Северная граница - Крес Феликс В. - Страница 48

Он ненадолго замолчал.

— Стоило алерцам подтянуть сюда свои Ленты, — с неприкрытой горечью продолжал он, — и все от нее отказались. Все, даже такие солдаты, как Рават! Так во что же вы верите? Я был под Алькавой, Тереза, и волей-неволей мне пришлось сражаться под этими Лентами. Как и все, я пал духом, я не верил в победу, в голову мне лезли мысли об отступлении… Но только мысли! Когда же меня спрашивали, что делать, я отвечал: «Стоять!», хотя мне хотелось крикнуть: «Бежим!» И я стоял на этом проклятом фланге и заворачивал назад солдат, пока не осталось никого, кроме моих топорников. И тогда мы смяли их, словно топор, брошенный в кучу сухих листьев! — Он стиснул в руке горсть мокрого снега и отшвырнул далеко в сторону. — А разбили нас лишь тогда, когда у самой Эрвы я наконец почувствовал себя в безопасности, разбили под небом Шерни. Знаешь, Тереза, я научился одному: важно не то, что над головой, но то, что в голове! И если ты честно служишь войне, она защитит тебя от Лент, ибо она могущественнее Лент и всего, что есть на небе и на земле! Вот какая она, моя госпожа, и пока она от меня не отвернется, я буду делать то, что она велит. Где бы то ни было, когда бы то ни было, из последних сил.

Он покачал головой:

— Вот и все, сотница. Недавно я услышал от тебя прекрасный рассказ о девушке, которая хотела и добилась своего. Сегодня ты услышала мой рассказ. Не знаю, насколько он прекрасен. Правдив он точно так же, как и твой.

В течение последующих трех суток гонцы, не зная отдыха, носились от Амбегена к обозу, от Линеза к Амбегену и снова назад. Сны Агатры больше не повторялись, но благодаря тому, что успело ей присниться раньше, надсотник знал: битва племен закончится еще до захода солнца. Сейчас важнее всего в точности согласовать передвижения войск, как во времени, так и в пространстве. Он не хотел, чтобы отряды Линеза болтались вокруг Трех Селений, и тем более не намеревался выступать там как на параде со своими легионерами. В последний день он даже описал небольшую дугу, полагая, что из хорошо накормленных и одетых солдат стоит выжать еще немного пота, лишь бы уменьшить риск быть замеченными врагом. Так что до места встречи с Линезом он добрался лишь после наступления ранних зимних сумерек.

Оба прибыли точно вовремя, настолько точно, будто отмеряли каждый свой шаг. Маленькая рощица, послужившая ориентиром, стала местом встречи авангарда личных войск магната с конниками во главе с самой Терезой. Офицер Линеза, опытный солдат, с которым ей уже приходилось сталкиваться в поле, поприветствовал ее и протянул руку. Обычно не слишком склонная к подобной фамильярности, Тереза с улыбкой ответила тем же. Было нечто ободряющее во встрече этих совершенно чужих друг другу людей, съехавшихся посреди ночи, чтобы сражаться плечом к плечу. Каждый отправил патруль из трех всадников к своему командиру. Донесение, которое везли гонцы, пожалуй, можно было бы счесть самым коротким на свете: «Они уже здесь!»

Вскоре оба войска расположились вокруг рощицы.

Это место предложил Линез; магнат лучше знал свои земли, чем Амбеген, а кроме того, мог спросить совета у своих командиров. Так он и поступил, что окупилось с лихвой. Рощица находилась на довольно обширной, но низкой, куполообразной возвышенности, которая кое-где полностью освободилась от снега. Лишь среди деревьев по-прежнему высились сугробы. На фоне стволов и темной, мокрой земли раскинувшие бивак отряды были не слишком заметны, а у солдат, которым уже осточертела вечная грязь, появилась возможность лучше отдохнуть.

Амбеген, Тереза и Линез разговаривали до поздней ночи.

