Тик-так - Кунц Дин Рей - Страница 67

- Не глупи, - осадила его мать. - Куй Тран порядочная леди. Ты не убьешь порядочную леди, Туонг.

- Еще как убью! - завопил Томми. - К тому же она не порядочная леди, черт ее дери!

- Томми! - Дел с осуждением покачала головой. - Я еще ни разу не слышала, чтобы ты высказывался о ком-то так резко.

- Все равно я ее убью! - не сдавался Томми.

- Куй Тран никогда не использовала магию для себя, - спокойно сказала мамаша Фан. - Она даже не сделала себя богатой, а работала как все. Профессия парикмахера, да будет тебе известно, не из самых легких. Магией она пользуется один-два раза в год, чтобы помочь другим.

- Какое мне до этого дело? - нервно возразил Томми.

- Ага, - сказала Дел. - Я, кажется, поняла.

- Что? Что ты поняла?! - тут же заинтересовался Томми.

Сзади снова заревел клаксон "Петербилта".

- Вы расскажете ему? - спросила Дел у мамаши Фан.

- Ты мне не нравишься, - напомнила ей мать Томми.

- Вы просто меня совсем не знаете, - кротко возразила Дел.

- И не собираюсь узнавать.

- Давайте вместе пообедаем и посмотрим, как пойдет дело.

Томми вдруг осенило. Он яростно заморгал, словно ослепленный этим страшным откровением, и заорал, - стараясь перекрыть натужный рев двух двигателей, работающих на максимальных оборотах:

- Боже мой, мама! Неужели ты попросила это чудовище.., эту твою дуру набитую Куй Тран Дай сделать мою тряпичную куклу?

- Нет, - решительно ответила мамаша Фан и, повернувшись назад, посмотрела прямо в глаза сыну.

- Нет, - повторила она твердо, - я никогда бы этого не сделала. Правда, иногда ты ведешь себя не так, как подобает почтительному и заботливому сыну, ты отказался учиться на доктора и не захотел работать в кондитерской, да и голова у тебя забита всякими глупостями, но в душе ты совсем неплохой мальчик - да, неплохой.

Томми был тронут этим признанием чуть ли не до слез. Его мать всегда была крайне скупа на похвалы - она отмеряла их по капле, словно глазной пипеткой, - поэтому слышать ее слова о том, что он, в общем-то, неплохой, хотя и не очень внимательный сын, было все равно что после долгой диеты принять внутрь ложку.., нет, чашку, большую чашу терпко-сладкой материнской любви!

- Когда мы играем в маджонг с Куй Тран Дай и другими вьетнамскими леди, мы разговариваем. Разговариваем о том, чей сын пристал к банде, чей муж изменяет жене, о том, чем занимаются наши дети и какие смешные и милые вещи говорят порой наши внуки. Я рассказывала о тебе - о том, как ты оторвался от семьи и от своих корней, о том, как в своем желании стать американцем, которым ты никогда не станешь, ты забываешь, кто ты есть, и как плохо все это для тебя закончится.

- Я стал американцем, - подчеркнул Томми.

- Не стал и никогда не станешь, - уверенно заявила его мать, и Томми увидел, что ее глаза полны любви и страха за него.

Неожиданно ему сразу стало очень грустно. Он наконец понял, что хотела сказать его мать. Это она никак не могла почувствовать себя полноценной американкой, это она пребывала в растерянности и, не знала, что ей теперь делать. Родину у нее отняли, а ее самое перенесли в новый, незнакомый и чужой мир, в котором она никак не могла почувствовать себя уютно, несмотря на то, что Америка была богатой, щедрой, гостеприимной и свободной землей. Пленившая Томми Большая Американская Мечта была доступна его матери лишь отчасти. Он ступил на эти благословенные берега достаточно юным, чтобы суметь приспособиться, полностью переделать себя, но ей было суждено до самого конца оставаться в плену навсегда потерянного мира, достоинства и красоты которого выглядели тем привлекательнее, чем больше проходило времени. Эти ностальгические воспоминания и были тем самым золотым сном, навеянным печалью, от которого мамаше Фан вряд ли когда-нибудь удалось бы очнуться до конца. Она никогда не смогла бы стать американкой по духу - да, говоря начистоту, она и не хотела этого, - и ей было трудно, почти невозможно поверить в то, что ее сыновья способны на такую кардинальную и решительную внутреннюю перестройку. Двигавшие ими цели и устремления были ей непонятны и чужды, и поэтому мамаша Фан боялась, что они не дадут ее детям ничего, кроме горьких разочарований.

