Опасность желания - Эссекс Элизабет - Страница 31

— Ты не замерзнешь? Почему бы тебе не надеть новый плащ? В нем будет теплее. Я специально для этого его купил.

Меггс завернулась в две шали.

— Такой хороший новый плащ не подходит к этому образу. Он будет привлекать ко мне излишнее внимание.

— Плащ? Но почему? Он всего лишь защитит тебя от простуды!

— Дело не в плаще. Девушка вроде меня, служанка, не может ходить с тобой и тебе подобными — с хозяином — в новой одежде, если, конечно, она не оказывает ему услуг особого рода, понимаешь?

Хью стало трудно дышать, на губах застыла кривая ухмылка. Он не станет ничего говорить об услугах особого рода. Ни за что.

— Ты уверена?

— О да. А в этой одежде меня никто не заметит. Слишком стара и интересна, как разбитая телега. Таких женщин — средний класс, средняя внешность — люди вообще не видят. Они все равно что невидимки. Группу беспризорников, одного или двух мальчишек, шатающихся без дела, или парня, стреляющего глазами во все стороны, люди, конечно, заметят и схватятся за кошельки. Но кто обратит внимание на замотанную, просто одетую неприметную женщину? Никто. И никто ее потом не узнает. Я на этом сколотила состояние.

— Небольшое, видно, состояние, если вы жили в холодной грязной лачуге возле Булл-Уорф. — Хью не упустил возможности поддразнить Меггс.

— А щас я где, не на Теймз-Уорф?

— Надо говорить: разве я сейчас не на верфях Теймз-стрит, — автоматически поправил Хью.

— Ах, какие мы сегодня образованные! — Меггс без труда перешла на нормальный язык. — Да, у меня есть состояние, и спрятано оно не под грязными досками пола в притоне, а хранится в очень надежной посреднической конторе в городе, разделенное между совершенно надежными пятью процентами и другими, более прибыльными вложениями.

Хью не знал, что удивило его больше — легкость перехода к человеческой речи или упоминание о посреднической фирме.

— У тебя есть брокер на Корнхилл-стрит?

— На Треднидл-стрит. Мы регулярно встречаемся — через пятницу. — Заметив потрясенный взгляд капитана, Меггс вздернула подбородок. — Далеко не каждый вор — идиот, который не думает о будущем. Я хороша в своем деле, капитан, и я не дура. Мне казалось, что именно поэтому ты меня выбрал.

— Да. — Но он ни за что бы не подумал, что необразованные уличные воришки могут откладывать деньги на Треднидл-стрит. А следовало бы. Она же хотела, чтобы он отправил туда деньги. — Ах да… «Леви энд Леви».

— Ты великолепен, мой капитан.

— А знает ли мистер Леви, что твои деньги добыты преступным путем?

— Между прочим, знает. Он как-то спросил, и я сказала правду.

— Не очень он честен, твой мистер Леви.

Меггс резко повернулась к нему, исполненная праведного негодования:

— Он честен, и я тоже. Я не могу изменить себя, кем я стала в жизни. Если бы я не начала воровать, я бы стала нищенкой на улице. Или еще хуже. Разве это честнее — сидеть на улице, стараясь вызвать к себе жалость, и просить подаяния? По крайней мере я работаю, чтобы получить деньги. Я работала на Нэн, потом только на Тимми и себя, а теперь, черт возьми, собираюсь потрудиться на тебя. Не забывай, мистер честный и могущественный капитан: ты сам сказал, что тебе нужна моя работа, мое мастерство, пока ты будешь полировать свою честность и щепетильность до зеркального блеска.

Речь была искренней и прочувствованной.

— Признаю свои ошибки.

Меггс сразу успокоилась.

— Тогда ладно. Мы можем идти?

Частный экипаж был позаимствован у матери Хью, виконтессы Бэлфор, из ее больших конюшен, расположенных прямо за Беркли-сквер. Он не часто обращался к ней, и теперь по его просьбе она прислала один из своих лучших и, как он с благодарностью отметил, не украшенных гербами городских экипажей. Его нога постепенно заживала, но все еще болела и плохо сгибалась, и ему было бы трудно перенести вторую речную прогулку по холоду.

