Нежное прикосновение - Крэн Бетина - Страница 38

— Мы скрепим наши клятвы? — подсказал он с ехидной усмешкой.

— До т-того, как м-мы поговорим, — пролепетала девушка, запинаясь и чувствуя, что краснеет. Она поняла, что он опять хочет ее поцеловать, крепко прижать к своей мускулистой бронзовой груди… отнести в свою кровать и…

Интересно, насколько тяжел этот самый «супружеский долг»? Другие женщины — куда менее толковые и решительные, чем она, — прошли через это и остались живы. А если судить по шепоту и хихиканью служанок, некоторым интимные обязанности жены даже доставляют удовольствие.

— Поговорим? — переспросил Беар несколько растерянно. — О чем?

Он как зачарованный смотрел на Даймонд, сидевшую перед зеркалом, на ее распущенные волосы, струившиеся по полуобнаженным плечам, и огромные глаза с расширенными черными зрачками и не мог пошевелиться. Падавший сзади свет свечей золотил ее локоны и обрисовывал изящные формы, проступавшие сквозь легкую светлую сорочку. Когда она встала, по телу его прокатилась волна жара. В эту минуту ему меньше всего хотелось разговаривать.

— О финансовых вопросах. Тебе наверняка придется подписать документы, чтобы я могла и дальше распоряжаться акциями. Кроме того, нам надо прийти к некоторому соглашению…

— Хорошо, позже мы все обсудим, — отозвался он и шагнул вперед.

— Нет, сейчас. На мой взгляд, лучше сразу покончить с… — Она отпрянула при его приближении, вскочила на ноги и попятилась к большому окну. — Хочу поставить тебя в известность, что я собираюсь и впредь вкладывать деньги в изобретения и идеи, а также делать благотворительные взносы по своему усмотрению. — Он готов был поклясться, что она дрожит. — А что за чушь ты нес за обедом? Преподать мне урок! Как будто я десятилетняя девочка! Ты слишком нахален, Беар Макквайд.

— К счастью для тебя. — Беар понял: она начала ссору, чтобы оттянуть неизбежное. Этого он не ожидал. Такое поведение выдавало в девушке невинность и неуверенность, что ложилось дополнительным грузом на его и без того отягченную совесть. — Будь я другим, я бы уже покоился в шести футах под землей в каком-нибудь пыльном Бут-Хилле на Западе. А ты бы выясняла отношения с тремя несчастными парнями и губила свою репутацию.

Весь день Беар успокаивал себя, повторяя мысленно, , как молитву: «цель оправдывает средства». А цель этого брака была положительна во всех отношениях. Выйдя за него замуж, Даймонд спасалась от троих неугодных ей женихов, от публичного скандала, от позора и от одинокой жизни, которую она, по ее словам, предпочитала браку с одним из претендентов на ее руку. Беар же, женившись на ней, получал свою железнодорожную ссуду и доступ к стабильной финансовой базе, не унижаясь при этом просьбами.

Если смотреть в самый корень, то их цели были не так уж и различны. Она хотела независимости — он тоже. Он мог обеспечить свободу и ей, и себе. Очевидно, что этот брак являлся логичным и разумным решением абсолютно всех проблем.

Ему оставалось лишь и дальше обманывать Даймонд.

Прогнав эти мысли, он поставил бокалы на ближайший столик, откупорил бутылку и налил вино.

— Я человек, не лишенный здравого смысла, и охотно пойду на переговоры.

Она отказалась от предложенного вина.

— Переговоры? Я не собираюсь вести с тобой никаких переговоров.

— Ну может, я не совсем правильно выразился. — Он передал бокал девушке в руку, и ей пришлось его взять, чтобы не пролить вино. — Но ты же сама предложила прийти к какому-то соглашению. На мой взгляд, это смахивает на переговоры. — Беар сел на диван у окна. — Хорошо, буду говорить начистоту, — заявил он. — Больше никаких бесплатных обедов у парадных ворот.

— Что?

— Это мое первое требование.

— Требование? — она прищурилась. — Какое ты имеешь право…

— Если на минуту оставить тот факт, что я твой муж перед Господом и людьми и законный глава твоей семьи… я так часто спасал твою розовую задницу, что теперь имею полное право следить за тем, как здесь идут дела. — Она отступила назад и с размаху плюхнулась на диван, стоявший возле окна. Беар улыбнулся. — Больше никаких бесплатных обедов у парадных ворот, — повторил он.

