Недолгие зимние каникулы - Добряков Владимир Андреевич - Страница 19

И Лидушке досталось. Обыкновенный батончик (за семнадцать копеек — сто граммов) она жевала с таким удовольствием, будто вкусней и не было на свете, конфет.

Только сейчас я по-настоящему понял, как это здорово Марина придумала — нарядить елку во дворе. А ведь могла вторую елку и у себя в комнате оставить., И какой бы толк? Ходи от одной елки к другой. Много радости!

А тут какой праздник! Наверное, человек сто собралось. Или даже больше. Побросали дома свои елки и — сюда!

После конкурса водили с песнями хоровод. У дяди Аркадия пальцы от холода совсем покраснели, а он не замечает— знай нажимает на кнопки да мехи растягивает.

Мне тоже было весело, и хотелось вместе с Мариной встать в хоровод. Но не решился. Стеснялся как-то. А самое главное — не мог забыть о вечерней операции.

Угомонились только часам к двум. И то лишь потому, что на обед надо было расходиться. И нам с Лидушкой пора было обедать. Хватит, повеселились. Сколько можно! Время бежит, а ведь так ничего и не решили. До начала операции шесть часов осталось.

По дороге домой сестренка спросила:

— Почему в нашем дворе нет елки?

— На будущий год тоже сделаем. Еще лучше.

Дома Лидушка принялась взахлеб рассказывать маме, что видела в чужом дворе, какую получила награду, а я, проглотив наспех обед, снова поспешил к Алеше. Надо же что-то делать. А то получится, что стану вместе с Грекой поджигателем. Ну, чем я могу помешать?.. Обещали думать, а сами…

Но я напрасно обвинял моих товарищей. Пока ходил обедать, Марине, оказывается, пришла в голову блестящая идея.

Она вспомнила, что ее дядя недавно купил портативный магнитофон «Спутник». Совсем маленький, на батарейках, чуть ли не в карман помещается. Марина решила выпросить на этот вечер магнитофон и чтобы дядя на самой большой громкости записал бы какие-нибудь грозные слова.

Это мне Алеша все рассказал. А самой Марины не было — поехала к дяде выпрашивать магнитофон.

— Отлично получится! — горячо убеждал Алеша. — Только в подвал спуститесь, а ты — хоп кнопку! «Эй, эй, кто там безобразничает! Держи! Хватай!!»

Не надо иметь большой фантазии, чтобы представить, какой бы это произвело эффект. Все равно, что бомба разорвалась бы.

— Вот девчонка! — невольно воскликнул я. — А магнитофон под ремень засуну.

— Самое удобное место, — согласился Алеша. — Пальто в это время расстегнешь, чтобы звук лучше раздавался.

Но тут меня взяло сомнение:

— А если что-то не так сработает и… засыплюсь? Грека магнитофон отнимет. И вообще…

— Что может не сработать? Ерунда! — принялся доказывать Алеша. — Главное, кнопку не перепутай… Ага, я пластилин на эту кнопку прилеплю. Тогда не перепутаешь…

Минут сорок прождали Марину. Замучились. По правде говоря, под конец я немного остыл и втайне уже надеялся, что дядя ее все же не рискнет одолжить дорогой магнитофон. Это Алеше легко говорить, он дома будет сидеть… Хорошо бы не дал. Ведь дяде и самому в такой вечер он должен понадобиться…

Однако нам так и не суждено было узнать, как распорядился бы Маринин дядя своим новеньким «Спутником». Дяди просто не оказалось дома. Встречать праздник он уехал к друзьям в другой город. И магнитофон, естественно, взял с собой.

Алеша закусил губы. И Марина сидела опечаленная. Так прошло минуты три. И вдруг я вскочил, поднял вверх руки.

— Что с тобой? — Под очками глаза Марины распахнулись чуть ли не во всю ширину стекол. — Чему радуешься?

— Придумал! Мы сделаем свой магнитофон. — Я с минуту наслаждался впечатлением, которое произвели мои слова.

— Ну, говори же! — не выдержал Алеша.

— Надо изготовить обыкновенную трещотку. Пуговица на резинке. И в пакет положить.

Алеша хлопнул себя по лбу:

— Как же я сам не догадался! Ребята, дайте мне полчаса — и такую сработаю трещотку, что самим чертям станет страшно!

Мы с Мариной вышли во двор к елке, где все еще продолжалось веселье, а «великий мастер» уединился в своей мастерской.

