Теневые игры - Чайкова Ксения - Страница 114

Я скатилась с потерявшего сознание Зверюги, но вставать не стала, наоборот, залегла за его телом, как за оборонительным укреплением, приподняв голову и оценивая происходящее. Беглого взгляда вполне хватило, чтобы понять: ситуация разворачивается отнюдь не в нашу пользу. Зверюгины друзья справедливо рассудили, что стражникам, скорее всего, кристалл не понадобится, и подступали ко мне с весьма нехорошими улыбками и активной демонстрацией всевозможных колюще-режущих предметов. Блюстителей порядка я и впрямь не заинтересовала: они, образовав полукруг, аккуратно загоняли в угол шипящего ругательства альма, деловито отмахивались от Тьмы и устрашающе топали по полу сапожищами, пугая магического паучка. Торин, бледный и несчастный, тихонько кис в уголке. Судя по дико вытаращенным глазам и шевелящимся губам, он бормотал какие-то заклинания, однако толк от моего милого подопечного был примерно тот же, какой бывает от горящей свечи в жаркий полдень – то есть и не мешает, и не помогает особенно.

Мне стало страшно. Не за себя, разумеется – от такого бесполезного и даже вредного для храны чувства я отвыкла давным-давно. Я испугалась за Вэррэна и за Торина. За первого – потому, что не с кинжалом на такую толпу выходить; за второго – потому что уж слишком побледнел мой милый клиент. Еще помрет, не приведи бога, от напряжения или боязни. Правда, он со мной уже в серьезной переделке побывал, знает, что я найду способ вывернуться… Обязательно найду… Вот только кто бы мне подсказал, где его искать…

Ответ пришел в голову сам собой. Поспешно, дабы не начать раздумывать, а правильно ли я поступаю, я сдернула с шеи шнурок, на котором висел небольшой бархатный кошелек, вытряхнула из него на ладонь серебристо-серый многогранник и растерла его между пальцами. Потом торопливо зажмурилась, слишком хорошо помня, что сталось с магами, которые не проявили должного уважения к кристаллам легкой победы.

Нет, гром не грянул. И даже гостиница осталась стоять на месте. В небеса не ударил столб света, вокруг не закружились вихри изумрудного пламени, боги не забранились из мира надлунного, а демоны не взвыли восторженно и не повыскакивали из Мрака вековечного. Все было просто и деловито, как и бывает, когда активируешь высококачественный магический артефакт. Правда, рассчитан он был все- гаки не на тех, кто чуть-чуть смыслит в волшбе…

Кристалл осыпался с моих пальцев невесомой серо-сизой пыльцой. Зато меня будто под дых ударили – такой сильной отдачи я не получала еще ни от одной чародейской побрякушки. Причина, впрочем, выяснилась быстро. Кристалл, не удовлетворившись тем, что обездвижил почти всех присутствующих, от щедрот своих напитал меня силами так, что я едва стояла на ногах. Но оглядеться и сориентироваться я все-таки смогла.

Комната представляла собой презабавное зрелище. Оказывается, бой отлично обученных противников, такой красивый и грациозный, в замершем состоянии видится какой-то едва ли не пантомимой. Замерла даже моя Тьма, как раз примостившаяся на чьем-то плече и прицеливающаяся душевно рвануть его когтями. Из любопытства я ткнула пальцем ближайшего стражника и недоверчиво покачала головой – он покачнулся и повалился на пол, как деревянный болван в мастерской портного. Сие необдуманное действо вновь повлекло за собой всплеск дурноты – закружилась голова, меня замутило, и показалось, что сейчас просто стошнит чистой энергией. Я рухнула на колени, ползком переместилась к замершему в стремительном развороте Вэррэну и дернула его за штаны. Альм покорно рухнул рядом, я припала к его груди и, слушая редкие, но уверенные толчки сердца, облегченно выдохнула. Жив. Хвала богам, жив. Воспользовавшись случаем (когда еще такая дивная возможность представится?), я сделала то, что давно хотела,- бережно заправила за острые уши пряди идеально прямых, иссиня-черных волос и подула на лоб, освобождая его от челки.

