Северная граница - Крес Феликс В. - Страница 47

Но Амбеген ничего не заметил. Он даже не задумывался о том, насколько задел ее самолюбие: у него не было времени, чтобы обращать внимание на подобные глупости. Нужно было еще раз кое-что обдумать, устранить существовавшие в плане кампании пробелы. Пока что он действовал почти на ощупь. В любой момент он мог неожиданно вернуться на заставу (если еще было куда возвращаться) и послать гонцов с распоряжениями, отменяющими все предыдущие приказы. Больше всего он ждал возвращения курьеров от Линеза; их Амбеген послал — как и тех двоих к обозу — по отдельности, а не вместе, желая быть уверенным, что хотя бы один, но доберется. Вскоре стало ясно, сколь разумно он поступил; до места ночной стоянки добрался лишь один гонец, тогда как девушка-курьер пропала без вести. Маленький всадник потерял своего великолепного жеребца и приехал на запасной лошади. А опоздал из-за того, что сначала вернулся на заставу. Правда, он наткнулся на вытоптанную в снегу тропу и по конскому навозу определил, что здесь прошли не алерцы. Конечно, гонец не утверждал, что вместе с отрядом едет и комендант, но… Выслушав рассказ гонца и ознакомившись с содержанием привезенного письма, Амбеген смог наконец созвать совет. В мокрый снег бросили несколько седел, и офицеры уселись на них — лишь этим их положение было лучше, чем у солдат, отдыхающих на мокрых задницах.

Надсотник коротко и сжато проинформировал офицеров о том, куда они идут. Упоминать о готовящейся битве золотых с серебряными он не стал, поскольку к делу это не относилось, а для того, чтобы изложить все в подробностях, требовались длительные и запутанные объяснения. Однако он дал понять, что сражаться придется у Трех Селений.

— Обоз, идущий в сторону Эрвы, я развернул, — сказал он. — Примерно послезавтра они прибудут в одну из укрепленных деревень его благородия Линеза.

Амбеген наклонился и начал чертить ножом на утоптанном снегу.

— Обоз сейчас здесь, мы здесь, два селения-заставы Линеза — здесь и здесь. Обоз пойдет сюда. — Он показал на селение, расположенное на северо-западе. — Конница из сопровождения обоза приготовит нам место для ночлега и разведает окрестности, так что нам останется лишь добраться до места и завалиться спать. Послезавтра мы встретимся с обозной пехотой. Я мог бы притащить весь обоз, но, полагаю, необходимости в этом нет. Придут лишь две повозки с зимней одеждой, остальные я хочу держать как можно дальше от «языка», эти запасы слишком ценны, чтобы без особой необходимости рисковать ими. Послезавтра мы вступим на земли Линеза. — Он посмотрел на офицеров. — По такому снегу, почти без отдыха наши солдаты сумели пройти десять миль. Я хочу, чтобы сегодня вы выразили свое уважение к этим людям. Завтра нам предстоит пройти столько же, а потом нас ждут еще два перехода. Будет немного легче, поскольку оттепель наверняка продержится и снег сойдет… Экономить припасы запрещаю. Через три дня нас накормит Линез, кроме того, у нас есть обоз, на какое-то время этого хватит. Сейчас, во время переходов, люди и кони должны есть досыта, ясно? Чем больше мы съедим, тем меньше придется нести. Не экономить! — повторил он. — В любой момент должна вернуться курьерша от обоза, она была бы уже здесь, но я приказал ей привести двух коней, пусть даже придется выпрячь их из повозки. Так вот, на этих конях приедет водка… Никто этой ночью не замерзнет. К сожалению, костры жечь нельзя. Да, знаю, все промокли, но тут уж ничего не поделаешь. За спиной у нас тропа, по которой золотые ходят к «языку», мы не можем выдать себя огнем.

— С той стороны я выставила усиленные посты, — сказала Тереза.

— Очень хорошо. Завтра золотые уже не будут нам угрожать, мы даже опишем небольшую дугу, чтобы отойти от них подальше. — Он снова начал рисовать на снегу. — Золотые орды форсируют Лезену выше Эрвы, в верхнем течении река узкая и мелкая. — Опытным офицерам он не стал бы ничего объяснять, но в данном случае это было необходимо. — Следуя вдоль реки, в направлении «языка», они пойдут через Эрву. Вот почему серебряные оставили нам нашу заставу. Чтобы мы сражались с этими ордами. Сейчас, зимой, некоторые Золотые Племена форсировали Лезену по льду, в том числе и ниже Эрвы, но нам они не угрожают, это проблема серебряных, не наша.

Он окинул взглядом сидящих в кругу командиров.

— Ну ладно, — нахмурился он. — Вопросы есть?

