Третий фланг. Фронтовики из будущего - Вихрев Федор - Страница 31

— Слушай, Саня! А почему самоходки «барбосами» обозвали? — спросил молодой Недорубов.

— Ну, я знаю, что у немцев в разработке «кошки» Тигр, Пантера, ну и Пума для полноты коллекции, Слон и Носорог, да и еще всякое зверье… СУ-152 так и будет «зверобоем», а АСУ-шка – «барбосом» – не загрызет, так хоть погонять может, пока не подойдут «большие парни с большими х…», ну, с пушками в общем.

— А почему Зеленко от тебя бегает?

— Не заметил ничего особенного. Замужем она. Я по чужим огородам принципиально не лазаю.

— У тебя вообще эмоции бывают? Такое впечатление, что нет.

— Бывают. Только снаружи это не всегда видно.

— А страх?

— За себя – нет. — Кончился на дороге между Шатоем и Итум-Кале в апреле 2001-го. С тех пор и везет в ситуациях, где есть опасность для жизни. — Лучше послушай, что в газете пишут: «Из состава Юго-Западного фронта выделена группа войск под командованием генерал-полковника Карбышева, дислоцированная на Крымском полуострове. Новое соединение получило наименование Крымского фронта. Части и соединения фронта форсировали строительство укреплений. В связи с участившимися случаями бандитизма в тылу Крымского фронта, силами НКВД при поддержке подразделений действующей армии начата контртеррористическая операция на полуострове», — зачитал я.

— Где они слов таких набрались? — удивился Соджет.

— Да я в разговоре называл Карбышеву, в качестве ругательства. Когда про Чечню рассказывал. Видимо, он и ввел понятие, а за ним и другие повторили.

Степан

Работать приходилось сутками. Сформировать новые подразделения, связать в общую сеть имеющиеся, разместить прибывающий личный состав, проверить технику, организовать разведку и т. д., и т. п., продолжить по вкусу. А еще – приучать военных к мысли, что колонна идет только с зенитным прикрытием. И максимально увеличить выпуск ЗСУ-37-1. Пока получалось – находились и люди, и техника. Даже радары выделили – те самые «руски» на машинах. Сформировали и ударную группу из бомбардировщиков и истребителей – будем охотиться на аэродромы немчиков. В итоге получилось нечто, напоминающее ПВО Москвы. Эффективность, конечно, пониже (ну нет у нас такого количества локаторов, средств связи и многого другого), но вполне способны выполнять задачи по координированию имеющихся сил.

Немцы, видимо, решили нас убедить в этом, когда они нанесли удар двумя пополненными танковыми группами при активной поддержке с воздуха. Вернее, она сильно старалась быть активной, но получалось не особенно. В воздухе заварилась каша с неясным результатом. Ибо немцы оказались не готовы к столь скоординированным действиям наземных и воздушных сил, а у нас вылезла уйма недоработок и недоделок в сочетании с головотяпством. Когда-нибудь кто-то из продвинутых историков назовет это, наверное, «воздушным Верденом», и отчасти будет прав, но только отчасти. Почему? Потому, что нашим бомберам и штурмовикам дышалось над немцами заметно легче, чем их «лаптежникам» над нами. Как итог – наземным войскам стало легче отражать удары немцев.

— …Группа пикировщиков, около тридцати машин, курс… скорость… Группа истребителей, двенадцать машин, курс, скорость…

— Группа Покрышкина направлена на перехват. Резервная группа подойдет через восемь минут.

Вот так выглядит бой на командном пункте противовоздушной обороны. Только что шесть машин брошены на перехват почти четырех десятков немцев. Остальные просто не успевают – слишком велико напряжение в воздухе и слишком тяжелы потери. Сил уже не хватает. — Связаны боем с истребителями противника, прорваться к бомбардировщикам не удается!

Черт, хреново.

— На перехват бомбардировщиков вылетела эскадрилья по наведению поста ВНОС мехбригады особого назначения!

Опаньки, а ведь это наши. Плюшкины, блин. Так, взять на заметку – настучать по башке дежурному в центре за то, что до сих пор не доложил о прибытии свежих сил, и скоординироваться с ними.

— Пост «двести четырнадцать-бис» докладывает – в районе боя истребителей отмечено падение четырех самолетов и посадка на парашюте одного человека. Выслана разведка.

— Пост ВНОС бригады докладывает о падении шестнадцати самолетов. Выслана разведка.

