Так кто же развалил Союз? - Мороз Олег Павлович - Страница 97

Впрочем, не вполне ясно, что означал этот отказ. «Независимая газета» писала в те дни:

«Предстоят еще непростые российско-татарстанские переговоры, которые вряд ли увенчаются успехом. Похоже, на этот раз оба лидера − и союзный, и российский − плохо представляют себе, где выход. Татарстан обещает стать «Литвой России».

В Татарстане − буря. Одни − за выход из России, другие − против. В Москву через голову республиканских властей идут петиции: «Желаем остаться в России!»

«Если Верховный Совет Татарстана примет решение об отмене выборов российского Президента на территории республики, мы будем требовать выхода Бугульмы из Татарстана и присоединения ее к Кировской области РСФСР», − пишут две тысячи сотрудников одного из НИИ, расположенного в этой самой Бугульме.

На противоположной стороне народу не меньше. 27 мая, в день открытия очередной сессии республиканского парламента, в центре Казани − митинг, около пятидесяти тысяч человек. Участники требуют не проводить на территории Татарстана выборы российского президента. Правда, парламент 13 мая уже принял решение − провести такие выборы одновременно с выборами республиканского президента. Однако спустя несколько дней большая группа депутатов потребовала через парламентский Комитет конституционного надзора рассмотреть, насколько правомерно такое решение. После долгих споров решили изменить постановление от 13 мая: официально Татарстан не будет участвовать в выборах российского президента, однако тем гражданам республики, которые все-таки пожелают принять в них участие, будет оказано содействие.

Что касается республиканского президента, кандидат был единственный − Минтимер Шаймиев. В своей программной речи на сессии парламента он вновь подтвердил, что республика будет подписывать Союзный договор только как суверенное государство − субъект СССР.

В день открытия сессии республиканского парламента Татарстана (напомню, − 27 мая) газета «Вечерняя Казань» опубликовала интервью с Ельциным. Речь, естественно, зашла о том, как он относится к стремлению Татарстана получить особый государственный статус. Ельцин ответил, что после недавней встрече в Ново-Огареве он встречался отдельно со всеми руководителями республик Российской Федерации и все они дали согласие подписать Союзный договор в составе РСФСР в алфавитном порядке.

− Только Шаймиев пока такого согласия не дал, − сказал Ельцин. − Но мы договорились продолжить консультации.

По словам Ельцина, «вопрос должен быть обязательно решен» (то есть решен так, что Татарстан не должен ничем не выделяться среди других российских республик, занять среди них свое место, как оно следует из алфавитного порядка). Ибо «все руководители «большой девятки» заявили, что в случае, если Татарстан будет настаивать (настаивать на том, чтобы стать с ними вровень. − О.М.), они подписывать Союзный договор не станут, потому что автономии других союзных республик подписывают его только в составе союзной республики».

Однако Шаймиев, выступая 28 мая на пресс-конференции, опроверг эти слова Ельцина. Он утверждал, что никакого разговора о том, будто из-за Татарстана другие республики не будут подписывать Союзный договор, на встрече в Ново-Огареве не было, и Ельцин просто пытается «использовать особую позицию Татарстана в своих целях».

Какие цели преследует в данном случае Ельцин, всем было понятно: спохватившись, что наобещал автономиям слишком много, он теперь изо всех сил старается не допустить развала России, контуры которого уже отчетливо видны.

Хотя процесс разъединения (распада, развала − назовите хотите) Союза после Заявления «9+1» вроде бы вошел в спокойное, цивилизованное русло, не всех это устраивало. В мае в Прибалтике вновь произошли драматические события, которые словно бы стали продолжением, вторым актом январской вильнюсской драмы. В апреле Литва, следуя курсом на независимость, стала создавать на своих границах пропускные пункты и таможни. Естественно, начались всякого рода происшествия. Поначалу они носили, так сказать, бытовой характер. Дело понятное: раньше люди могли свободно проезжать из пункта A в пункт B, а теперь вот – шлагбаум. Впрочем, бытовые-то они бытовые, но вскоре дошло и до серьезного. Таможни стали поджигать. Считалось, что это делают местные жители, живущие по обе стороны границы, в основном белорусы и поляки, недовольные возникшими препятствиями. Появились и первые жертвы. 18 мая литовскими таможенниками был застрелен белорусский милиционер капитан Александр Фиясь (сообщалось, что он первым начал стрелять), а 19-го, видимо в отместку, – капитан таможенной службы Литвы Гинтарас Жагунис…

(Вновь вспоминается Высоцкий:

Пьян от запаха цветов капитан мертвецки,

Ну, а ихний капитан тоже в доску пьян.

И повалился он в цветы, охнув по-турецки,

И по-русски крикнув « Мать!...», рухнул капитан).

Если эти трагические эпизоды еще можно было считать более или менее случайными, то вскоре все переросло в систему. К делу подключился тот самый «союзный» ОМОН, который уже проявил себя прошедшей зимой в качестве борца с прибалтийскими «сепаратистами». Здесь я приведу репортаж из «Независимой газеты»:

«Около трех часов ночи с 22-го на 23 мая рижские омоновцы − подчиненные союзному МВД, − захватили таможенный пост в поселке Витини, на границе с Литвой, сожгли его, а всех троих таможенников, кто в нем находился, привязали к шлагбауму.

Через двадцать минут нападению подвергся другой таможенный пост, находящийся примерно в тридцати километрах от первого, на границе с Литвой. Этот пост омоновцы также сожгли, отобрали у сотрудников документы, штык-ножами прокололи колеса таможенных автомашин.