Подольше, чем полчаса, провозился Алеша, но зато сделал все на славу. Мы зашли к Марине в комнату, закрыли дверь и несколько раз проверили трещотку в действии. Работала безотказно. Стоило разжать пальцы и бросить пакет на пол, как в середине его туго закрученная на резинке палочка начинала с таким шумом колотиться о бумагу, что во всех комнатах было слышно. На что уж Маринин дедушка туговат был на ухо, и то просунул в дверь седую голову:

— Что за пулемет такой?

— Это, деда, диверсантов стрелять! — весело крикнула Марина.

Я поднял переставшую биться трещотку и задумчиво сказал:

— Магнитофон хороший. А вот как буду закручивать в подвале резинку?

— Зачем в подвале? — Алеша все уже продумал. — Накрутим заранее. И положим в книжку. А книжку сунешь под ремень. Дальше совсем просто. Вынимаешь книжку и бросай ее.

— А сработает?

— Сомневаешься?

Испытали и вместе с книжкой. Работает.

— Дело верное, — сказал Алеша. — Главное, не опоздай смотри. Чтобы не успел прикурить. Бросай куда-нибудь в угол или прямо под ноги ему.

— Ой, Боря… — сказала Марина и с тревогой посмотрела на меня. — Так волнуюсь. Мы будем переживать за тебя. Правда, Леня?

— Если бы я мог еще чем помочь…

— Да будет вам! — Я небрежно зевнул, а самому тоже сделалось тревожно.

На улице начинало темнеть.

— Пошли елку освещать! — оживился Алеша.

Мне показалось, что Алеша просто хотел переменить тему разговора. Ведь стемнело еще не очень сильно. Рано освещать.

Все же мы поднялись к нему на пятый этаж и прошли на балкон.

Алешин прожектор и в самом деле был шатким сооружением. Рефлектор с лампой и широкой картонкой трубой он укрепил на доске, а доску поставил наклонно и привинтил проволокой к перилам. От этого сооружения к углу балконной двери тянулся электрический провод.

Пока мы с Мариной все рассматривали и шумно удивлялись инженерным способностям Алеши, низкое небо, с которого, не переставая, сыпал снежок, совсем потемнело. «Инженер» включил лампу и — чудо! Елка, снег вокруг нее и ребятишки, никак не хотевшие отходить от нарядной красавицы, — все стало розовым и словно волшебным.

— Какой еще желаете цвет? — победно спросил Алеша.

— Синий, — сказала Марина.

И в ту же секунду елка, снег и ребята, задравшие головы, — все окрасилось в мягкий голубой цвет.

— Ура! — закричали снизу. — Еще! Красный! Зеленый! Золотой!..

Им бы хоть до ночи кричать и радоваться. Алеша светил до тех пор, пока труба не начала дымиться…

Время бежало незаметно. Когда часы показали десять минут восьмого, Алеша до отказа накрутил резинку и положил пакет в старенький тощий учебник географии. Я засунул книжку под ремень, застегнул пальто.

— Шито-крыто! — Алеша потыкал кулаком в мой живот. — Ничего не заметно.

— Пошел, — сказал я глухо. — Провожать не нужно.

— Борь, ты хоть позвонишь? — спросила Марина. В ее голосе угадывалось такое беспокойство, что я понял: просто, без шутки, уходить нельзя.

— 2—15–33, — гнусавым тоном робота пропищал я. — Разведчик номер «2-Б» сообщит результаты операции через один час семнадцать минут…

Пошутить пошутил, а тревога не покидала. Чем все кончится?..

Возле Грекиного дома меня уже поджидали. В руке Грека держал вчерашнюю коробку, перевязанную шпагатом.

— Порядок. Команда в сборе, — вполголоса сказал Грека. — Проверим. — Он похлопал себя по карманам. — Сигареты есть. Спички есть…

— А зачем спички? — с испугом спросил Котька.

— У каждого буду прикуривать просить? Соображать надо!

— А-а, — протянул Котька.

— Бэ-э! Глядеть противно. Трясешься, как щенок! По-русски же сказал — никаких пожаров. Тряхни-ка лучше мелочью. На трамвай найдется?

— Найдется.

— Проверим. — Грека запустил руку в карман его штанов. Вытащил, несколько монет. — О-о! Даже полтинник! Богато живешь. Это и на такси хватит. — Он положил монету в карман, остальную мелочь сунул Котьке.

«Неужели и правда поедем на такси?» — подумал я.