— Группа старшего лейтенанта Баранова докладывает о потере одного самолета в районе воздушного боя и вынужденной посадке второго в районе деревни…

Ну, вот и все, еще один маленький (или не очень, как посмотреть) бой закончен. И дежурному настучать не получится, ибо реабилитировался.

— В районе боя истребителей обнаружен летчик – лейтенант Шеин и обломки трех самолетов противника.

Да-а, вот так воюет Покрышкин – шесть против двенадцати, и сбить троих, потеряв один самолет. Это уметь надо!

Стоп-стоп-стоп, уметь да, но… Но почему только ему?

— Связь с центром. Дежурный? Здесь Сергеев, аналитика услышать можно? Здравствуйте, Василь Василич, сколько потребуется времени для подготовки аналитической записки по тактике эскадрильи Покрышкина? Сколько?! Добро.

Так, для разговора с куратором моего слова уже мало, документы нужны. Да и с ними – не факт, что получится. Но если выгорит – то удачные тактические приемы будут все же распространяться быстрее, чем в нашей реальности. Там-то, если я не ошибаюсь, каждый до них сам доходил, а здесь попробуем помочь. И не только в авиации это нужно.

— «Барбосы» под командованием капитана Бондаренко встречают танковую колонну на дороге Херсон-Мелитополь, заставляют врага остановиться и собраться в толпу, разворачиваясь в атаку. Затем по сигналу ВНОС удар наносят штурмовики, и довершает дело сводный танковый батальон. В идеале прорыв надо не просто блокировать, а уничтожить, благо враг не смог провести его массированно.

— Лишь бы летчики успели вовремя…

— Батальон ударит с севера и чуть в тыл врагу, вот здесь, — показал Мындро на карте.

— Почему подставляем самоходки практически в одиночку? — спросил зампотех.

— Потому что с их скоростью есть шансы оказаться на удобном месте раньше немцев. У другой техники этого шанса нет, поэтому и выигрываем время.

— Товарищ генерал-майор, четырнадцать «барбосов», и все? Или что-то еще будет? — уточнил я. — Пост ВНОС и два десятка бойцов разведроты посадите на броню, пусть лыжи возьмут на всякий случай. По данным авиаразведки, у немцев введены в прорыв около полусотни танков и самоходных установок, полтора десятка грузовиков с пехотой и около десятка мотоциклов.

— Песец котенку, хотя мы еще поцарапаемся.

— Вы обязаны не только остановить врага, но и выжить…

— И заставить врага героически гибнуть за свою Родину… — продолжил я.

— Ну, примерно так, — улыбнулся Мындро.

— Есть! Разрешите выполнять?

— Идите! И… — Немного замявшись: – С Богом!

Когда мои коробочки, поднимая снежную пыль, устремились навстречу неизвестности, группа офицеров бригады еще что-то обсуждала.

Прибыв на место, мы успели замаскироваться в небольшом садоводческом питомнике за выложенной из камней невысокой оградой.

— Успели, товарищ капитан? — задал вопрос заряжающий моей машины.

— Кажется, да. Лишь бы теперь немец не заблудился.

Еще минут через десять из-за пригорка показалась колонна. Первыми шли шесть «троек» и «четверка». За ними еще что-то неразличимое в снежном вихре, поднятом первыми танками. Зеленко скрылась в своей радиоточке и принялась вызывать авиацию. Я подал команду: – Как пройдут одиночный куст после изгиба дороги, огонь по порядку слева направо по две машины на танк противника. Двое левофланговых – первый, два следующих – второй и так далее. После поражения первой цели, выбор самостоятельно, огонь по способности.

Мне досталась «четверка». Тщательно ведя прицел за корпусом врага, я ждал, когда лидер дойдет до куста. Стоило первой «тройке» пройти невидимую границу, как раздался слитный залп нашей «собачьей своры». Первые семь танков были обезврежены. Меня очень удивило, что никто не промахнулся. Дальше мы открыли беглый огонь, а противник постарался как можно быстрее скрыться за холмом. В поле нашего зрения осталось восемь подбитых «троек», две «четверки», один Lt.38 и два грузовика. Мы сменили позиции, отойдя метров на пятьсот вдоль ограды параллельно дороге. Минут через двадцать показались три девятки немецких самолетов. Из облаков вывалились двенадцать наших истребителей. Теперь силуэты ЛаГГ-ов я уже ни с чем не мог спутать. Машина Кати стояла совсем близко, и я прислушался к звукам в эфире, не отрываясь от наблюдения за холмом.