Архимаг. Колдовская война [трилогия] - Рудазов Александр - Страница 220

Но Логмир Двурукий и офицер вражеской армии все пили и пили, с каждой совместной чашей становясь закадычными друзьями.

— У-у-у, Кентаврида!… - с важным лицом протянул поручик, услышав, куда направляется собутыльник. — Не ходи туда, там… ик!… там…

— Плохо?…

— Да нет…

— Скучно?…

— Да нет…

— Не наливают?…

— Да нет… Там… о!… Там кентавры!… - наконец вспомнил поручик. — Мы недавно одного такого поймали… кентавра!… Шпион!…

— Шпион?!

— Ну!… Еще и девка с ним была… молоденькая совсем…

— Девка-кентавр?! Эта… кентавриха?! А правда, что у них не только титьки, но еще и вымя коровье?!

— Вранье! — уверенно заявил серый. — Хотя я ни одной не видел.

— Ты ж сам сказал, что вы одну поймали! Обманываешь, мурло серое?! Логмира обманываешь?! Как есть сука!

— Не, поймали-то мы мужика… кентавра. А девка с ним наша была… то есть, не наша. Ларийка. Или даже рокушьянка, не знаю. Шпионка!… тоже.

— А-а-а… И чего с ними сделали? Убили, что ли?

— Да не, хуже… — на глазах помрачнел поручик. — Отправили в Промонцери Юджери…

— Во как!… а это что?

— Цитадель Страха!… - перевел на ларийский поручик. — Личная крепость повелительницы Турсеи! Туда всех… шпионов, террористов, бунтовщиков, еретиков, мятежников… всех.

— Во как!… а где она?

— Повелительница Турсея?… Там же, в Промонцери Юджери… должна быть…

— Да не. Крепость сама где?

— Да недалеко… ик!… В Симбаларе… в столице… где раньше главная ларийская тюрьма была… а тебе зачем?

— Я ее спасу! — решительно объявил Логмир.

— Кого?… - залупал сонными глазами серый.

— Девушку!

— Зачем?

— Я герой! — пьяно ударил себя в грудь Логмир. — Я должен спасать девушек, попавших в беду! Особенно если они молодые, красивые и дают!

— А кентавра?

— А кентавра пусть хабы спасают, — отказался Логмир. — Ну ты представь, что это за песня будет — про героя, который спас кентавра! Да еще и мужика! Это уже не герой, а скотомужеложец какой-то! Нет уж, кентавра я если и спасу, то только заодно — если по дороге будет. На нем и добычу везти можно… Там пограбить-то будет что, а?… Ась?…

— Му-бу-бу… — пробормотали откуда-то снизу.

Логмир Двурукий прервал пламенную речь и досадливо обнаружил, что собутыльник свалился под стол и теперь валяется там с блаженной улыбкой во всю харю. Неудивительно — он еще до совместной пьянки успел хорошо набраться.

— В битве человека и вина победило вино! — громогласно объявил великий герой. — Эй, хозяин, отнеси меня в комнату! Логмир желает спать!

Ночь промелькнула, как одно мгновение. Свалившись на невероятно грязную, пропахшую потом и клопами постель, Логмир тут же отрубился. Разбудило его ласковое летнее солнышко, с трудом продравшееся сквозь пыльное стекло.

— У Логмира похмелье… — пожалел сам себя закатонец, держась за голову. — А и выпил-то вроде самую малость… Не иначе толченых поганок в вино подмешали… мужеложцы…

К счастью, трактирщик оказался мужиком понимающим. На столе уже ждала чашка с настоем чайного гриба. Хороший напиток, кисленький такой. А главное — отлично помогает от похмелья.

— Ф-фух!… - с размаху опорожнил чашку Логмир.

Нога уже почти не болит. На Логмире всегда все заживало быстро — на то и герой. Он сорвал вчерашние тряпки и задумчиво воззрился на причудливый шрам под ними. Похоже на корону со множеством зубцов.

Даже красиво, если подумать.

— Эй, еще крепкого вина и повязок почище!… - потребовал герой.

Дверь резко распахнули. Но не для того, чтобы принести желаемое. На пороге высится вчерашний поручик — угрюмо хмурящийся, с налитыми кровью глазами. За ним толпятся мушкетеры.

— Именем Совета Двенадцати, ты арестован, чужак! — объявил серый. — Сейчас ты пойдешь с нами! В случае оказания сопротивления будешь убит на месте!

— За что это вдруг?! - поразился Логмир.