– Лихо я их, правда? – восторженно заметил Торин, выползая из своего угла и подходя ко мне. Графенок, понявший, что противник, можно сказать, повержен и растоптан в прах, быстро обрел утраченную было самоуверенность и апломб. Я, борясь с овладевшим мной гадостным самочувствием, вскинула голову и недоуменно воззрилась на празднующего победу Лорранского, не пытаясь понять, отчего он мои заслуги себе приписал. Это, впрочем, выяснилось очень быстро:

– Вот так ходишь по миру подлунному и не знаешь, какой ты великий маг! Это ж надо! Я хотел их усыпить, а оно вон что получилось!

– Получилось,- тупо согласилась я, хватаясь за стену и отмечая краем глаза какое-то подозрительное шевеление. Стараясь не сосредотачиваться на внутренних ощущениях, вскочила на ноги, быстро развернулась и как раз успела сблокировать вытянутыми вперед руками решительный замах крепкого кулака, нацеленный мне в голову.

Одни из Зверюгиных друзей-приятелей не окаменел. Видимо, тоже магом был, таким же плохоньким, как я или Торин. А своих чародейская цацка не задевала…

Дальше начался настоящий цирк. Когда вступают в бой примерно равные по силе маги – это очень красиво. Эффектно смотрится и поединок наемников. А вог когда противники пытаются лупить друг друга попеременно оружием и чародейством, уверенно сражаясь первым и не обладая достаточными знаниями по второму,- это уже не красиво и не эффектно. Это просто смешно.

От Торина, разумеется, не было никакой помощи. Великий и непобедимый маг, его светлость Лорранский забился в уже проверенный в деле угол и испуганно оттуда подвывал, наблюдая за странным поединком. Впрочем, я была уже благодарна за то, что он хотя бы не путался под ногами.

Как выяснилось, сражаться с магом-недоучкой сложно. Особенно если одной рукой он неумело выплетает пассы, а другой – весьма решительно и уверенно сжимает рукоять короткого меча. С последним ему, впрочем, долго играться не пришлось – я щелкнула подхваченной с пола тайтрой, и длинная стальная лента с мелодичным звоном обвилась вокруг лезвия до самой рукояти. Впрочем, мой противник со своим клинком расставаться не пожелал, и мы бестолково затоптались на одном месте, намертво сцепленные оружием. Я видела бешеных демонят, скачущих в глазах физически сильного, выносливого парня с простоватым крестьянским лицом, и пыталась угадать, долго ли он сможет смирять свою злость. Нет для мага, пусть и такого недопеченного, как он или я, ничего опаснее, чем выйти из себя. Потому что один взбесившийся со злости чудодей представляет для окружающих большую опасность, чем взвод наемников с мечами и копьями наперевес.

В воздухе сверкнула серебристая молния, я подпрыгнула, пропуская ее под собой, и с тоской поняла: дело пахнет жареным. Вернее, горелым – до меня молния не достала, зато буквально в пепел сожгла маленький полосатый коврик, лежавший около кровати. Из натуральных ниток его ткали, из шерстяных… Дорогая, видать, была вещичка, вон, как воняет…

– Ну фу! – в голос возмутилась я. Мой противник, до глубины души пораженный столь бесхитростным и открытым выражением отрицательных эмоций, на мгновение ослабил хватку, чем я тут же не замедлила воспользоваться: крутанулась на каблуках и сильно дернула рукоять тайтры, вырывая из рук мужчины его оружие. Не ожидавший такой подлости наемник покачнулся и едва не свалился к моим ногам. Правда, он сумел выправиться и попытался достать меня каким-то слабеньким заклинанием, но тут в дело вступил, как мне со страху показалось, очухавшийся Торин: графенок с донельзя строгим и решительным видом взмахнул руками и метнул в моего противника свое заклятие. Тот увернулся, но тут же рухнул, и я с благодарностью употребила его уязвимое положение на пользу себе: прыгнула ему на спину, выкручивая руку и на всякий случай пиная по ногам, дабы он не вздумал ими размахивать.