Безрассудное желание - Фенн Хелена - Страница 11

Рут чувствовала себя загнанной в угол, и это ей явно не нравилось.

— Я не могу лететь неизвестно куда с мужчиной, которого практически не знаю.

— Ага, но вы хотите узнать меня поближе, не так ли?

Такой вопрос, заданный любым другим мужчиной, показался бы дерзким и непристойным. В устах Хэнка это, как ни странно, прозвучало вполне прилично и даже лестно.

— Хочу, — неохотно призналась Рут.

Хэнк впился в ее губы, и Рут словно током ударило. Она почувствовала какое-то неестественное возбуждение, тело жаждало ласк, но Хэнк с сожалением отстранился.

— Мне, наверное, лучше уйти, пока не поздно. Возьмите с собой одежду для теплого климата и вечерний туалет.

Оставшись одна, Рут подумала, что Хэнк не сомневался в ее согласии на поездку. Вообще во всем, связанном с Хэнком, чувствовалось нечто фатальное. Она вышла на задний двор и долго стояла, глядя на раскачивающуюся на ветру старую покрышку.

— Остин! Где ты?! — требовательно воскликнула она. — Ты нужен мне. Я хочу с тобой посоветоваться.

Ответом ей был шелест листьев, да легкий запах ее любимых лилий.

— Остин! Это важно, — настойчиво взывала Рут. Она отлично понимала, чем все кончится, если поездка с Хэнком состоится. Остин был ее единственным мужчиной. Перспектива близости с другим пугала Рут.

— В чем дело, дорогая? — услышала она приятный женский голос. Это была соседка, миссис Петерсон. Пожилая женщина стояла у забора в соломенной шляпе с широкими полями и секатором в руках.

— Я просто… — Рут выдавила из себя улыбку. — Я думала вслух, миссис Петерсон. Как вы себя чувствуете сегодня?

— В последние дни меня совершенно замучил артрит, — пожаловалась старая леди. — А в остальном неплохо. А как вы, дорогая?

Мне мерещатся призраки, и я собираюсь лететь на другой конец света с совершенно незнакомым мужчиной, а в остальном я вполне нормальна, мысленно ответила Рут.

— Стараюсь занять себя делами, — сказала она вслух.

Рут вспомнила, что миссис Петерсон обожает белые лилии, и Остин время от времени дарил ей букеты. Сломав несколько цветков, она подошла к забору и молча протянула их соседке и другу.

Миссис Петерсон просияла от восторга, и Рут с горечью подумала, что сегодня она впервые за полгода заговорила с этой одинокой пожилой дамой, которая так много сделала для нее после смерти Остина. Соседка часто оставалась с детьми, готовила им еду, часами выслушивала горькие жалобы Рут на свою судьбу. Она никогда не забудет первое Рождество после кончины Остина. Жизнь казалась Рут не имеющей смысла, и праздновать было нечего. Миссис Петерсон пришла тогда на кухню и, засучив рукава, вместе с детьми принялась готовить яблочный пирог.

— Пойду поставлю их в воду. — Соседка счастливо улыбалась. — Не знаю, почему я сама не разведу лилии? У моего мужа была аллергия на эти цветы, но уже двадцать лет, как его нет, и я не думаю, что теперь что-либо может заставить его чихать.

Остаток дня прошел в уборке второго этажа. Рут несколько раз открывала платяной шкаф, но тут же говорила себе, что ей совершенно незачем укладывать вещи и что она никуда не поедет. В конце концов она сходила в кладовую и принесла чемодан.

Но и теперь Рут продолжала убеждать себя в том, что чемодан ей нужен для того, чтобы собрать Памелу и Тони в поездку в Техас. Однако к тому времени, когда к дому мягко подкатил серебристый «мерседес» старших Шерманов, чемодан был наполнен ее летними нарядами.

Вместе со свекровью они быстро покидали детские вещички в два саквояжа. Верджил была привлекательной женщиной, тщательно следившей за собой, и потому выглядела значительно моложе своих лет. Умные глаза и интеллигентное лицо придавали ей особую, утонченную прелесть.

— Как прошел вечер с Хэнком? — как бы между прочим спросила Верджил, застегивая саквояж Памелы.

Рут старательно прятала глаза от пытливого взгляда Верджил. Она уже не раз задумывалась о реакции свекрови на тот факт, что ее невестка завела роман.

— Он мне нравится, — как можно беспечнее ответила она.