После короткого молчания отозвался подсотник топорников, подразделения, которому, как обычно, труднее всего приходилось на марше:

— Не лучше ли отдыхать в деревнях, господин? Можно и огонь разжечь, и в хижинах обсушиться. И золотых мы не привлечем.

— Не лучше, — ответил Амбеген. — Сегодня мы проходили через одну деревню, — напомнил он. — Наши солдаты идут в бой, не стоит показывать им сожженные дома.

— Но другие деревни, господин…

— А другие деревни, — поймал его на слове надсотник, — полны беженцев из «языка», и там для нас нет места. Впрочем, даже если бы оно и было, в уцелевшие деревни приходят серебряные стаи, чтобы разграбить то, что еще осталось. Пока серебряные думают, что мы бросили Эрву и перебираемся на заставы Линеза. Я хочу, чтобы они и дальше так считали. Еще вопросы?

Никто не отозвался.

— Тогда последнее. Сотница, как самая старшая по званию и стажу, — он кивнул Терезе, — во время похода исполняет обязанности моей полноправной заместительницы. Таким образом, ее приказы имеют силу для всех, а не только для командиров конницы. Со всеми вопросами следует обращаться прежде всего к ней.

Заявление командира было воспринято как нечто само собой разумеющееся. Амбеген лишь подтвердил уже существующее положение дел.

— Еще вопросы?

На этот раз заговорил подсотник лучников, командир Агатры:

— Мы будем сражаться на территории алерцев, господин? У Трех Селений?

Сразу же оказалось, что вопрос этот волнует всех. Раздались негромкие, одобрительные возгласы.

— Эта территория, подсотник, алерцам не принадлежит, — спокойно ответил Амбеген. — Напомню, здесь Вечная Империя или, еще точнее, Армект. Сомневаюсь, чтобы нам пришлось войти в пределы «языка», тем не менее в непосредственной близости от него следует считаться с дурным настроением солдат. Все?

Поколебавшись, тот же офицер задал следующий вопрос:

— Алерцы… они выкопали что-то из земли, ваше благородие. Все об этом знают, солдаты тоже. Говорят, будто те, кто увидит дракона алерцев…

Он замолк.

Амбеген терпеливо ждал.

— Ты имеешь в виду сны? — наконец подсказал он. — Вроде снов Агатры?

— Да, господин.

— Дракон алерцев не имеет к этому никакого отношения, — не моргнув глазом солгал надсотник. — Такие сны были у многих офицеров в Торе, но ни один из них в глаза не видел этого дракона. Твоей лучнице все еще снятся сны об алерцах?

— Нет, — ответил подсотник. — Она говорит, что уже нет.

— Эту статую можно разглядывать сколько угодно, — подытожил комендант. — Главная проблема — копья алерцев, а не какие-то там каменные изваяния.

Неизвестно, поверили ли ему офицеры. Однако вопросов больше не последовало.

Совещание закончилось.

Подсотники направились к своим отрядам. Амбеген и Тереза продолжали сидеть на седлах.

— Откуда ты знаешь, господин, что этот дракон… — начала сотница, когда они остались одни.

— Ничего я не знаю, Тереза. Я просто солгал.

Он долго разглядывал собственные ладони.

— Я всего-навсего солдат, Тереза, — негромко проговорил он. — Сны Агатры вполне совпадают с моими представлениями о войне. Как будто в мои руки каким-то чудом попали письма и тайные планы противника. В этом случае я действовал бы точно так же. — Он внимательно посмотрел на сотницу. Сначала проверил бы эти планы, а потом ими воспользовался. Простая солдатская работа. Но какие-то драконы? Если алерцы и в самом деле выкапывают из земли изваяния, на которые достаточно глянуть, чтобы сойти с ума… Если такие изваяния действительно существуют, то я, Тереза, сворачиваю свою лавочку и иду торговать куда-нибудь в другое место. Это работа не для солдата, но для какого-нибудь зарывшегося в книги старичка, который знает все и обо всем на свете. Если я соглашусь с тем, что от взгляда на каменное чудище зависит судьба сражения, то попросту потеряю почву под ногами. Я не признаю этого дракона, Тереза, никогда на него не соглашусь и мнение свое изменю лишь тогда, когда он подойдет и откусит мне башку! Лишь одного я не понимаю, Тереза. Ведь это твой народ, такие, как ты, люди, армектанцы, показали мне Госпожу Арилору… Когда-то я в нее не верил, вообще о ней не знал! Я был подсотником в городском гарнизоне, посылал патрули по улицам и корчмам — что я мог знать о войне? И только здесь, на Северной Границе, я впервые увидел свою госпожу… А теперь мне порой кажется, что я последний, кто искренне верит в нее и по-настоящему ей служит… Последний и единственный, Тереза.