Удивительное прозрение - Проктор Кейт - Страница 16

— Боже мой! — воскликнул он, пытаясь взять себя в руки. — Подумать только, я-то считал, что обязан с тобой объясниться!

И хотя прямых улик у него не было, Хайме, не колеблясь, заклеймил ее позором. Оскорбленная его презрением, она язвительно подтвердила ложь, в которую он с такой готовностью поверил.

— Ты ничем мне не обязан, Хайме, — парировала она. — Как видишь, не один ты скрывал свои тайные грешки. Ну вот, теперь все тайное стало явным!

Злость и презрение сверкнули в его глазах, когда он бросил взгляд на ее приоткрывшуюся грудь. И она только тогда заметила, что полы халата разошлись. Как и в тот момент, Бет крепко сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она уже не помнила, что за дурацкая блажь помешала ей поплотнее запахнуть халат. Но тогда ей казалось это вопросом принципа.

— И сколько же это продолжается? — с издевкой спросил Хайме.

— А какое тебе до этого дело? — отрезал Сиско, подтвердив тем самым ложь, которую имел полное право опровергнуть.

— И правда, никакого, — усмехнулся Хайме и презрительно добавил: — Просто любопытно, как скоро после того, как я лишил ее девственности, она решилась опробовать приобретенные навыки с кем-то другим.

Звук открывающейся двери вернул Бет в настоящее. Сердце у нее екнуло. Она вскочила, впившись взглядом в лицо сына, которого перекладывали с каталки на постель хирург и анестезиолог, с которыми она недавно познакомилась, и Каталина.

Не в состоянии произнести ни слова, Бет протянула дрожащую руку к Джейси.

— Ну вот, все неприятности позади, — улыбнулся ей хирург. — Все прошло как по маслу. Это было… — Он повернулся навстречу вошедшему Хайме. — Рад сообщить тебе, дружище, что все прошло как нельзя лучше, хоть оперировал и не ты, — засмеялся он.

Хайме обнял обоих мужчин и сердечно их поблагодарил. Потом подошел к кровати с противоположной стороны и склонился над сыном. Не сводя с ребенка глаз, он стал в подробностях расспрашивать обо всем, что происходило в операционной.

— Ох уж этот врачебный жаргон! — закатив глаза, шепнула Каталина Бет. — А попросту говоря, Джейси перенес операцию блестяще. Да это любому понятно. — Она ободряюще сжала руку Бет и отошла.

Получив от коллег исчерпывающую информацию, Хайме решительно похлопал Джейси по щекам.

— Ты же его разбудишь, — запротестовала Бет, обретя наконец дар речи.

— Именно это я и собираюсь сделать. — Хайме с улыбкой взглянул ей прямо в глаза, пробудив в ней давно забытый отклик. — Ну, герой, — нежно сказал он, — пора просыпаться.

Джейси зашевелился, и Бет невольно затаила дыхание. Он повернул голову, будто хотел уклониться от настойчивых прикосновений отца, и открыл глаза.

— Привет, соня, — шепнула Бет.

Она даже не заметила, как оба врача простились с Хайме и вышли.

— Мама… папа. — Джейси оглянулся. — Йайа?

— Йайа уехала наводить порядок в галерее. Помнишь? — спросила Бет.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

— Эй, мы не дадим тебе снова уснуть, — поддразнил его отец.

— Я и не сплю, — сонно пробормотал Джейси. — Животик еще болит, — укоризненно пожаловался он.

— Я предупреждал тебя, что он еще будет болеть, — напомнил ему Хайме. — Но уже по-другому, правда?

Мальчик кивнул и поморщился. Потом повернул голову к матери.

— У меня ведь швы, и они очень болят, — с серьезным видом пояснил он и снова поморщился.

Хайме шепнул что-то Каталине.

— А что надо делать, когда очень больно? — спросил он сына.

— Свечку, я думаю, — слезливым тоном ответил Джейси.

— Правильно думаешь, — подтвердил Хайме, принимая из рук Каталины лоток.

Бет с замиранием сердца наблюдала, с какой нежностью ухаживает за их сыном Хайме. Каким безумием было давать волю воспоминаниям, сокрушенно думала она. Теперь ее душевные раны кровоточат так же, как в тот день, когда были ей нанесены. Бет чувствовала, что измучена до крайности.

