Так кто же развалил Союз? - Мороз Олег Павлович - Страница 62

В Эстонии тоже напряженно следили за тем, что происходит в соседних республиках. Ожидали своей очереди. Пытались, как могли, поддержать соседей. Так, уже 3 января Президиум Верховного Совета Эстонии выступил с протестом против «военного вмешательства во внутpенние дела балтийских госудаpств».

Кстати, эстонский премьер Эдгар Сависаар, кажется, первым публично заявил, что, по его сведениям, в Риге под видом ОМОНа действуют специальные подразделения КГБ СССР.

В Эстонии вроде бы все должно было начаться как раз в ту ночь, − с 20-го на 21 января, − когда в Риге эти то ли омоновцы, то ли гэбэшники захватили здание МВД. Около четырех часов ночи министр внутренних дел Эстонии Олев Лаанярв, выступая по радио, сообщил, что в сторону Таллина движется военная колонна − пятьдесят легких танков (по-видимому, опять-таки имелись в виду БМД − боевые машины десанта) и тридцать армейских грузовиков с солдатами. В половине десятого утра Эстонское радио сообщило, что военная колонна вот-вот войдет в город. В аэропорту − самолет с десантниками. В морском порту Таллина стоит крейсер, для входа гражданских судов порт закрыт.

В эту же ночь в городе произошла серия взрывов…

В общем, по всему было видно, что назревают события, подобные вильнюсским или рижским. Жители города собрались у зданий радио и телевидения…

Но, Бог миловал, − ничего серьезного, если не считать взрывов (от которых, впрочем, никто не пострадал) не произошло.

23 января по Центральному телевидению был показан «документальный» фильм известного телепровокатора Невзорова, ярко изображавший, что станется с русскоязычными жителями Эстонии, если советские войска покинут Прибалтику. Среди прочего, показывались баржи, на которых эстонцы будут топить «наших» (кстати, этот термин, который много позже присвоят пропутинские гопники, придумал в 1990-м как раз Невзоров). Надо полагать, произведение было специально заготовлено для оправдания готовившегося «наведения конституционного порядка» − уже на территории Эстонии.

Однако Невзоров со своей фальшивкой (с разоблачением которой, кстати, выступил ряд деятелей культуры) опоздал. По-видимому, уже 21 января в Москве было принято решение остановиться и сдать назад. Как уже говорилось, в этот день министр внутренних дел СССР Пуго на встрече с латвийским коллегой отмежевался от действий рижских омоновцев, осудил их. В свою очередь, Горбачев принял председателя эстонского парламента Арнольда Рюйтеля. Сообщалось, что во время встречи договорились начать переговоры насчет государственного статуса Эстонии. То есть с намерением решить этот вопрос силовым методом вроде бы было покончено.

Так что Эстонию не постигла участь двух других балтийских республик. По ней пришелся лишь скользящий удар − взрывы, угрожающее передвижение войск, напряженное ожидание. Но не приходится сомневаться: если бы ситуация в Литве и Латвии сложилась как-то иначе, если бы тамошние события не вызвали отчаянное сопротивление в самих республиках, мощную волну протеста повсюду в мире, − не избежал бы беды и Таллин.

10 января 1991 года Ельцин принял президента Всемирного еврейского конгресса Эдгара Бронфмана. Заявление, которое он сделал во время этой беседы, несомненно, адресовалось не одному лишь гостю, − оно явно предназначалось для передачи как можно более широкому кругу влиятельных людей на Западе. Это, как полагал, по-видимому, Ельцин, было особенно важно ввиду резко обострившейся обстановки в Прибалтике: недостаточно внятная позиция Запада может тут сыграть пагубную роль, развязать руки союзному Центру. Ельцин посетовал, что процесс суверенизации, развернувшийся в СССР, на Западе, к сожалению, недооценивают. К чему идет дело? Роль Центра будет все больше сокращаться, а роль республик возрастать. Но Союз более не может оставаться в том виде, в каком находится сейчас. Это должен быть по-настоящему добровольный Союз.

По словам Ельцина, союзный Центр изо всех сил препятствует этому процессу¸ «идет в лобовую атаку», не дает республиками самостоятельности. В этой атаке Горбачев, похоже, может пойти далеко, и Запад, сознательно или нет, потакает ему здесь.

− Недавнее заявление Шеварднадзе − сказал Ельцин, − имеет под собой основания. Он не сказал, откуда идет диктатура, но опасность такая существует. Президенту предоставлены такие полномочия, что это становится опасным. Западные лидеры сделали ставку на одного руководителя, связали свою судьбу с ним, в результате они находятся в плену собственных представлений, получают ту информацию, какую хотят получать… Отказаться поддерживать Горбачева для них теперь означает потерять собственный рейтинг. Но можно потерять больше, чем рейтинг, если упустить возможное развитие событий в нашей стране. Наша задача − не допустить, чтобы хоть полкапли крови было пролито в результате конфронтации между народами.

По словам Ельцина, он часто встречается с американцами и во время этих встреч убеждается: по-настоящему, что происходит в СССР, Америка не знает.

− Никто не умаляет заслуг Горбачева в вопросах демилитаризации, потепления отношений с Западом. Но сейчас мы слышим из его уст, что наше общество сдвинулось вправо (то есть, в тогдашней системе координат, − возобладали антиперестроечные, антиреформаторские настроения. − О.М.) поэтому он вынужден действовать решительно.

На самом деле, как считает Ельцин, общество сдвигается не вправо, а влево, то есть в сторону демократических настроений, и лишь какая-то его часть (по-видимому, все-таки небольшая) требует «сильной руки».

Как видим, Ельцин здесь сводит все заслуги Горбачева лишь к «демилитаризации» и «потеплению отношений с Западом»… Это, конечно, чисто эмоциональная оценка, продиктованная моментом. В дальнейшем, в более спокойной обстановке Ельцин будет оценивать роль Горбачева более полно и адекватно.

И наконец, главное, чего Ельцин хочет от Запада и, в частности, от Америки:

− Американским государственным деятелям нужен контакт с российским руководством, с руководством других республик. В конце концов прозрение произойдет.