Магнат, постоянно улыбающийся, с приятной внешностью, чуть моложе Амбегена, держал военные отряды в своих владениях скорее для виду, чем по действительной необходимости, и потому со всех своих земель сумел собрать едва половину того, что уже привел на Северную Границу. Всего у него было три клина конницы — несколько потяжелее имперской, в усиленных металлическими пластинами доспехах и на сравнительно свежих конях. Кроме того, была полусотня лучников, которые ничем, кроме цвета мундиров, не отличались от имперских. В общем, подсчитав все силы, надсотник обнаружил себя во главе армии в полтысячи с лишним солдат. По сравнению с алерскими силами, находившимися в пределах «языка», — жалкая горстка. И тем не менее, когда неприятель даже понятия не имеет о твоих войсках, эта маленькая армия способна на многое…

Его благородие Линез отдал себя в полное распоряжение Тора, который в свою очередь обязался защищать его владения. Амбеген всерьез опасался, не начнется ли сотрудничество с магнатом с ненужных конфликтов. Но тут его ждал приятный сюрприз: Линез поступил под его начало, прося лишь о том, чтобы ему позволили участвовать в сражении на правах офицера в звании сотника. Амбеген, зная, что армектанец закончил службу в легионе именно в таком звании, сразу же согласился. Никаких загвоздок не возникло. Мало того, тут же выяснилось, что Линез когда-то командовал пешими лучниками, то есть подразделением, для которого у Амбегена не было ни одного опытного офицера! Все складывалось столь удачно, что Тереза невольно вспомнила слова, которые услышала от коменданта три дня назад, после вечернего совещания на снегу…

Непостижимая Госпожа Арилора и в самом деле желает, чтобы этот человек стоял рядом с ней! И потому дает ему то же, что и он ей, то есть все без остатка, все, что у нее есть.

Но разве не таков непреложный закон, правящий всем на свете? Может ли человек рассчитывать на взаимность, если целиком и полностью не посвятил себя любимому делу?

Тереза не могла заснуть до самого утра. Сначала ходила среди солдат, проверяя, все ли в порядке. И солдаты Линеза, и имперцы знали: на завтра запланировано сражение. Они еще не знали, где именно оно случится и с каким противником предстоит вести бой, но были спокойны. Неожиданно Тереза обнаружила в них то же, что и в себе самой, — глубокую убежденность и веру в командира, который прекрасно знает, что делает. Еще недавно они боялись угрюмого, находящегося во власти алерских Лент неба, строили догадки о каменном драконе, насылающем на солдат чудовищные сны. А до этого долгое время голодали на заставе, чувствуя всю бессмысленность своего положения, постоянно видя побитые, возвращающиеся из безнадежных вылазок отряды… Ведь даже она не в силах была поднять боевой дух идущих в никуда солдат, которых крестьяне и те презирали. Но сейчас те же самые люди готовы были без единого слова подняться и маршировать дальше, куда прикажут.

В Эрве их поставили на ноги, вывели за ворота и решительным маршем повели через снега. Они узнали, что идут на битву. На битву, а не из деревни в деревню! Они не бегут от врага, не мечутся бесцельно туда-сюда. А по дороге их силы росли, вместо того чтобы уменьшаться; появлялись какие-то клинья пеших и конных лучников; словно по волшебству, из воздуха, возникли многочисленные войска! Командир говорил подсотникам, а подсотники сообщали солдатам: «Вечером будем там-то и там-то». И они точно прибывали на место! «Будут повозки с одеждой и едой». И действительно, повозки приезжали. Он говорил: «Мы соединимся с лучниками». И приходили лучники! Он говорил: «Будут войска Линеза». И вот они, солдаты с ними встретились! За эти несколько дней солдаты обрели твердую уверенность в том, что все сказанное их командиром обязательно исполняется. И если завтра утром Амбеген заявит: «Мы разобьем пять тысяч алерцев», солдаты вступят в бой, чтобы разбить пять тысяч алерцев! Потому что так сказал их командир.

Еще несколько дней назад, уже зная, куда и зачем они идут, Тереза пыталась составить собственный план сражения, хотела подсказать коменданту какой-нибудь удачный ход. А сейчас, прислонившись к дереву, она смотрела на россыпи звезд и чувствовала: еще немного, и она полюбит Амбегена. Не как женщина мужчину, но как солдат командира. Ей вдруг захотелось пойти к нему, разбудить и сказать: «Завтра ты покажешь мне цель, господин, а я поведу туда конницу, ударю и уничтожу врага, что ты мне показал».