Немного погодя она вышла позвонить Розите, а когда вернулась, Хайме снова сказал, что у нее усталый вид, и предложил вызвать машину с шофером, чтобы отвезти ее домой. Сил спорить у нее уже не осталось.

Глава шестая

Бет проснулась, когда было уже темно. Несколько часов отдыха без сновидений отчасти восстановили силы. Ее доконали воспоминания, да еще напряжение, связанное с операцией Джейси, размышляла она, стоя под бодрящими холодными струями душа.

Бет накинула на влажное тело халат и улыбнулась. Самое главное в ее жизни — Джейси. А он хорошо перенес операцию, стало быть, все остальное не имеет значения.

Она затянула пояс халата, сняла шапочку для душа, пальцами расчесала волосы и босиком спустилась вниз. Она стояла в кухне, наливая в чайник воду, как вдруг звук ее имени заставил ее вздрогнуть.

— Ой, Хайме, я не слышала, как ты вошел! — воскликнула она, увидев его в дверях. — Я как раз собиралась сварить кофе. Тебе тоже?

— К черту кофе! — расплылся он в улыбке. — Сегодняшний день заслуживает шампанского!

— Шампанского? — отозвалась Бет. Глаза ее удивленно расширились. Выражение лица Хайме ее озадачило. Такого она никогда у него не видела. — Хайме, а ты случайно уже не выпил?

Он расхохотался.

— У меня такое ощущение, будто я пьян. Но, уверяю тебя, я не пил. Просто обнаружил, что наш сын — чудо… настоящее чудо!

— Что…

— Минутку! — Хайме повернулся и исчез.

Бет в полном замешательстве присела на табуретку и обхватила себя руками. «Что происходит?» — недоумевала она.

— Ну вот! — Хайме вернулся с бутылкой шампанского и засунул ее в морозильник. — Хоть и не положено так обращаться с марочным вином, да и с любым тоже, но…

— Хайме, — прервала его Бет, — что ты имел в виду, говоря о Джейси? Ради Бога, объясни, что происходит.

— Прости, Бет… Я так взволнован, никак не могу успокоиться. Мне надо принять душ. — Он засмеялся, схватил ее за руку и, не обращая внимания на ее протесты, потащил наверх, в свою комнату. — Посиди здесь, пока я моюсь. — Он подтолкнул ее к кровати и снял рубашку. — А я расскажу тебе последние новости о нашем чудо-ребенке.

Бет не успела опомниться, как он исчез в ванной комнате, оставив дверь открытой.

— Как только отошел наркоз, он проснулся как ни в чем не бывало и очень быстро пришел в себя, — перекрывая шум воды, громко рассказывал Хайме. — И потребовал принести ему банку с его аппендиксом.

Бет пыталась побороть растущее в ней теплое чувство. Подумать только, Хайме Кабальерос оказался любящим отцом! Даже в самом фантастическом сне ей не могло такое присниться.

— У него немного поднялась температура, и пришлось назначить ему антибиотики…

— Температура поднялась? — испуганно переспросила Бет. — Хайме…

— Это обычное явление, уверяю тебя. Для беспокойства нет никаких оснований, — решительно сказал он. — Джейси, конечно, был не в восторге от инъекции, которую пришлось сделать вечером. — Хайме весело засмеялся, и его смех успокоил Бет больше, чем слова. — Но завтра уже можно будет перейти на таблетки. — Хайме вышел из ванной в черном халате, энергично вытирая полотенцем волосы. И вдруг замер. В глазах его при виде Бет, сидевшей на краешке широкой кровати, на мгновение сверкнуло не просто удивление, а нечто более глубокое и непонятное. — Я, наверное, кажусь тебе полным кретином, — пробормотал он. Приподнятое настроение, в котором он вернулся из клиники, заметно упало.

Бет встала, чувствуя себя так, будто ее ударили под дых. Сюда ее, не раздумывая, затащил ликующий отец, с горечью поняла она, а сейчас перед ней стоит мужчина, который, к своему ужасу, все еще испытывает к ней влечение.

— Я подожду тебя внизу, — сказала она, постаравшись не выдать своего глубокого разочарования. Желать того, кого ненавидишь, — это одно, а любить человека, которого надо бы ненавидеть, — совсем другое.

— Значит, ты не отрицаешь, что я кретин? — уже с меньшим напряжением спросил он.