Опасность желания - Эссекс Элизабет - Страница 47

— Майор Росторн. — Хью слегка поклонился. — Не знал, что вы знакомы с виконтом Бэлфором.

— Моя работа заключается в том, чтобы знать все о людях влиятельных. И о людях, с которыми я общаюсь по роду деятельности.

Какая поза!

— Обстоятельства оказались на редкость удачными для адмирала Миддлтона из Адмиралтейства. А капитан Макалден отлично выполнил довольно сложную работу. Мы, вероятно, захотим его нанять, — объявил Росторн собравшимся.

Вот уж чего у Росторна точно нет, так это осмотрительности и благоразумия. Но с другой стороны, это его обычный образ действий — выдвигать себя и свое ведомство на первый план за счет других. Хью никогда не испытывал симпатии к Росторну, а теперь и вовсе его возненавидел.

— Спасибо за предложение, но мой ответ — «нет». Флот мне нравится больше.

— Нет? Ну, как хотите. Хотя, надеюсь, вы примете один совет. Давать советы — преимущество богатого опыта. Не старайтесь слишком уж сближаться с местным населением. Это знают все, кто служил в Индии. Применительно к вам я хочу сказать, что не стоит тесно общаться с низшими классами даже в Лондоне. Жаль, что приходится говорить об этом здесь, в доме вашей матери, но ведь мы с вами почти не встречаемся. А я считаю своим долгом сказать, что фамильярность со слугами — признак дурных манер.

Хью с большим трудом заставил себя оставаться невозмутимым. В конце концов, то, что Росторн — грязный негодяй, еще не повод устраивать публичный скандал в доме матери. Да и адмиралу Миддлтону он этим не поможет.

Росторн неправильно понял молчание Хью и довольно захохотал.

— Видите, не только вы знаете, как выведывать то, что люди хотят скрыть!

— Скрыть? Вы ошибаетесь. Моя жизнь — открытая книга. Все знают, что я всегда верой и правдой служил своей стране на флоте.

— Да, причем даже когда стали почти инвалидом. — Росторн многозначительно взглянул на виконта Бэлфора. — В такое время человеку, конечно, нужна дополнительная помощь.

Тупой ублюдок! Напыщенный и слепой. Одно дело — его словесные выпады, направленные лично против него. Но он переступил черту, когда приплел сюда Меггс, а теперь еще и отчима. К черту сдержанность и осмотрительность. Хью тоже умел играть в эти игры.

— Полагаю, так оно и есть. Хотя очень приятно сознавать, что я достиг своего чина до того, как моя мать познакомилась с виконтом Бэлфором. Однако возможно, среди гостей есть некая влиятельная личность, с которой вы бы хотели, чтобы я вас познакомил?

Глава 20

Хью не привык к похмелью. Оно было для него таким же новым, как чувство вины, тянущееся за ним, как морской якорь за кораблем. Оба состояния были для него новыми. Поэтому, поддерживая руками тяжелую, раскалывающуюся на части от адской боли голову, он медленно потягивал из большой кружки горький черный кофе и был совершенно не готов к визиту Меггс, которая появилась в его кабинете на следующее утро, вооруженная своей обычной язвительностью.

— Итак, что будет теперь? Надеюсь, ты мне не вручишь снова швабру? Может, мне предстоит научиться быть куртизанкой? Или чьей-то любовницей? Говорят, в постели можно выведать все секреты мужчины. Тебе это от меня надо?

Лучше бы она его ударила.

— Ты действительно так думаешь? — прорычал Хью, стараясь не обращать внимания на горечь во рту. Неужели она знает его настолько плохо, что может заподозрить в подобной низости? Хорошо, если она собирается вести себя таким образом, он тоже не станет прикидываться джентльменом. — Что ж, если настаиваешь, можем начать прямо сейчас. Раздевайся. Я должен тебя как следует рассмотреть.

— Что? — Она была потрясена, так же потрясена его заявлением, как он — ее обвинениями.

Прекрасно. Они оба умеют играть в такие игры.

— Разве сутенер первым делом не сделает именно это? Ему же надо посмотреть на свой товар.

Меггс уставилась на него так, словно видела впервые. Ну и хорошо. Теперь она предупреждена. Он и раньше не скрывал, что является очень тяжелым человеком.

