Брюнетка в клетку - Куликова Галина Михайловна - Страница 38

– Рассказываешь о жизни на Марсе? Я тебя туда отправлю, – шепотом пообещал Жидков, – если ты будешь тут распускать хвост или строить глазки.

– Я не буду, – трусливо пообещал Шубин.

Пока они выясняли отношения, Лариса допытывалась у Маргариты:

– Может быть, в памяти осталось хоть что-то? Название улицы?

– Э-э-м, – задумалась та и даже приложила пальцы к вискам. – Что-то такое садово-огородное и при этом смешное.

– Как это?

– А-а, тупик! Вот что это было. Тупик. Смешно, правда? Так веселил меня этот тупик. Огурцовый, по-моему.

– Огурцовый тупик? – недоверчиво переспросила Лариса. – Честное слово, это больше похоже на адрес в Цветочном городе из «Приключений Незнайки», чем на столицу нашей родины. Где он мог находиться?

– А! – хлопнула себя по лбу Маргарита. – Не Огурцовый, а Огородный тупик. Вот что! Там всего три или четыре дома было. Такой закуточек – и в нем особнячки. Мы один раз приезжали с мужем в Москву, ну и зашли...

– Да? И как? – полюбопытствовал Жидков. – Фаина сильно обрадовалась?

– О, да. Она даже налила нам по чашке чая с вафлями. Помнится, разговор был каким-то неинтересным, и мы быстро ушли.

– Значит, Огородный тупик, – закрепила полученную информацию Лариса. – А номер дома, квартиры?

– Да что вы, Ларочка, разве я вспомню? Нет-нет, цифры – это не мое.

– Да? – съехидничал Жидков. – С деньгами ты управляешься великолепно.

– Я с ними не управляюсь, – обиделась Маргарита и добавила: – Я их контролирую.

8

За ужином Лариса снова ухитрилась незаметно подсыпать Жидкову снотворное в чай. Теперь она положила в чашку две таблетки, решив посмотреть, что из этого выйдет. Вышло то, что он отправился спать в девять часов вечера. Перед тем как закрыть глаза, он спросил:

– Мы завтра поедем за кофе? И в магазин «Джентльменский набор»? У меня недавно был день рождения...

– Поедем, – с энтузиазмом согласилась Лариса. – А заодно заглянем в Огородный тупик. Поищем соседей Фаины и Макара. Авось они смогут припомнить что-нибудь стоящее.

– Я не хочу в тупик, – засопротивлялся было Жидков. – Я не хочу расследовать убийство дяди. Пусть его расследует кто-нибудь другой.

– Я могу расследовать.

– Зачем? – пробормотал он и тут же отключился.

Действительно, зачем? Какая муха ее укусила? Это все родители виноваты. Это они привили ей стремление повсюду восстанавливать справедливость. В самом деле – милиция полагает, что произошел несчастный случай. Зато вся семья Миколиных стоит на ушах, убежденная в том, что по дому бродит убийца. Но сделать что-нибудь реальное, собрать и проанализировать факты никто из них не в состоянии. Разве тут утерпишь?

Кроме того, у нее есть мотив для того, чтобы вмешаться. Та записка с черепом и костями. Ей угрожали. Такая наглость! В душе Лариса была убеждена, что записка – дело рук Артема. Ей удалось выяснить, что компьютеров в доме – два. Один стоит в кабинете Макара, где нынче заперся его сын, а второй – в комнате мальчишки. Туда, конечно, мог проникнуть кто угодно в то время, пока дети с гувернанткой гуляли по саду, но... Отчего-то она была уверена, что ребенок провернул все сам. Он потрясающий актер и притворщик, стоит только вспомнить проделку в парке аттракционов.

Лариса легла на одеяло рядом со сладко сопящим Жидковым и вздохнула. С некоторых пор это тело натурщика ее почему-то перестало волновать. И потрясающие ресницы, и яркие губы, и широкие плечи, и рельефный живот. Он, конечно, красивый парень, но... Все ее мысли сосредоточились на Уманском. Интересно, а он хоть иногда думает о ней? Что, если сейчас, вот в эту самую минуту, он сидит в кресле и невидящим взором смотрит в окно, вспоминая о том, как они прятались под столом на кухне и он держал ее за руку.

Она была бы страшно разочарована, если бы узнала, что в настоящий момент Уманский целиком занят другой женщиной. Он действительно сидел в кресле и невидящим взором смотрел в окно, когда в дверь тихонько постучали.

