В западне - Кунтс Стивен - Страница 43

Джек Йоук услышал новость в восемь ноль пять, когда находился в здании полицейского управления. Он выскочил на улицу и помчался в «Пост».

Влетев в комнату, где проходило совещание редакторов, он тут же выпалил:

– Я знаю испанский язык! – Но, похоже, никто из редакторов, обсуждавших проблему освещения кубинских событий, не услышал его. Йоук стоял, переминаясь с ноги на ногу. Это был его шанс, которого он так ждал. Он это предчувствовал!

Тогда он выскочил из комнаты в надежде найти Оттмара Мергенталера. За рабочим столом обозревателя не оказалось. Йоук увидел его, когда тот выходил из кабинета Брэдли, и бросился навстречу.

– Отт, мне нужно поговорить с тобой. Ты должен мне помочь. Мне нужно отправиться на Кубу.

– Конечно, Джек, конечно.

– Я знаю испанский. Я учил язык. Ты не слушаешь, Отт! Я неплохо пишу про кровь и трупы, у меня здорово получается. Я сполна расплатился с долгами, описывая полицейских. Я заслужил этот шанс. Отт, старый идиот! Я знаю испанский!

– Я слушаю, Джек. Но я здесь всего лишь обозреватель.

– Будь другом, поговори с Брэдли. Черт, позвони Донни Грэхэму, если нужно. Но устрой так, чтобы я попал на эту гребаную Кубу!

Мергенталер остановился, глубоко вздохнул и возвел глаза горе. Затем повернулся и зашагал обратно к кабинету Брэдли.

– Подожди здесь, черт бы тебя побрал! – прорычал он, когда Йоук поплелся за ним следом, чуть не наступая ему на пятки.

Ну же, только бы повезло, ожидая его, твердил себе Йоук. Его главные преимущества – это то, что он молод, одинок, мало получает и знает испанский… как будто. Колли Графтон, наверное, поставит ему «С» за первый семестр. Нет необходимости обременять Отта или Брэдли такими мелкими подробностями. Для них главное, что у него нет нервных родственников, которые то и дело станут надоедать редактору, как только он уедет. К тому же говорит по-испански, как он заявляет. Всякому писателю, по крайней мере хорошему, нужна война, чтобы быстрее обрести известность. Достаточно намешать крови, дерьма и спиртного, измазать этим листы чистой бумаги, и вот ты уже Эрнест Хэмингуэй.

А в мире так мало подходящих войн! Революция на Кубе, конечно, не сравнится с Кореей или Вьетнамом, но Кастро не уйдет мирно, без борьбы. Что бы там ни случилось, все же это лучше, чем писать про копов. Джек Йоук пытался убедить себя в этом. У него наверняка хватит таланта создать что-нибудь значительное, лишь бы представилась возможность.

Через две минуты Отт возвратился.

– О'кей, Бен собирается поговорить в иностранном отделе. На всякий случай имей при себе паспорт, если потребуется оформить для тебя визу. Но имей в виду, ты будешь там на вторых ролях. Помни об этом, малыш.

Йоук схватил старика за уши, притянул его голову к себе и звучно поцеловал в загорелую лысину.

– Спасибо, Отт, – прокричал Йоук уже на бегу. – Я твой должник!

В тот день проблемы у Джека возникали одна за другой. С первой он столкнулся, когда возвратился в свою квартиру, чтобы собрать кое-какие вещи.

Что берут с собой, когда отправляются на революцию? Конечно, кое-что из нижнего белья. Костюм и галстук? Допустим. Почему нет? Теннисные туфли подойдут, пара-другая брюк и футболки. Ведь Куба находится в тропиках, правильно? Но в это время года по ночам бывает прохладно. Значит, свитер или пуловер. Носки. Он побросал все это добро в мягкую сумку из кожезаменителя, добавив туда бритву, зубную щетку и пасту.

Паспорт лежал в верхнем левом ящике комода, под носовыми платками. Про платки он даже не подумал.

С портативным компьютером, когда-то полученным в «Пост», который болтался на ремне через плечо, и сумкой, то и дело колотившей по ногам, он поймал такси – эх, теперь можно и потратиться – и в состоянии нервного предвкушения перемен помчался обратно в «Пост». Попросив таксиста подождать у входа он вошел в здание и бросился в транспортный отдел.