— По подозрению в шпионаже и незаконном пересечении границы. Поднимайся и следуй за мной.

— Ну надо же… — обиделся герой, не двигаясь с места. — А почему ты вчера был такой добрый и веселый, а сегодня такой злой и мрачный?

— Вчера я пьяный был.

Логмир грустно вздохнул, неохотно поднимаясь на ноги. Руки привычно потянулись к Рарогу и Флейму, но… на месте их не обнаружили.

— Это ищешь? — указал на катаны в руках ординарца поручик. — Твои сабли были конфискованы еще вчера вечером.

Он благоразумно умолчал о том, что конфисковали их не его люди, а трактирщик Фоллихани. Не стоит трепаться о том, что весь взвод вчера был пьян в сосиску и любой враг Серой Земли — да вот хоть этот краснокожий шпион! — запросто мог их разоружить и повязать.

Хорошо, что среди ларийцев есть такие достойные люди, как этот трактирщик. Вот благодаря им в Ларии постепенно и налаживается нормальная жизнь. При новом, единственно правильном режиме всеобщей свободы, справедливости и магократии.

Шеи Логмира коснулась офицерская шпага. Тот чуть скосил глаза и медленно проговорил:

— Скажи мне только одно — насчет девушки и кентавра ты вчера говорил правду, или как?

— Я ни слова не помню из того, что говорил вчера, — мрачно признался поручик.

— Ну, тогда извини… — сожалеючи мотнул головой Логмир.

В комнате словно сверкнула вспышка молнии. Рука со шпагой дернулась — но на месте закатонца уже зияет пустота. Сотая доля секунды — и враг уже переместился за спину поручика, нанося резкий удар локтем в шею. Серый сдавленно хрюкнул и согнулся, роняя клинок.

Мушкетеры подались назад. Из ножен потянулись шпаги. У серых их носят все рядовые — в дополнение к основному оружию.

Но ни одна шпага не успела покинуть ножны. Из комнаты вынесся настоящий буран в человечьем обличье. Логмир двигался так быстро и пронырливо, что его даже не успевали увидеть.

Удар коленом в живот ординарцу — и тот скрючивается, не успевая даже сообразить, что происходит. Толчок в грудь ближайшему солдату, чтобы не мешался, резкое крученое движение — и в руках Логмира вновь бессменные катаны.

Рарог и Флейм заработали с частотой комариных крыльев. Фшшуууууухххх!… и сразу шестеро мушкетеров валятся распаханными надвое. Человек-молния мелькает то там, то здесь, с кривой усмешкой полосуя серокожих одного за другим.

Через полминуты Логмир удовлетворенно замер, окидывая побоище взглядом. Плечо саднит — один из мушкетеров все же сумел его задеть. Слишком уж тесно, совершенно нет пространства для маневров.

Но в итоге он, как обычно, вышел победителем. Две с лишним дюжины мертвых и тяжелораненых.

— Ничего так получилось, — сладко потянулся Логмир. — Неплохая гимнастика с утра…

— Единый Дух, спаси и сохрани!… - в ужасе возопил трактирщик Фоллихани, поднявшийся на шум. — Какой ужас, зеньор, что же вы наделали?!

— Да ну, чего я-то… — скромно потупился Логмир. — На кой хаб лезли-то, спрашивается? Я бы их первым не трогал, мамой клянусь!

— Но они мертвы, они все мертвы!!! - заревел раненым уррогом Фоллихани. — Что же мне теперь делать?!

— Что делать, что делать… Похорони их. А то вонять начнут.

Моав Ехидна зевнула, закрываясь ладонью от бьющего в глаза солнца. Опять не удалось как следует выспаться — ночью привели очередного заключенного, а тот оказался до жути шумным. Распевал песни, горланил что-то на дикой смеси рокушского и альберийского…

Хорошо хоть, под утро утихомирился. Теперь наконец-то можно вздремнуть — все равно больше заняться нечем.

В дверях зазвенели ключи. Пожилой капрал внес поднос и добродушно пробасил:

— Ваш завтрак, зеньора колдунья. Яйцо с двойным желтком, гляньте-ка!…

— Спасибо, Манрыкан, — приветливо улыбнулась тюремщику Моав.

Учитывая заслуги перед короной, камеру ей предоставили весьма комфортабельную. Кормят тоже очень неплохо. Но выпускать пока что и не думают. Снятие ошейника тоже не обсуждается. Как бы там ни обернулось, она по-прежнему пленная серая колдунья, оранжевый плащ.