Теневые игры - Чайкова Ксения - Страница 61

Столица постепенно отходила от великого праздника. Уже и рыцари поразъехались на поиски новых подвигов, и торговцы вопили не столь оглушительно и весело, и со ставен сняли украшения да вымпелы, и с улиц исчезли дополнительные патрули стражи. Даже пьяных валялось в лужах намного меньше, чем в день рыцарского турнира. Рынок, правда, еще шумел – в самом разгаре была большая осенняя ярмарка, и купцы с покупателями отчаянно торговались, стараясь соблюсти собственную выгоду и не дать себя надуть. Ярким палаткам, возам и прилавкам было тесно на большой торговой площади, они расползались по всем соседним улочкам и заполняли, казалось, своим оживленным шумом и гомоном весь город. Оживилась и работорговля. С приходом осени, когда нужно было убирать урожай и сеять озимые, в хозяйстве ценны были любые руки, и купцы, специализирующиеся на живом товаре, вовсю пользовались этим, расхваливая каждого выставленного на продажу человека как незаменимого сельхозработника. При виде изящной девушки лет шестнадцати, позвякивающей кандалами на тонких запястьях и испуганно кутающейся в какую-то дерюгу, я страдальчески поморщилась и в который раз возблагодарила богов, избавивших меня от столь незавидной участи. Не награди они одну из своих чад силой и выносливостью, пришлось бы и мне днем спину на каких-нибудь работах гнуть, ночью развлечением для хозяина и его сыновей служить и страшной сморщенной старухой в могилу сходить лет этак в тридцать. Впрочем, с моей нынешней профессией тоже особенно долго жить не придется. Видимо, хранители Сенаторны судили мне не задержаться в мире подлунном, как бы ни сложилась моя судьба.

Платье выполнило свое предназначение выше всяких похвал. Стоило мне осторожно ступить из кареты на загаженную мостовую, как все окружающие, не исключая малых детей и дряхлых стариков, уставились на него во все глаза. Я, стараясь сдержать нервическую дрожь, слегка поджала губы и брезгливо приподняла роскошные юбки. Пола плаща соскользнула со сгиба руки и зацепила краем уличную грязь. Я поморщилась. Получилось гордо и величественно – из караульной будки тут же выскочил дежурный стражник и поспешил подхватить нарядную гостью под руки, не дожидаясь, пока сиятельная леди, случайно выпачкавшая свое роскошное одеяние в серой осенней слякоти, поднимет несусветный крик и скандал.

– Благодарю вас,- холодно кивнула я, направляясь прямиком к тюремным воротам. Охранник покорно шагал рядом, пока наконец не набрался смелости, чтобы поинтересоваться вполголоса, чему обязан высокому счастью лицезреть мою блистательную особу. Я посмотрела на него так, словно со мной вздумал завести светскую беседу таракан, однако потом все же протянула одну из многочисленных бумажек, выправленных мне Цвертиной и милордом Иррионом. Недреманный страж пробежал по ней глазами, побледнел еще больше и удвоил почтительность. Так что к камере Вэррэна я была препровождена со всем почетом и пиететом, на который только были способны тюремщики.

Я была столь любезна, что позволила едва дышащим от почтения мужчинам переносить меня на руках через лужи. И даже милостиво изволила не заметить парочку крыс, неспешно и целеустремленно шествующих куда-то в ту же сторону, что и мы.

Мимо пыточных камер я прошла на цыпочках, слегка щуря глаза от ужаса. Именно этими застенками меня время от времени стращали экселенц и Жун, да и некоторые из друзей-хранов, утверждавшие, что мне от языка моего ехидного когда-нибудь большая беда будет. Пока боги миловали. Но я очень четко поняла, что больше появляться в этих казематах не хочу. Ни в качестве посетительницы, ни, упаси хранители Сенаторны, клиентки заплечных дел мастеров.

