Королевский маскарад - Демченко Оксана Б. - Страница 115

– «Ой не спорьте с ней об велик заклад – без штанов зимой шибко холодно…»– вывел высокий девичий голос, и вся компания за соседним столом разразилась воплями и хохотом. Исмаат побледнел. «Служанка» облокотилась на стол обеими руками и хохотала вместе с гостями. «Лучше!» – авторитетно заявил плечистый черноволосый мужик, двигая к себе кружку с темным пивом.

– Я тебе велел подать вина, – возмущенно рявкнул посол, добиваясь внимания «служанки».

– Ой, – всплеснула руками синеглазая девушка, сидящая за соседним столом. Вскочила и подбежала, отодвигая за плечи ошарашенную криком «служанку». – Новенький! Послом к нам, знатны-ы-ый… Надуты-ы-ый… Что ж тебе, малыш, твой папа Ромат Шандиа ничего про эльфов-то не пояснил? Шутник и по молодости был тоже веселым парнем. А сынок-то бу-ука, – заявила нахалка. – Хотя лицом – точь-точь в отца, и не перепутаешь.

– Откуда ты знаешь… – начал посол и осекся.

Ромат Шандиа, провожая сына в путь, сказал: «Там тебя научат отличать истиное уважение от глупой спеси. У меня не получилось. Или вернешься достойным сыном рода, или сгинешь от стыда».

Навиат сидел, смотрел на синеглазую девушку, знавшую его отца молодым. И медленно бледнел. Они же не люди. Ведь слышал – нет у них слуг, зато маги – в лучшем случае через одного… Как же он так оплошал?

– Эй, зелененький, – примирительно подмигнула девушка. – Меня зовут Оса. Пойдем, покажу тебе городскую конюшню. Туда вы уведете лошадок. Потом я укажу тебе дома, где обычно селят послов и прочих пришлых. И, боюсь, в трактир тебя больше не пустят, ты слишком плохо воспитан. Бедняжка Ромат, такое горе – спесивый сын…

– Госпожа, – поклонился воин ажарской стражи, – мы не задержимся, наше дело доставить его сюда.

– Утром поедете, – очнулась «служанка». – Отдохнете, покушаете, и никак иначе. К ночи распогодится, так что не спорьте.

– Благодарствую, – поклонился воин и снова сел к столу.

Исмаат слышал странный разговор уже с порога, Оса тащила его усердно и быстро, не слушая возражений. Слуги ажарского посла поклонились ей, пропустили, разобрали коней и повели следом. За спиной уже грянуло новое дикое двустишие:

– Неуютно у вас, – пожаловался Навиат. – Дворец в запустении.

– Дурак ты, – грустно вздохнула Оса. – У нас уютно. Только пустозвонов тут не любят. Чуть не испортил нам королевскую поздравительную дразнилку. Кто тебя учил орать в чужом доме, не представившись толком, не поклонившись, не узнав имя хозяина, не сказав приветствия крову, приютившему в дождь?

– Отец чтит глупые старые обычаи, – усмехнулся исмаат. – Я вырос при дворе, я их не усвоил.

– Жаль. Твой папа приехал сюда и сразу был принят королевой, – вздохнула Оса. – Именно оттого, что умел уважать чужой обычай и не выпячивать себя, как главное сокровище мира. Ну детеныш неразумный, добрались. Вот конюшня. Там, видишь, в садике, – дома. Селись в любой.

– Благодарю, – решил попытаться примириться с советами посол.

– Вот, уже лучше, – одобрила Оса. Задумчиво глянула на сына Ромата. – Ладно, из уважения к твоему отцу скажу. Завтра утром, дурак ты эдакий, оденься попроще и вежливо жди на пороге, когда Ольви выйдет. Извинись, она возмутительно добрая. А то королева Сэльви вернется со дня на день. И если она узнает, что ты на ее дочку орал… – Оса развела руками. – Не обессудь. Будешь зимовать пеньком. Это плохо, придется двустишие переделывать. Как мы впихнем в размер «четыре пенька сухих», а?