Хью посадил Меггс внутрь, а Тимми — с кучером. Он решил, что они выйдут из экипажа у гостиницы «Корона и скипетр» — на полпути к Сент-Джеймс-стрит, а там, изображая пассажиров, ожидающих продолжения путешествия, смогут понаблюдать за клубами «Уайте» и «Брукс», расположенными на противоположной стороне улицы. Сегодня они выслеживали Томаса Уильямса, члена парламента, который заходил в клуб по вечерам по пути из Вестминстера к Мейфэру, выпивал одну или две порции спиртного и уходил.

Меггс улыбнулась, когда экипаж свернул на оживленную улицу.

— В чем дело?

— О, я несколько раз работала в этой части города и, кстати, взяла пару нехилых кошельков вон там, возле Литтл-Райдер-стрит, в то утро, когда мы встретились с тобой.

Казалось, с той поры прошло полжизни.

Экипаж как раз замедлял ход перед гостиницей «Корона и скипетр», когда Хью заметил другого подозреваемого.

— Смотри, из «Уайтса» выходит лорд Стоувал. Я не планировал сегодня следить за ним, но он один из лордов-заседателей. Он живет неподалеку от Гросвенор-сквер.

— Хмырь в зеленом сюртуке? — Меггс с шумом выдохнула воздух. — Все тип-топ, кэп. Это твой жулик. Что-то есть в кармане фрака. Похоже, внутри. Стащить трудно. Разве что Таннер пихнет. Но это дьявольски опасно, и все равно чувак нас срисует.

— Ради Бога, Меггс, говори человеческим языком.

— Таннер может толкнуть его, а я в это время проверю карманы. Но этот человек нас заметит. Он ждет чего-то подобного. Смотри, как шныряет глазами. Он явно замазан и боится. Все написано на нем.

Кое-что из сказанного Меггс Хью тоже заметил, наблюдая за Стоувалом, проходящим через арку. По его мнению, он выглядел напряженным, но не более того.

— Откуда ты все это взяла?

— Одна фалда тяжелее другой — опускается ниже и перекашивает весь костюм. Посмотри на руки. Трость сжимает сильно, напряженно. Она, кстати, слишком тяжелая для модной тросточки. Да и в ней нет никакой необходимости. Он же не хромой, как ты. Вот смотри, он по пути к экипажу дважды коснулся фалды. Легкое касание, как будто проверяет, все ли там на месте. И его глаза. Мне трудно выразить. Слишком бдительные. Не сомневайся, капитан, это твой человек. — Меггс скрестила руки на груди, полностью удовлетворенная своей оценкой, а потом вздернула бровь и слегка наклонила голову, выражая одновременно превосходство и сожаление. — Позволь мне задать тебе один вопрос, капитан. Сколько времени нужно тебе смотреть на паруса твоего большого корабля со всеми мачтами, перекладинами, канатами и прочими прибамбасами, чтобы увидеть, в чем неполадка?

Хью не мог не улыбнуться. Этим сравнением она его полностью убедила.

— Секунду, я права? Это потому, что ты профессиональный моряк, тебя этому всю жизнь учили. Ну а меня учили видеть человека насквозь. Я провела много часов, нет, много дней, бродя по улицам со старухой Нэн — она в обличье гувернантки, я — ее подопечной. И она все время задавала вопросы. Что я видела? Где были его руки? Она терпеливо втолковывала, чего я не заметила, учила меня смотреть внимательнее и делать выводы. В конце концов я могла сказать, у кого есть гинеи, а у кого только пенсы, глядя, как морщатся карманы очередного простофили. Поверь мне, капитан, это человек, которого ты ищешь. Это капитал в твоем банке.

— Мне бы очень хотелось, чтобы это оказалось правдой, но мы все равно должны действовать основательно и методично. Под подозрением осталось еще три человека, и мы не можем сбрасывать со счетов ни одного из них, пока не узнаем, что у него в карманах.

— Кто следующий?

— Томас Уильямс, член парламента от Грэмпаунда. А вот и он. Сюртук от лучшего портного, бриджи из буйволовой кожи, сапоги.

— Ты делаешь успехи, капитан. Добавь к этому парчовый жилет, отличные золотые часы, золотую цепочку, бриллиантовую заколку для галстука. Искушает. Левая рука слегка дрожит. Это его слабая сторона. Прекрасно. — Она выскользнула из дверей экипажа и в мгновение ока растворилась бы в толпе, но ее остановило замысловатое англосаксонское ругательство, выданное капитаном.

Даже Тимми одобрительно присвистнул.