– Пришла все-таки,- удивленно приветствовал меня Вэррэн. Альм выглядел неплохо, насколько это вообще было возможно в его положении: я не заметила ни следов истощения, ни пыток. Впрочем, о скором суде тоже пока ничего не слышно. Видимо, дело слишком серьезное и важное, чтобы решать его с наскока. Наша судебная система вообще отличается неспешностью и вдумчивостью – годы могут пройти, прежде чем обвиняемый предстанет перед грозным мужчиной с непременным лорнетом в руках и большим перстнем-печаткой на пальце. Изображенные на этой печатке два глаза, принадлежащие Моннворту, смотрят спокойно и строго. Считается, что они умеют распознать ложь и вину любого злоумышленника и таким образом как бы служат гарантией честности и неподкупности нашего правосудия. Однако практика показывает, что слуги и наместники великого бога в мире подлунном не столь щепетильны и внимательны. Бывает, по королевскому приказу судьи даже не утруждают себя разбором дела какого-нибудь важного преступника (или того, кого понадобилось им счесть), а просто забывают о нем. И несчастный долгие годы проводит в тюрьме, где стареет и в конце концов умирает в камере, так и не дождавшись справедливого взгляда Моннворта на свои поступки и прегрешения. Возможно, так собирались поступить и с Вэррэном. Даже наверняка. Уж слишком бы большой резонанс поднялся, если бы в столице людского королевства вздумали судить альма, пусть даже никто бы и не знал, насколько он родовитый и богатый. А так… Ну пропадай пропал куда-то, подумаешь… Мало ли представителей разумных рас на просторах грешных земель Сенаторны исчезает.

– Пришла,- спокойно согласилась я. Дождалась, пока снаружи щелкнет замок, которым любезные тюремщики отгородились от социально опасного альма, и прошуршат неспешные шаги отходящего в сторону мужчины, и удовлетворенно кивнула своим мыслям. Как всегда, в предвкушении опасной для жизни забавы я почувствовала, как напрягаются и слегка подрагивают мышцы нижней челюсти, и постаралась расслабиться, дабы не испугать Вэррэна зверским выражением перекошенного в нервной гримасе лица.- Как ты?

– Моию быть и хуже,- моей любимой фразой ответил альм, окидывая меня пристальным, подчеркнуто заинтересованным взглядом.- Красивое платье.

– Я рада, что тебе понравилось,- хищно улыбнулась я в ответ.- Хочешь примерить?

Если у Вэррэна еще и оставались какие-то сомнения в моей вменяемости и адекватности, то этой репликой, похоже, я развеяла их начисто. В том, что я ненормальна, хвостатый, кажется, уверился ясно и четко и даже отполз немного назад, словно опасаясь, что я на него брошусь.

– Не хочешь, значит,- правильно поняла эту попытку отступления я.- А ведь придется…

Лицо у меня оставалось убийственно серьезным и спокойным – уж что-что, а его контролировать я умела неплохо. А пляшущие в самой глубине глаз смешинки заметить, как правило, не удается никому. Вэррэн, правда, стал исключением:

– Ты издеваешься?

– И не думаю,- поспешно и очень честно отозвалась я,- Я просто хочу вытащить тебя отсюда.

– И для этого я должен обряжаться в женское платье?!

Вот за что мне всегда нравились альмы, так это за умение ухватить самую суть проблемы. Похоже, Вэррэна интересовали чисто технические детали моей авантюры. О причинах, толкнувших меня на нее, он, равно как и я, решил не задумываться. Пока.

– Именно. Наденешь мое платье и спокойно выйдешь на улицу.

– А ты?

– А я здесь останусь.

– Нет.

– Почему?

– Да ты вообще соображаешь, что предлагаешь? Мыс тобой похожи, как мышь и демон,- то есть одна голова, одно тело и четыре конечности. Но не более того! Ну неужели ты думаешь, что платья достаточно, чтобы всех обмануть?