- Я стал американцем, мама, - мягко повторил Томми.

- Я не просила глупую Куй Тран Дай сделать тряпичную куклу. Испугать тебя - это была ее идея. Я сама узнала об этом всего час или два тому назад.

- Я верю тебе, - успокоил ее Томми.

- Хорошо...

Он протянул вперед руку. Мать нашла ее в полутьме салона и несильно пожала.

- Хорошо, что я не так сентиментальна, как моя мать, - сказала Дел. - Будь она на моем месте, она бы так разревелась, что не смогла бы вести машину.

В заднее стекло "Ягуара" ударили фары "Петербилта". Снова заревел клаксон, и "Ягуар" содрогнулся от удара звуковой волны.

Оглянуться и посмотреть назад Томми не хватило мужества.

- Я всегда беспокоилась только о тебе, - возвысив голос, чтобы перекрыть самолетный гул двигателя "Петербилта", продолжала мать Томми. - Мне казалось, что с Май - моей милой малышкой Май - у меня не будет проблем. Она казалась такой тихой, такой послушной... Теперь мы умрем, и этот ужасный фокусник в далеком Лас-Вегасе будет смеяться над ее старой и глупой матерью. И моя бедная дочка будет вынашивать странных детей фокусника...

- Жаль, что Норман Рокуэлл[12] умер, - заметила Дел. - Он смог бы написать на этот сюжет свое самое великое полотно.

- Мне не нравится эта женщина, - в который раз сообщила сыну мамаша Фан.

- Я знаю, мама.

- Она - скверная девчонка. Ты не обманываешь, что вы с ней не были знакомы раньше?

- Конечно, нет. Мы с ней впервые встретились вчера вечером.

- И ты не назначал ей свиданий?

- Никогда.

- На углу - налево, - скомандовала Дел мамаша Фан.

- Вы шутите или серьезно? - уточнила та.

- Поверни налево на следующем перекрестке. Мы уже почти подъехали к дому Куй Тран Дай.

- Чтобы повернуть, мне придется притормозить, а если я это сделаю, демон миссис Дай переедет нас, как букашек в спичечной коробке.

- А ты лучше рули, - посоветовала мамаша Фан.

Впервые с момента их знакомства Дел смерила мать Томми откровенно недружелюбным взглядом.

- Послушайте, леди, я - водитель мирового класса, я побеждала в гонках на трассах всего земного шара. В мире нет такого человека, который умел бы водить машину лучше, чем я, за исключением, быть может, моей мамы.

- Тогда позвони своей маме и спроси, что она посоветует делать в такой ситуации, - предложила мамаша Фан, протягивая Дел сотовый телефон.

- Держитесь, - мрачно приказала Дел. Томми не заставил себя долго упрашивать. Выпустив руку матери, он откинулся на спинку сиденья и попытался нащупать ремень безопасности, но оказалось, что он безнадежно запутался. Скути тем временем сполз на пол и устроился там прямо за водительским креслом.

Почувствовав, что не успеет распутать ремень, Томми последовал его примеру и с грехом пополам втиснулся в промежуток между передним и задним сиденьями. Меньше всего ему хотелось приземлиться на голову своей матери, когда произойдет самое неприятное.

Дел резко затормозила. "Петербилт" несильно ударился в них сзади, но тут же снова отстал.

Дел снова тормознула. Покрышки протестующе взвизгнули, и Томми почувствовал запах горелой резины.

Тягач снова ударил "Ягуар" сзади, на этот раз гораздо сильнее. Заскрежетало железо, легкая спортивная машина затряслась, словно будильник, готовый вот-вот рассыпаться на шестеренки, а Томми больно ударился головой о спинку переднего сиденья.

Теперь уже весь салон "Ягуара" был освещен фарами грузовика, и Томми хорошо видел выражение морды Скути, который прижался к полу напротив него. Лабрадор ухмылялся.

Дел тормознула в третий раз и резко вывернула руль вправо, надеясь ввести в заблуждение злобное существо, которое не могло так свободно маневрировать в своем неуклюжем "Петербилте". Потом она круто повернула налево, как сказала мамаша Фан.