— Такой мужчина, как Хэнк, не может просто нравиться, — засмеялась Верджил. — Либо он совершенно неприемлем, либо женщина от него без ума.

Догадывается ли Верджил, к какой категории отношусь я? — подумала Рут, чувствуя, как ее лицо заливает краска.

— Мне кажется, Остин любил Хэнка, — заметила она и, подхватив саквояжи Памелы и Тони, быстро, чуть не бегом направилась к двери. Собственно говоря, торопиться было некуда, и Рут с досадой подумала, что свекровь, наверное, догадалась, чем вызвана такая поспешность.

Проводив детей, Рут некоторое время как неприкаянная слонялась по комнатам.

Час спустя появился Хэнк, выглядевший в своем идеально скроенном костюме цвета морской волны сошедшим с обложки журнала мод. Заметив стоявшие в холле чемоданы, он одобрительно хмыкнул.

— Поехали, — сказал он, беря по чемодану в руки. — Кому оставить кота вы, наверное, договорились?

— Моя соседка миссис Петерсон возьмет Фиша к себе, — ответила Рут, все еще не веря до конца в то, что способна на безрассудные поступки. Она считала себя рациональным и практичным человеком. В ее чековой книжке всегда все сходилось до последнего цента, каждая вещь в доме знала свое место.

Окинув взглядом ее простое хлопчатобумажное платье, Хэнк одобрительно улыбнулся и сказал:

— Ну что же, тогда в путь?

Пока они ехали на взятой напрокат машине в аэропорт, Рут всю дорогу нервно кусала губы. Один раз она даже незаметно взялась за ручку двери, раздумывая, не выскочить ли у ближайшего светофора, пока не поздно.

— Наверное, вы привыкли иметь дело с женщинами, которые ведут себя так, как я сегодня? — стараясь настроить себя против Хэнка, заметила она.

— А как вы себя ведете? — недоуменно спросил тот, подруливая к стоявшему рядом с частным ангаром небольшому изящному самолету.

— Я хочу, чтобы вы знали: мне совершенно не свойственно такое поведение, — настойчиво повторила Рут, когда Хэнк, обойдя машину, открыл ей дверцу.

— Это одно из ваших достоинств, которое делает вас неотразимой, — искренне улыбнулся Хэнк.

Не такое уж это достоинство, подумала Рут, когда женщина, уже побывавшая замужем и имеющая детей, строит из себя недотрогу. Наверное, Хэнк только и думает о том, как бы избавить ее от такого достоинства. Да, впрочем, и сама она не прочь лишиться этой сомнительной ценности.

Пока пилот прогревал двигатель, Хэнк познакомил ее с внутренним устройством самолета. Сначала показал прекрасно оборудованную небольшую кухню, потом предложил опробовать обшитые кожей широкие удобные кресла, вращающиеся во все стороны. Наконец, в самолете был даже бар. Впрочем, от одной мысли о сочетании спиртного и воздушных ям Рут стало не по себе.

— Туалет в хвостовом отсеке, — закончил экскурсию Хэнк. — Устраивайтесь поудобнее.

Удобнее Рут сейчас было там, где она почувствовала бы себя в безопасности от самой же себя. Открыв первую попавшуюся дверь, она увидела ванную комнату. Хотя Рут росла в достатке, роскошь этого помещения поразила ее: позолоченные краны и вешалки, обшивка под мрамор и умопомрачительный дизайн.

— У вас чудесная ванная комната, — произнесла она первое, что пришло в голову, тут же пожалев о сказанном. Нельзя было даже вообразить большей банальности.

— Спасибо, — хмыкнул Хэнк, пристально глядя на Рут. Казалось, он мысленно раздевает ее, неспешно снимая один предмет одежды за другим. Но при этом в его взгляде не было ничего циничного, только нежность и восхищение. И, конечно, сила. Сила властного, знающего себе цену мужчины, но в то же время лишенного самоуверенности, свойственной людям с сильным характером, но ограниченным интеллектуально.

— Проверка закончена, сэр, — раздался в громкоговорителе голос пилота. — Нами получено разрешение на взлет.

Подойдя к стойке бара, Хэнк нажал кнопку переговорного устройства и сказал:

— Прекрасно, благодарю вас.

Вернувшись к гостье, он мягким движением усадил ее в кресло и сам застегнул страховочный ремень. При всей невинности его движений Рут воспринимала их чуть ли не как любовные ласки.