Чуть свет, с собакою вдвоем - Аткинсон Кейт - Страница 39

Кортни замерла, не донеся очередную порцию до рта, и уставилась на Трейси. Изо рта моржовыми усами свисали беглые лапшинки.

— Не буквально, — сказала Трейси. Вздохнула и подложила им обеим жасминового риса на пару. — Вот мой толстый ребенок давным-давно убежал.

Когда они доели — Кортни умяла тарелку бананов во фритюре и мороженого, которые, очевидно, исчезли в ее худеньких бедрах, — Трейси оплатила счет двумя двадцатками из пачки с тридцатью тысячами, тщетно обыскала кошелек на предмет мелочи и сказала Кортни:

— Мне не хватает на чаевые.

Кортни воззрилась на нее сфинксом, потом запустила руку в глубины розового рюкзачка, достала кошелек с мартышкой, вынула четыре монетки по пенсу и аккуратно разложила на блюдце, бормоча себе под нос:

— Раз, два, три, четыре.

— А считать ты до скольких умеешь?

— До миллиона, — тотчас ответила Кортни.

— Правда?

Кортни выставила левую ладошку и медленно посчитала по пальцам:

— Один — два — три — четыре — миллион.

— И все?

Девочка смотрела на нее неподвижно. Между передними зубами застряла лапшинка. В конце концов Кортни выставила указательный палец на правой руке и сказала:

— Миллион один.

Ее щедрые чаевые четырьмя пенсами не ограничились. Она поглядела в рюкзачок, достала мускатный орех и положила его к монеткам. Официант забрал блюдце с официантски непроницаемым лицом, извлек печенье с предсказанием, точно фокусник, и церемонно вручил Кортни. Та аккуратно убрала печенье в рюкзак, не разломив.

— Поехали домой, — сказала Трейси.

Но не успели они добраться до Хедингли, зазвонил телефон. И едва Трейси услышала скрипучий голос в трубке, сердце у нее оборвалось. Келли Кросс требует фунт мяса, а Трейси и не подозревала, что он у нее имеется. Пусть забирает. Пусть забирает что хочет. Иногда нужно взять на себя ответственность. Поспасть, поесть, защитить. Особенно защитить.

Вонь внутри невообразимая. Разложение. Много дней потом не избавишься. Запах на коже, на форме, в волосах. Годы спустя, едва вспоминала квартиру в Лавелл-парке, запах возвращался. Когда они вломились, ребятенок стоял в коридоре. Грязный, кожа да кости, жертва Освенцима.

Обессиленный восхождением на пятнадцатый этаж и вышибанием непредвиденно упрямой двери, упитанный Кен Аркрайт с поразительной скоростью рванул по коридору, подхватил истощенного ребятенка, вручил Трейси и отправился обыскивать остальные комнаты.

Трейси обнимала невесомое тельце, гладила по грязным волосам и шептала:

— Теперь все хорошо. — Не знала, что еще сказать, что сделать.

Вновь появился Аркрайт:

— Детей больше нет, но… — и подбородком показал на открытую дверь дальше по коридору.

— Что? — спросила Трейси.

— В спальне.

— Что?

Аркрайт перешел на шепот:

— Мамаша.

— Бля. Давно?

— Да похоже, что пару недель, — сказал Аркрайт.

У Трейси сжался желудок. Держись, сказала она себе, подумай об отцовских розах, о материной дезинфекции, о чем угодно, лишь бы не пахло гниющим мясом.

Она понесла ребятенка в гостиную, по пути заглянула в спальню, ладонью прикрыв ему глаза, хотя он и так зажмурился. Заметила что-то на полу, не разглядела толком, но ясно ведь, что дело плохо.

Детектив-констебль Рэй Стрикленд и детектив-сержант Лен Ломакс, первые офицеры из Управления уголовных расследований на месте преступления в Лавелл-парке. Да уж, эти не торопятся. Трейси выглянула из окна гостиной, и в головокружительной яме пятнадцатью этажами ниже они появились наконец, пижонски дали по тормозам, но не побежали в подъезд — вышли из машины и стоят разговаривают, спорят — с такой высоты не разберешь. Как заговорщики, право слово.

— Что у них там за херня? — спросил Аркрайт, и Трейси ответила:

— Не знаю. А где «скорая»? Почему так долго?

А если ребятенок сейчас помрет? Чудо, что он умудрился выжить, столько времени прошло — наверное, по шкафам лазил, еду искал.