Они на самом деле решили послать его! Стоя в очереди, он не мог унять нервную дрожь, пока не получил билеты и деньги.

И все же он не успокоился до тех пор, пока не оказался на пути в аэропорт. Только тогда он откинулся назад и улыбнулся. Вот он, его шанс!

Все, что он написал раньше, – лишь прелюдия к настоящему делу. Он чувствовал себя уверенно. Он готов.

Зарегистрировав у стойки билет и сдав сумку в багаж, Джек Йоук подошел к газетному киоску и купил блок «Мальборо». Вынув пачки из коробки, он сунул их в кейс с компьютером, – к счастью, место там нашлось. Затем отправился в бар и посмотрел последние новости Си-Эн-Эн.

Пока Йоук пил кофе из бумажного стаканчика, один из корреспондентов Си-Эн-Эн в Белом доме уверял публику в том, что Президент Буш внимательно следит за ситуацией на Кубе. Это заявление было сделано руководителем пресс-службы Белого дома по приказу Уильяма С. Дорфмана.

На самом деле в тот момент Президент вместе с Дорфманом и председателем Республиканской партии обсуждали более важные для Америки вещи, чем революция на Кубе.

Не так давно американский народ проголосовал на выборах за демократическое большинство в Сенате и Палате представителей. Поэтому два лояльных конгрессмена-республиканца, которые в январе должны были оказаться не у дел, намеревались получить должности в правительстве.

Дорфман предлагал дипломатические посты; он назвал несколько предполагаемых небольших государств, расположенных южнее Сахары. Председатель предполагал, что оба республиканца предпочтут должности помощников министров или что-нибудь в этом роде: кому, черт побери, захочется отправиться в экваториальную Африку.

Расположившись в Овальном кабинете, они никуда не спешили. Дорфман отменил большую часть обычного расписания Президента на сегодня под предлогом того, что ситуация на Кубе требует массы времени.

В полдень Президент провел брифинг в Белом доме. Возвратился он в двенадцать пятнадцать и, когда подали ланч, включил телевизор, чтобы посмотреть, что скажет пресса. В провинции верные Кастро войска капитулировали перед толпой, которая осаждала их казармы, требуя еды. Фидель Кастро выступил по кубинскому телевидению – выступление было записано на пленку при очень плохом качестве и заняло тридцать секунд – и свалил всю ответственность за беспорядки на контрреволюционеров и империалистов-янки. Он объявил, что предатели, захватившие утром радиостанцию, схвачены и расстреляны.

– Организованной оппозиции нет, – сообщил своим гостям Буш. – Просто пар вышиб крышку котла.

Затем Си-Эн-Эн показало сюжет о том, как несколько крупных корпораций закупали в Западной Виргинии большие грузовики для обслуживания новых свалок восточного побережья. Президент смотрел телевизор, уписывая свой ланч из сэндвича с беконом и салата из помидоров, сдобренного двойной порцией майонеза. Губернатор Западной Виргинии, демократ, был возмущен, но мужланы-законодатели отказались запретить или хоть как-нибудь упорядочить появление свалок. Вероятно, большинство жителей Западной Виргинии считали, что их дети и внуки не будут ничего иметь против того, чтобы жить у подножия мусорной свалки Нью-Йорка, дышать миазмами и потреблять всякую гадость с водой, пока у них есть работа – водить бульдозеры на этой свалке.

– Чудеса демократии, не правда ли? – пробормотал председатель.

– Если бы только русские и кубинцы знали.

Буш покончил с ланчем и, нажав на кнопку пульта дистанционного управления, выключил телевизор. Затем он спросил председателя, что думают демократы по поводу иностранной помощи Советам.

Они увлеченно обсуждали эту проблему, когда Дорфмана позвал из соседней комнаты его помощник и показал статью Мергенталера.

Дорфман впился в нее взглядом.

– Соедините меня с Коэном, – рявкнул он, закончив чтение, и направился в свой кабинет.

– Я звоню по поводу статьи Мергенталера, Гид.

– Что еще там? – Коэн был почти груб.

– Кто-то из твоей епархии сказал ему, что вы не сможете добиться обвинительного приговора для Альданы.

– Это всего лишь чье-то мнение. Я не знаю, чье. По крайней мере, не мое.