Последний холостяк - Крэн Бетина - Страница 75

– Джентльмены его возраста, как правило, не посещают подобных мест, – промолвила задумчиво Антония. – Обычно туда приезжают продавщицы и младшие клерки, решившиеся втайне пожениться…

– А кроме этого, дворецкий вам ничего не говорил? – спросил Ремингтон, теряясь в догадках.

– Еще ваш дядюшка приказал запастись к его возвращению льдом и шампанским. – Маркем побледнел и добавил: – И еще – устрицами…

– Устрицами? – переспросил Ремингтон, заикаясь. – Так-так! Гретна-Грин, шампанское, устрицы… Похоже, что старикан сбежал вместе со своей возлюбленной!

– Не может быть! – вскричала Антония. – Тетушка Гермиона этого не перенесет!

– Не перенесет? – Ремингтон взглянул на нее с неподдельным изумлением. – А с кем, по-твоему, он отправился в это путешествие? Конечно же, с твоей тетушкой!

Теперь побледнела уже Антония.

– Не может быть, – прошептала она. – Нет, я в это не верю! Тетушка не пошла бы на такую авантюру…

И тут ей вспомнилось, что Гермиона уже дважды поступала именно так – сбегала ночью со своими будущими мужьями из дома, чтобы втайне обвенчаться.

– О Боже! – воскликнула она и выбежала из комнаты. Ремингтон догнал ее только на лестнице.

– Куда ты направляешься? – задержав ее, спросил он.

– Я не могу поверить, что тетя решилась на такой безрассудный шаг, не посоветовавшись со мной! Я уверена, что она дома! – выпалила Антония, хотя было ясно, что никакой уверенности в этом у нее нет, коль скоро она собиралась это проверить.

– Я поеду с тобой, – сказал Ремингтон, обеспокоенный ее душевным состоянием и опасаясь, что сложившаяся ситуация пагубно скажется на ее отношении к нему.

Улицы делового центра Лондона в этот час были забиты экипажами, и до Пиккадилли они добирались, как им показалось, целую вечность. Нервы Антонии натянулись до предела, и, как только кеб остановился возле ее дома, она первой выбралась из него и, не дожидаясь графа, побежала к лестнице. Распахнув парадную дверь, она уже с порога стала звать Гермиону, но на ее крики никто не откликнулся. Антония стремительно прошла в гостиную и спросила у сидевших там за рукоделием Поллианны и Пруденс:

– Где моя тетя?

– Не знаю, – смущенно ответила Поллианна. – Я давно ее не видела…

– И я тоже, кажется, со вчерашнего утра! А в чем дело? У вас такой вид, словно вам встретилось привидение! – сказала Пруденс.

– Кажется, она исчезла! – в отчаянии вскричала Антония. – Я должна ее разыскать!

В коридоре она столкнулась с Ремингтоном, вошедшим в дом через распахнутую настежь парадную дверь.

– Она здесь? – спросил он.

Ничего не ответив, Антония побежала по коридору к лестнице. Граф устремился следом вверх по ступенькам, и в коридоре третьего этажа им встретилась Элинор.

– Где тетушка Гермиона? – спросила Антония.

– Рада вас видеть, ваше сиятельство, – промолвила, не сразу ответив, Элинор. – Гермиона мне уже давно не попадалась на глаза…

В спальне тети Антония обнаружила, как ни странно, вовсе не ее, а Дафну Серл и Элизабет Вулворт. Те что-то штопали, усевшись на диванчике.

– Что вы тут делаете? – спросила Антония.

– Тетушка Гермиона велела нам временно пожить здесь, – ответила Элизабет.

– Да, она сказала, что переночует в другом месте, – добавила Дафна.

– И когда же она это вам сказала? – грозно спросила Антония и, подойдя к платяному шкафу, начала рассматривать висевшую там одежду. Затем она изучила содержимое комодов и тяжело вздохнула: сбывались ее худшие предчувствия, многих личных вещей Гермионы не было.

– Вчера утром, – испуганным голосом ответила Дафна. – Она заверила меня, что вы не станете возражать.

Антония молча уставилась на полупустой шкаф, постепенно свыкаясь со снизошедшим на нее откровением.

– Нет, этого не может быть! – простонала она, обнаружив, что в нижнем ящике комода нет ни саквояжа, ни шелкового белья, ни туфель тетушки. Исчезли также украшения, корсеты и духи. Но сильнее всего Антонию потрясло отсутствие на трюмо портретов ее любимых супругов. – Невероятно! – повторила Антония, повернувшись к комоду спиной.