— Пожалуйста, не умирай, — прошептала Трейси — скорее молитва, чем просьба.

Трейси с Аркрайтом обошли всю квартиру. Уликам, вероятно, феноменальный трындец. В те времена об этом особо не задумывались. Сейчас слиняли бы, едва увидев тело, и не вернулись, пока спецы не прочешут все до последнего дюйма.

К подъезду подкатил велосипед. С велосипеда слезла девушка, и два детектива отошли друг от друга. На девушке было длинное платье, на вид как ночнушка, длинные волосы вяло обвисли по бледным щекам.

— Опля, — сказал Аркрайт, — хиппи подвалили.

— А «скорая»-то, блядь, где? — спросила Трейси.

До полиции даже не чертыхалась, а теперь материлась не хуже прочих. Снаружи девушка что-то сказала Ломаксу и Стрикленду, потом они втроем развернулись и вошли в подъезд.

— Ты послушай, — склонив голову набок, сказал Аркрайт. — Этот чертов лифт заработал, ну ты подумай, а? У вселенной одни правила для них, а другие — для нас, пейзан.

Ломакс и Стрикленд наконец прибыли в квартиру Кэрол Брейтуэйт; девушка в платье шла за ними по пятам.

— Линда Паллистер, — сказала она, коротко кивнув Кену Аркрайту, — Трейси, вероятно, осталась невидимкой. — Я дежурный соцработник. — Макияжа ноль, мощные икры велосипедистки — пятиклассница, а не взрослая женщина при исполнении.

— Нам, блядь, не нужен соцработник, нам «скорая», блядь, нужна! — прошипела Трейси.

Стрикленд выскочил из комнаты, и они все послушали, как его выворачивает в ванной.

— Чувствительный он паренек, наш Рэй, — отметил Лен Ломакс.

— Судмедэксперта не видать, — сказал Лен Ломакс, — а «скорая» приехала.

— Ну хорошо, — сказала Линда Паллистер, когда вошли врачи со «скорой». Забрала ребенка у Трейси — Трейси обнимала его секундой дольше, чем требовалось. — Все в порядке, я умею, — сказала Линда Паллистер, и Трейси молча кивнула, внезапно испугавшись, что расплачется.

Когда они ушли, она сказала Лену Ломаксу:

— Я спрашивала ребятенка, кто это сделал, кто это сделал с мамочкой.

— И?..

— Сказал: «Папа».

Ломакс рассмеялся — грубо каркнул в мертвой тишине.

— Умное дитятко знает отца. А что касается этой девки, — сказал он, дернув большим пальцем в сторону спальни, где разлагался женский труп, — сто к одному, она и сама не знала, кто отец. — Он извлек блокнот, словно платком на сцене взмахнул, и огляделся, будто желал впитать улики из стен.

— Ты ее знал? — спросила Трейси.

Ломакс глянул так, будто у нее отросла вторая голова.

— Ну разумеется, блядь, нет, — ответил он.

Трейси обернулась к Рэю Стрикленду. Весь зеленый и трясется — вот-вот опять сблюет. Он еще даже не ходил осматривать тело. Трейси слышала, как они, только войдя, разговаривали в коридоре, как Ломакс сказал Линде Паллистер: «Тело в спальне, дверь налево».

— Откуда он знал? — спросила она Аркрайта в пабе после дежурства.

— Ясновидение, — ответил Аркрайт. — Вечерами по четвергам крутит столы и вызывает духов в пабе «Лошадь и труба». — Аркрайт выдавал такие перлы до того невозмутимо, что Трейси на секунду поверила. — Теперь нас поишь ты, девонька, — засмеялся он.

Ни Ломакс, ни Стрикленд рапорта у Трейси не потребовали.

— Что ты скажешь, чего он не сказал? — осведомился Ломакс, пальцем ткнув в Аркрайта.

Вмешался, как ни странно, Барри.

— Сэр? — сказал он Стрикленду.

— Будет додиком при Рэе, а? — шепнул Аркрайт Трейси.

Стрикленд что-то сказал Барри — Трейси не разобрала, — и Барри тоже весь позеленел. Они ушли в маленькую холодную кухню, где на полу валялись пустые пачки из-под хлопьев и все остальное, что ребятенок сумел найти. Чудо, что не умер от переохлаждения, о голоде уж не говоря.

— Отвянь, — сказал Ломакс Аркрайту, — давай по соседям пройдись. И ее с собой забери. — Он кивнул на Трейси.

Аркрайт и глазом не моргнул — прирожденный игрок в покер.