное, мускулистое тело воина. Его кожа была теплой и слегка загорелой, на груди росли рыжевато-золотистые волосы. Он был олицетворением тепла и света, силы и нежности. Меггс провела ладонями по его груди.

Хью застонал — вероятно, она делала то, что ему нравилось. Осмелев, Меггс принялась активно исследовать руками плечи, грудь, плоский живот…

Когда он был с ней, касался ее с такой непередаваемой нежностью, как могла она не отдать ему всю себя? Как могла она не открыть для него свое тело и душу? Она жаждала всем телом почувствовать его рядом, ей это было нужно как воздух. Поэтому она нащупала подол сорочки и решительно потянула его вверх. Хью сел и помог ей избавиться от последнего барьера, разделяющего их тела.

— Скажи, что ты уверена, — потребовал он. — Скажи, что хочешь этого, хочешь меня. — Его глаза, светлые и сияющие, не мигая, смотрели на нее.

— Пожалуйста.

— Скажи это, — настаивал Хью.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Он впился в ее рот, раздвинул языком губы и ворвался внутрь, как сломивший осаду воин. Он изливался в нее, наполнял ее своим желанием.

— Скажи мое имя.

— Хью! — выдохнула она. — Я хочу тебя, Хью…

Меггс повторяла это имя снова и снова, как заклинание или молитву, когда он лег сверху, продолжая лизать и посасывать ее груди. Ощущение тяжести его тела было странным, но удивительно приятным. Их ноги переплелись, а его руки повернули ее голову так, чтобы было удобнее целовать ее. Он целовал каждый дюйм ее лица — лоб и нос, щеки и уголки рта с каким-то голодным отчаянием, словно никак не мог насытиться.

Она тоже целовала его, и ей нравилось все, даже вкус виски, который она ощутила во рту, отросшая за ночь щетина и немалый вес, вдавивший ее в матрас. Меггс хотела узнать о нем все, потрогать… попробовать… Она отпустила его волосы, побоявшись, что ему больно.

Ей нужно было что-то… способное ослабить напряжение, появившееся глубоко внутри — между ногами. Все ощущения устремлялись туда, а потом, словно рикошетом, отскакивали обратно и разливались по телу благодатным теплом. Меггс тяжело дышала, словно долго бежала, но куда? Она действительно к чему-то бежала. Или к кому-то. К Хью. А вместе с ним — к наслаждению. К желанию.

Ее бедра инстинктивно задвигались, по коже пробежали огненные мурашки.

Хью видел ее движения и голодный блеск в глазах.

— Посмотри на себя! Ты прекрасна. — Он погладил ее бока, живот, накрыл рукой влажные завитки волос внизу живота и отбросил в сторону простыни. — Я хочу смотреть на тебя. Видеть тебя. Всю!

Горячая волна прошла по коже и прожгла ее, как показалось Меггс, до костей. Рука Хью скользнула чуть ниже, его пальцы запутались в завитках, а потом раздвинули ее бедра. Странное напряжение стало еще сильнее, и Меггс решила, что вот-вот взорвется, разлетевшись осколками страсти.

— Я так давно об этом мечтал, — прошептал Хью, скользнул пальцем внутрь ее тела и стал осторожно двигать им.

Сладкая боль внутри стала невыносимой, и ее почему-то усиливали его движения. Он слегка двигал рукой, и напряжение внутри ее тела усилилось. Его руки двигались по ней, как смычок по скрипке. Меггс чувствовала какую-то неудовлетворенность. Она раскинулась на кровати, раздвинула ноги, и его колено сразу раздвинуло их еще шире. Как-то сразу внутри ее оказался уже не один палец, а два, причем Хью немного повернул руку и стал теребить подушечкой большого пальца бугорок плоти, прячущийся в нежных складках.

Меггс издала громкий стон — в нем звучала и мука, и требование большего. Того, что он мог ей дать.

Хью поцеловал ее более настойчиво, и она ответила на поцелуй. Ей нужна была его настойчивость, сила, натиск чувств. Его дыхание стало неровным, и Меггс услышала голос:

— Я больше так не могу, девочка. Ты мне нужна. Я хочу тебя.

— Да.

— Скажи, что ты…

Она даже не стала ждать окончания фразы.

— Да, прошу тебя. Я тебя хочу.

И Хью вжался в ее влажное тепло, ворвался в нее, наполнил ее собой и такими невообразимыми ощущениями, что она определенно взмыла бы в небеса, если бы не была прижата к матрасу весом его тела.

— Господи, Меггс!

Когда он навис над ней, опираясь на локти, а его большие руки взъерошили ее волосы, судя по исказившей его лицо гримасе, ему было больно. Меггс потянулась к нему, желая приласкать, уменьшить боль. Хью с улыбкой поцеловал ее ладонь и принялся двигаться внутри ее, сначала неуверенно, внимательно следя за выражением ее лица. Когда на нее нахлынула первая волна наслаждения, Меггс закрыла глаза и улыбнулась. Она тонула в удовольствии, которое дарил ей этот невообразимый мужчина.

— Да! — Когда она прошептала это слово, одно только короткое слово одобрения, все изменилось.

Его тело содрогнулось от невообразимой бури эмоций. Звук, вырвавшийся из его груди, был воинственным криком дикаря, голодным рычанием, стоном раненого зверя. Он стал двигаться внутри ее, врываясь все глубже и глубже, даря тепло и страсть.

Меггс хотела, но не могла понять, чего именно. Ее пальцы вцепились в нависшего над ней Хью, ноги уперлись в матрас, бедра двигались, рвались ему навстречу в потоке белого обжигающего жара.

Хью встал на колени, откинулся назад и, подхватив Меггс за талию, поднял ее, усадив на себя. Она, должно быть, закричала. Во всяком случае, какой-то странный звук эхом отразился от стен комнаты, но она почти ничего не соображала, охваченная огнем желания и силой наслаждения, пронзившего ее тело. Снова и снова по телу прокатывали волны блаженства, и каждая следующая была больше предыдущей.

А руки Хью ни на минуту не прекращали двигаться, его пальцы каким-то чудом находили самые чувствительные участки ее тела, усиливая ощущения. И наконец мир взорвался.