— Ведь ты именно это предположила? Что я захочу превратить тебя в куртизанку и подкладывать под нужных людей? Куртизанка должна быть сладострастной и уметь пробуждать чувственное желание. Тело куртизанки — ее оружие. Я ни минуты не сомневаюсь, что со временем ты научишься быть смертельным оружием, разить наповал.

— Не думаю… — начала Меггс, обозленная и очень задетая. Ее голос — да что там голос, все ее тело сотрясала дрожь.

— Неужели ты действительно решила, что я мог бы торговать твоим телом?

Меггс не ответила. Ее молчание привело его в ярость. Он чувствовал, как исчезают последние остатки самоконтроля. Хью осторожно взъерошил ее короткие топорщившиеся волосы, слегка подергал неровные пряди.

— Будь я сутенером, ни за что не позволил бы тебе отрезать твои изумительные волосы. Волосы куртизанки должны быть длинными и шелковистыми.

Он коснулся губами, а потом и зубами — совсем легонько — ее чувствительной кожи, и Меггс задрожала. Ее дыхание стало частым и прерывистым. А Хью продолжил:

— Мужчине нравятся длинные волосы.

Ничто не могло помешать Хью взять ее сейчас. Но не здесь. Не в этой комнате, где в любой момент могли появиться миссис Таппер и Джинкс. Так будет неправильно.

Долгие годы он ждал встречи со своей женщиной. С этой женщиной. Он мечтал взять ее, но не желал торопиться.

— Я никогда не хотел, чтобы ты принадлежала кому-то другому. Только мне. Я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу, чтобы мы поднялись наверх. Только ты и я. И остались за закрытой дверью. Лицом к лицу.

Хью подхватил Меггс на руки и понес по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Она уткнулась лицом в его плечо и ничего не говорила. Но и не протестовала.

Вбежав в свою комнату, он поставил ее на пол и отвернулся, чтобы запереть дверь, с удивлением обнаружив, что у него дрожат руки. Он так долго ждал этого момента, что его тело отказывалось подчиняться.

Повернувшись к Меггс, Хью увидел, что она стоит посредине комнаты и смотрит в окно. Ее лицо было бледным и застывшим. Понять, о чем она думает, было невозможно. Хью попытался говорить тихо и нежно, чтобы скрыть силу своего желания.

— Меггс…

Она подняла глаза, казавшиеся совсем черными на бледном лице. В них плескался океан страха. Что ж, делать выбор всегда нелегко.

— Мы сделаем это? Вместе, по собственной воле?

— Я… Пожалуйста… — Она замолчала.

— О чем ты, Меггс? Скажи! Ты должна мне сказать!

Она дрожала и только шумно дышала. Прошло несколько долгих, словно вечность, мгновений, и она наконец решилась и взглянула ему прямо в глаза.

— Пожалуйста, обещай, что не оставишь меня. Я этого не вынесу.

Он взял ее руки и нежно поцеловал ладони, потом стал целовать лицо, стараясь нежными поцелуями высушить слезы, и наконец навстречу ему раскрылись чувственные губы. Он целовал их медленно, мягко, нежно.

— Радость моя, Меггс, все будет хорошо.

Он привлек ее к себе и сразу понял, что совершил самый правильный поступок. Ее место было в его объятиях, и нигде больше.

— Обещаю.

Медленно, словно в их распоряжении было бесконечно много времени, так медленно, что он мог смаковать каждое мгновение, каждое ощущение и навеки запечатлеть их в своей памяти, Хью целовал ее. Очень медленно, чтобы она могла остановить его, если захочет. Медленно, так, чтобы она могла решить, хочет ли продолжать, он снимал с нее одежду. Он не спешил, чтобы иметь возможность наблюдать и чувствовать. Каждый новый открывшийся перед ним участок кожи он пожирал глазами и, словно этого ему было мало, ощупывал пальцами.

У нее было красивое, изящное тело. Кожа под одеждой была мягкой и белой в отличие от загорелой и обветренной кожи лица, шеи и рук — свидетельство жизни на улице, работы, зарабатывания себе на жизнь. Все, как у него.

Хью хотел узнать все, исследовать каждую ее частичку. Ее руки — пальцы длинные и тонкие, быстрые и ловкие. Опытные. Эротичные. Ее запах — он провел носом по ее тонкой шее, уткнулся в пышные волосы и глубоко вдохнул. Аромат сводил с ума — неповторимая смесь запаха чисто вымытого тела и роз от того мыла, которое он сам выбирал для нее.