– Да в чем дело? Что произошло? – раздался вопрос Элинор, появившейся на пороге спальни.

– Похоже, тетушка Гермиона сбежала в Гретна-Грин с моим дядюшкой Паддингтоном, – ответил Ремингтон, сдерживая смех.

Элинор ахнула и куда-то побежала, очевидно, сообщать потрясающее известие всем остальным домочадцам. Не находя в произошедшем ничего забавного, Антония с раздражением спросила у графа Карра:

– Как вы можете веселиться в такое время?

– А почему я должен горевать и впадать в уныние? Я нахожу поступок наших старичков прекрасным и достойным подражания! – с улыбкой ответил он и шагнул к Антонии.

Она в ужасе отпрянула, воскликнув при этом:

– А вот я нахожу его омерзительным! Как они могли так поступить в их возрасте… – Не закончив мысль, она выбежала за дверь в коридор. Граф догнал ее и схватил за локоть.

Тем временем вокруг творилось нечто невообразимое. Женщины бегали по всему дому с совершенно ошалелым видом, спрашивая друг у друга: «Это правда?», «А когда это стало известно?», «Неужели они действительно убежали тайно венчаться?»

– Нужно догнать их, вернуть и привести в чувство! – воскликнула Антония, пытаясь высвободить руку. – Это же обычное старческое слабоумие!

– Успокойся, Антония, послушай меня! – продолжая удерживать ее, произнес Ремингтон. – Этого делать нельзя! Они самостоятельные взрослые люди. И уж если они решили пожениться и прожить оставшиеся годы вместе, то дай им Бог счастья и благополучия. Мой дядюшка давно мечтал встретить родную душу и, познакомившись с Гермионой, просто расцвел, вновь ощутил себя молодым.

– Да, он явно впал в детство, – выпалила Антония, – в этом-то и вся беда! Зеленые мальчики нуждаются в опеке, а тетя уже не в силах нянчиться с детьми, она от них устала. Мужья выжали из нее все жизненные соки. После кончины ее последнего супруга она вообще осталась без крова. Так зачем ей, спрашивается, новая обуза?

– Обуза? – раздраженно переспросил Ремингтон. – Вопрос в том, считает ли она так сама! Судя по всему, нет.

– Тогда она просто не ведает, что творит, впав в старческий маразм. У нее сейчас есть и собственность, и личная свобода, пусть и ограниченная, и до последнего времени было достаточно здравого ума. Обременять же себя заботами о новом супруге, оплачивать его счета и отдавать долги ей абсолютно не нужно. У нее есть я и ее подруги, все мы – одна большая семья. Без помощи и заботы она не останется. А вот ненужные хлопоты сведут ее в могилу раньше отмеренного ей Всевышним срока.

Ремингтон отказывался верить тому, что услышал.

– Ты всерьез полагаешь, что, кроме тревог и забот, этот брак ей ничего не принесет? – спросил он. – Так вот, оказывается, что ты думаешь о семейной жизни!

Только теперь до графа дошло, что именно такими и были годы супружества самой Антонии – наполненные тревогой и заботой о мужчине, который был вдвое старше ее.

– Тогда понятно, почему ты шарахаешься от замужества, словно от чумы! Неужели тебе не приходило в голову, Антония, что с моим дядей Гермионе будет веселее жить? В нем она нашла и преданного друга, и приятного собеседника, и заботливого, любящего супруга. К тому же Паддингтон богатый человек и может позволить себе нанять прислугу. Разрази меня гром, но я не могу взять в толк, почему защитница семьи и брака вдруг начала относиться кженитьбе как копасной ловушке! Куда же подевались все твои прежние убеждения? Где твои былые принципы?

– Поговори лучше с моими подругами, сбежавшими ко мне от своих мужей! – воскликнула Антония, махнув рукой в сторону оцепеневших соломенных вдов. – Я выдала всех их за благородных и богатых на первый взгляд мужчин, питавших к ним, как могло показаться, пылкие чувства. И чем же это закончилось? Бедняжки в полной мере ощутили на собственной шкуре и тяготы домашней работы, и горечь одиночества, и отчаяние от осознания своей беспомощности. Нет, я не допущу, чтобы такое случилось и с тетушкой Гермионой. Она заслуживает лучшей доли! Ей будет комфортнее и спокойнее продолжать жить в моем доме, где она окружена любовью и заботой.