Навиат охнул и пошатнулся, кое-как удержался, ткнувшись плечом в конский бок. Это что же получается: его угощала сама принцесса?! Синеглазая кивнула, невесело усмехнулась, отвернулась и пошла назад, к трактиру. Исмаат остался стоять и судорожно соображать: есть ли у него еще шанс вернуться домой достойным сыном рода? Или самое время сгинуть тут. Хорош посол. Лучше некуда. Ему всего-то велели передать королеве подарок ко дню рождения и испросить разрешения зимовать у эльфов. А он, получается, едва не получил второе – но уже в роли бессловесной деревяшки.

Весь вечер Навиат тоскливо смотрел в окно, не решаясь покинуть дом. В загадочном трактире, где принцесса угощает сама и, похоже, всех без разбора, шумели от души. В сумерках там стало тесно, подтянулись гномы, несколько столов выволокли на улицу, споро натянули навесы. «Там, на поляне, было очень даже уютно», – признался себе посол.

Утром Навиат до зари ушел в лес и сел там под огромным гостеприимным дубом – думать. Род Шандиа древний, славный и позора не знал никогда. Он опорочил имя Шандиа и, возможно, разрушил уважение эльфов к Ажару. А без вечных вообще-то плохо. Кто позаботится о виноградниках, кто заговорит зимние лавины и весенние грязевые сели, угрожающие горным долинам, кто обновит заклинание негасимого огня в прибрежных маяках?

Юноша тяжело, со всхлипом, вздохнул и еще раз изучил кинжал. Казнить себя – вроде бы и не позорно. Но отец бы точно не одобрил. Получается, ему снова не по силам оказалось принять чужое порицание. Но как идти к принцессе, что говорить?

– Здравствуй, путник, – вынырнул из-под веток орешника незнакомец.

Навиат улыбнулся и вежливо поздоровался в ответ. Приятно видеть нормального человека. Явно воин – мечи у него за спиной уложены для пешего похода. Рукояти не украшены, может, и не знатного рода… Одет на северный манер, такие куртки в моде у купцов из далекой Леснии. И сам не южного типа – волос светлый, глаза пронзительно-зеленые. Рослый, крепкий, уши… короткие. Даже слишком, пожалуй. Но – не эльф, те полегче в кости и лицом красивее. Может, купец, тогда, пожалуй, он надоумит, как у местных прощение выпросить?

Посол еще раз тяжело вздохнул и изложил свою беду. Северянин выслушал внимательно, сел рядом, задумался ненадолго.

– Шутник твой папа, это точно. Ничего не объяснил. Впрочем, свой ум тебе уже полагается заиметь, не мальчик. Спасибо, непоправимой глупости не учудил. У эльфов, да будет тебе известно, самоубийство – величайший грех.

– Ох…

– То-то и оно – «ох», – согласился зеленоглазый. – Здесь все просто, Навиат. Ошибся – исправляй сам. Иди проси прощения. Думаешь, Ольви сейчас весело? Она первый раз за маму осталась, королевой, так у нее посол сперва грубит, а потом пропадает в лесу… Иди, не съест она тебя.

– А вдруг – в пенек? – выдал главный страх исмаат.

– В пенек? – рассмеялся незнакомец. – Да глупости, за две сотни лет такое всего-то раз случилось. Послы были из Рэнии, и они пытались королеве предложить деньги и что-то еще за посредничество в деле с гномами. Грязная история.

– Рир! Рир, у меня же нервы, они того – на пределе! – раздался далекий крик. – Где скатерти, следопыт ты мой недобитый? Бегать разучился?

– Извини, исмаат, это меня, – подмигнул воин. – Побегу, пока самого пеньком не сделали. Ты извиняйся в темпе, королева до трактира вот-вот доберется.

Ажарский посол кивнул, убрал кинжал и решительно направился к трактиру просить прощения. Это оказалось не так трудно, как он себе представлял. Принцесса Ольви-а-Тэи выслушала, охотно согласилась считать вчерашние слова ошибкой посла, не распространяя их дурное звучание на весь Ажар. И даже позволила остаться на зиму. Правда, велела отослать домой всех слуг. Пояснила: у эльфов не принято пользоваться чужими руками для повседневной работы, если сила и здоровье позволяют.

– А что за подарок прислан королеве? – уточнила она.

– Да странный он, – смутился посол. – Отец так решил. Черенки сортового винограда. Только где его в вашем лесу выращивать? А надо бы укоренить как раз теперь, до больших заморозков.