Третий фланг. Фронтовики из будущего - Вихрев Федор - Страница 32

— Катюша, мы тут немного намусорим?

— Да пожалуйста, — ответила Зеленко, — мы подметем. Одуванчики собирать?

— Если вас это не затруднит.

Больше, кроме сочных матюгов, ничего разобрать я не смог. С неба начали падать самолеты. Причем так резво, что напрашивалось сравнение с компьютерными играми. Все упавшие, которых удалось рассмотреть, имели характерно изогнутые крылья и «штаны». На боевой курс ни один из пикировщиков так и не вышел. Сколько их улетело и сколько наших – разобрать не удалось, но шестнадцать столбов дыма были видны явно. Разведчики, разделившись на четыре группы, ушли собирать «одуванчики».

Вновь послышался гул с неба. По рации спросили: – Катенька, вы нас не заждались?

— Опаздываете, мальчики, — ответила Зеленко.

— Постараемся искупить качеством работы.

— Мальчики, даю красную ракету. За пригорком на зюйд-вест-вест от меня цель.

— Принято. Ракету вижу. Работаем.

Девятка Су-2 устремилась к холму. Четыре ЛаГГ-а крутились заметно в стороне. Что происходило на обратном склоне, мы не видели, но, судя по звукам и количеству дыма, поработали штурмовики неплохо. Когда они нас покинули, немцы даже не предприняли попыток атаки. Вернулись разведчики с подарками.

— Тринадцать-один! До двух не доползли – там немцы крутились уже, — доложил старшина, командир группы.

— Наш жив?

— Да. Катерина Ивановна уже на чай к себе затащила.

— Немцев сколько насобирали?

— Один гауптман, три обера, два просто лейтенанта, фельдфебель. Рядовых в плен не брали – отстреливали на месте. Еще одного обера пристрелили – ранен был серьезно.

— Благодарю за службу, старшина.

— Служу трудовому народу.

Я перебежал к машине Зеленко. Летчик, стоявший рядом с броней, отставил кружку и представился: – Лейтенант Говоров.

— Капитан Бондаренко, — ответил я.

— Жив-здоров?

— Да, только «рояль» сломали.

— Какой рояль? — опешил я.

— Да мы так ЛаГГ называем иногда. За то, что лаком покрыт.

— Тебя одного высадили?

— Да, не повезло. А вернее, сам виноват…

— …Пятнадцать-один? — не поверил я.

— Наших точно одиннадцать ушло, правда, один с дымом, — подтвердила Екатерина.

— Немцы «лаптей» без прикрытия послали? — Я удивился.

— Нет, километрах в тридцати в сторону фронта шестерка капитана Покрышкина связала боем прикрытие, — доложила старший лейтенант, — результатов не слышала.

— Катюша, отвечаешь за «одуванчика». Держи при себе, пока не подойдут основные силы.

— Не бойся, не потеряю! — наконец-то перешла на «ты» авианаводчица.

Степан

— Товарищ капитан, тут представитель с тбилисского завода. Командующий приказал к вам направить, — доложил дневальный.

— Разрешите, Степан Алексеевич? — В комнату вошел человек невысокого роста в гражданском костюме.

— Проходите. Так, а что у нас с тбилисским заводом?

— Мы привезли для войсковых испытаний две пары истребителей на базе ЛаГГ-3. Одна – с 37-мм пушкой и двумя ШКАС-ами, другая – с моторами воздушного охлаждения и двумя ШВАК-ами на капоте, и двумя УБ в крыльях. Все – с кабинами нового типа. Командующий воздушной армией сказал, что вы определите, в какую часть их передать на испытания. С каждой парой будут наши технические специалисты.

— Что за кабины?

— Каплевидные фонари, с большой площадью стекла и тонким переплетом. Фюзеляжи с заниженным гагротом, для лучшей обзорности. Бронеспинка и бронезаголовник, естественно. Новая ручка управления и РУД. Винт с плавно изменяемым шагом с автоприводом от РУД.

— РУД? — Рычаг управления двигателем, или сектор газа, — пояснил кто-то из присутствовавших рядом летчиков.