– Да-да, – воскликнул он и поднялся на ноги. – Входите.

Дверь начала открываться медленно, словно робкая рука не имела сил довести до конца начатое. Уманский подумал было, что пришла Лариса – поделиться новостями или что-нибудь спросить. По его губам скользнула самодовольная улыбка.

– Входите, – во второй раз повторил он, только уже с совершенно иной интонацией. Получилось интимно и возбуждающе.

– Вхожу, – ответила дверь голосом Капитолины, и Уманский едва не сел обратно в кресло.

Гостья, наконец, появилась на пороге во всей своей красе. На ней был длинный шелковый халат того пошлого розового цвета, что и розочки, которыми украшают дешевые торты.

– Капа? – спросил на всякий случай Уманский.

Не то чтобы он не верил своим глазам, просто хотел выиграть время, чтобы понять, как себя с ней вести.

– Вот я и освободилась, – низким грудным голосом сообщила Капитолина и сделала шаг в направлении Уманского. – Вы рады?

– Вы пришли ко мне? – вопросом на вопрос ответил тот, лихорадочно перебирая все возможные пути отступления. – Конечно, я рад. Можно выпить по чашечке чаю... Разложить пасьянс... Сыграть в шахматы, в конце концов.

– Я согласна на все, – ответила Капитолина и проникновенно добавила: – Вадик.

«Вот же черт побери! – подумал Вадик в смятении. – Как она только отважилась?» Конечно, у него и в мыслях не было соблазнять гувернантку. Во-первых, она ему совсем не нравилась. Да что там – не нравилась! Он считал, что она сущая ведьма и за ужасные педагогические опыты, когда придет время, ее обязательно поджарят на сковороде.

Он поступил гнусно и теперь будет расплачиваться. Он просто использовал ее для того, чтобы... «Чтобы что? – задал он себе честный вопрос. И честно ответил: – Чтобы заставить ревновать Ларису. То есть невесту Жидкова. Красавчика Жидкова! За такими блондинами женщины будут бегать до тех пор, пока на планете не закончатся запасы питьевой воды и человечество не сгинет бесследно».

Она ему понравилась... Несмотря на вздернутый нос, на придирки, на глупую отвагу... А как она ревновала своего жениха! Слушала его телефонные разговоры... И Жидков ничего, не бесился. Пожалуй, ее не удастся заполучить.

– Вадик, – вернула его к действительности Капитолина. – Вы сказали, что, когда дети лягут спать, мы сможем заняться весьма интересным делом. Уверена, вы имели в виду не шахматы.

Откровенно качая бедрами, она подошла к ночному столику, протянула руку и включила лампу. С той же сомнительной грацией продефилировала к выключателю и погасила верхний свет.

– Ничего, что я хозяйничаю? – спросила она и раздвинула губы.

От ее улыбки у Уманского мороз прошел по коже. Если она вопьется в него своим узким девственным ртом, ему несдобровать. Что он будет с ней делать? Может, просто взять и послать ее подальше? Но она женщина, а он – галантный мужчина. Мать воспитала его таким. Он никогда не посмеет сказать ей прямо в глаза, что она его ни чуточки не волнует. Но как в таком случае выкрутиться?

Капитолина между тем распахнула окно и отодвинула в сторону ажурную занавеску. Потом сделала глубокий вдох и простонала:

– Как пахнут цветы в саду! Какой упоительный сладкий воздух! Вы чувствуете, Вадик?

Уманский ощущал только запах ее духов, которыми она щедро сдобрила свое белье, прежде чем отправиться на свидание. Он что-то крякнул, прикидывая, как выставить ее, не ущемив женского самолюбия. В противном случае она обозлится и будет мстить ему до конца жизни.

Приняв его кряканье за восхищенный возглас, Капитолина потянула за пояс своего халата и позволила ему упасть на пол. Вслед за поясом туда же свалился и сам халат. Уманский понимал, что, по ее замыслу, у него должно было захватить дух. Под халатом обнаружилось невыразительное тело, украшенное короткой шелковой рубашкой с кружавчиками. Эти кружавчики окончательно подавили дух Уманского.

Капитолина сделала несколько шагов по ковру и погасила лампу. Однако ночь выдалась лунной, и в распахнутое окно вливалось достаточно света, чтобы можно было видеть друг друга.