— Но эти бедняки…

— Они могут с таким же успехом выстраиваться в очередь за едой где-нибудь в другом месте. Они разбивают лагерь у твоих дверей, чтобы ты чувствовала себя виноватой. И добиваются своего, — он прищурился, — не так ли?

— Мне кажется, это не совсем разумно. — Она скользнула взглядом по его груди и судорожно сглотнула. — Ну ладно, только при условии, что я по-прежнему буду спонсировать…

— Любую миссию или приют, кроме миссии брата Пирпонта. — Он хлебнул вина и заметил, что его взгляд упрямо скользит по ее отороченной кружевом сорочке, которая перекосилась на плечах, обнажив дразнящую выпуклость груди. Брюки вдруг стали ему слегка тесноваты. — Требование номер два: ты публично объявишь о том, что все просьбы, связанные с деньгами — как деловые предложения, так и благотворительные заказы, — должны проходить через кабинеты твоей корпорации.

— Но это нелепая трата времени и сил, ведь я сама…

— Это разумная мера. К тому же призванная тебя защитить. Я не могу все время быть рядом с тобой и выставлять за дверь разных чокнутых изобретателей и ловкачей-бродяжек. — Он допил свое вино и поставил бокал на подоконник. — Люди наконец-то поймут, что им нет смысла окружать тебя толпой на улицах, вытягивать лица и досаждать тебе жалобными причитаниями, а ты получишь возможность принимать более трезвые решения относительно покупки изобретений. Согласна?

— Ну… наверное…

Нагнувшись, он поддел на палец ее бокал и поднял его к губам девушки, заставив ее выпить. Она сделала глоток, почувствовала себя уверенней и залпом выпила все вино.

— Хорошо. — Беар поставил бокал в сторону, рядом со своим. — И еще один момент. — Он подвинулся к ней, не без удовольствия заметив, что она не стала отодвигаться.

— Я слушаю. — Она подняла голову, и Беар заметил в ее обескураженном взгляде страх. Это его поразило. Он еще ни разу не видел, чтобы Даймонд чего-то боялась. Она всегда была упрямой, уверенной в себе и не лезла за словом в карман. Но сейчас в этих манящих голубых озерах плескались слабость и растерянность.

Она не знала, чего от него ожидать, как и от любого другого мужчины, но готова была сдаться на его милость, подарить ему свое тело и свое богатство. Он мысленно дал себе клятву: как бы ни сложилось их будущее, что бы ни было между ними после, но она не должна пожалеть о сегодняшней ночи.

— Робби. — Он провел пальцем по ее плечу.

— Что Робби? — Ее голос был тихим и растерянным — хороший знак!

— Только один десерт. И только тогда, когда он его заслужил. — Беар заметил, что она дрожит, и нагнулся, чтобы вобрать в себя тепло и розовый аромат, идущий от ее дыхания. — И чтобы больше никаких кружевных воротничков, жокейских шаровар и бархатных штанишек.

— Но ему так идет…

— Идет? В этом дурацком наряде он выглядит цирковой обезьяной… — Голос его сорвался. Он помолчал и продолжил тоном пониже: — Я должен заметить… что ты проявляешь гораздо больше вкуса в выборе ночных рубашек, чем в выборе жокейских костюмов для мальчика. Вот эта, к примеру, очень даже эффектная. — Даймонд схватилась за спадавший вырез. Беар поймал ее тревожный взгляд, взялся за ткань под ее пальцами и медленно потянул вниз. — Очень красивый материал, — тихо проговорил он, — не хотелось бы его помять.

Она разжала пальцы, сжимавшие сорочку. Не отрывая от Даймонд глаз, Беар продолжал спускать вниз ткань. Он увидел обнажившуюся часть груди и скользнул пальцами по этому шелковистому холмику, увенчанному бархатным бутончиком.

Он на мгновение перехватил ее поднятую руку, думая, что Даймонд хочет ему помешать. К его удивлению, она протянула руку к его обнаженной груди. Ощутив на своей пылающей коже ее прохладные пальцы, он вздрогнул и испытал волну блаженства. Какое-то время они сидели, одинаково трогая, лаская друг друга и читая в глазах друг у друга все возрастающее чувственное напряжение.