— Ясно. Пара с тридцатисемимиллиметровыми пушками пойдет к подполковнику Шестакову, а вот вторая… Понимаете, у нас не так много частей вооружено самолетами с моторами воздушного охлаждения. И полк, вооруженный И-16, вам явно не подходит, так ведь? Но тогда остается только прикомандировать к группе Су-2 и, — предупреждая возражения, — я понимаю разницу между штурмовиком и истребителем, но поймите, просто больше некуда. Жаль, очень жаль. Машины интересные. Но пока им придется полетать в непосредственном прикрытии штурмовиков.

Вот уже почти полчаса, прошедшие после воздушного боя, мы ждали атаки. За холмом продолжали изредка хлопать взрывы. Немцы не показывались. Это настораживало. Из-за лесополосы по дороге со стороны тыла, километрах в пяти от наших позиций, началось какое-то движение. Ветер донес характерный рык с подсвистыванием. Я знаю только три машины, чьи двигатели так звучат. Две из них спешили на помощь нашей «собачьей своре». Первой шла САУ-203-«Штурм», за нею в бинокль я различил «Горыныча», за ними ехал еще кто-то большой и страшный, неразличимый в снежной пыли.

Фашистам очень не повезло: они пошли в атаку именно в этот момент. Пролетающий невысоко над головой восьмидюймовый снаряд издает своеобразный звук, от которого хочется зарыться метров на десять в землю, свернуться калачиком и затихнуть. А уж какой эффект дает приземление этого снаряда, описанию цензурной лексикой не поддается. Это был лаки-шот! Прямое попадание в «четверку». Шедший метрах в тридцати слева от нее Lt.38 перевернуло на крышу, а «тройке» справа сорвало башню, которая, отлетев в сторону, проломила боковину Sd.Kfz.251.

— Мужики! Мы так совсем без добычи останемся! Выбор цели самостоятельно! Огонь! — заорал я.

Дальше весь бой слился в череду выстрелов и поиска цели. Когда тяжелый отряд из «Штурма», «Горыныча» и чуть отставших СМК и Т-100 поравнялся с нами, на этой стороне холма живых немцев уже не было. А вот за ним все еще слышались редкие выстрелы.

Из люка «Штурма» показалась голова Мындро.

— Зверь машина! — прокомментировал он. — Только по ушам бьет сильно! Как у вас дела?

— Один «барбос» разбит. У второго – попадание в двигатель. Пока может использоваться как неподвижная пушка. Остальные в порядке. Пост ВНОС в норме. По личному составу необходимо уточнять, — доложил я, оглядев позиции. — Снарядов почти нет, товарищ генерал-майор.

— Ясно. Оставляешь по четыре снаряда на ствол. Остальное в две машины, которые вместе с постом ВНОС идут за мной. Летчик остается с тобой. Ждете тыловую колонну здесь. Снаряжаетесь, передаете поврежденные машины и догоняете нас по этой дороге.

— Есть!

Перекидать остаток снарядов в две машины – дело пяти минут. Колонна ушла, а мы остались ждать наши тылы.

…Прошел уже час после отъезда тяжелых танков, а тыловой колонны все еще не было. Мы переместились за холм, где встретились с экипажем сильно поврежденного Т-34М. Еще один такой же сгорел полностью. В ожидании подхода снабженцев мы облазили немецкую технику, которой здесь оказалось очень много. Правда, большая часть годилась только в переплавку. Однако нам удалось найти исправный «Блитц» и пару мотоциклов с колясками. Коллекция пленных пополнилась тремя офицерами и десятком солдат. Раненых врагов, не способных самостоятельно передвигаться, добили на месте.

Покачав крыльями, над нами прошел ЛаГГ, еще три встали в круг на большой высоте. Мы тем временем собрали несколько исправных немецких пулеметов с боекомплектом и распределили по одному-два по «барбосам», чтобы отпугивать дурных летающих немцев. Может, реальной пользы и немного, но хоть спокойно целиться не дадим, если штурмовать прилетят. А с востока послышался шум моторов. К нам шли пять бипланов. Первый, Р-5 приземлился с ходу, остальные сделали по кругу над нами, выбирая место. Пятый самолет садился очень долго, им оказался Р-Z, обладавший лучшими летными, но худшими посадочными характеристиками по сравнению с остальными. Привезли снаряды и немного бензина.

Дозаправившись и пополнив БК, мы на максимальной скорости устремились догонять основные силы, а экипажи подбитых машин и пленные остались ждать задерживающуюся колонну.

— Товарищ капитан, к вам посыльный из штаба авиации Черноморского флота!