Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 133

Вскоре, полностью готовая к труду и обороне, а переводя на зык собственной ситуации – ко лжи и скрытничеству, я поперлась в свою комнату и, зайдя внутрь, шепотом прошипела:

– Эй, ты как? – ответа не последовало. Я повторила попытку: – Артем, ты здесь? Ты уснул что ли? – я заглянула под кровать, но оттуда на меня взирала темнота и пустота, обожающие тусить вместе и частенько зовущие с собой и молодежь.

С перемежающимися тихими, но истерическими воплями: «О боже, куда ты подевался?» «Да хоть бы ты провалился!« – я перерыла все укромные уголки комнаты и направилась на всех парах дальше исследовать квартиру на наличие моего личного гамадрила.

А если его обнаружили родственники?.. О нет! В голове мгновенно всплыли строчки известной песенки:

«Твой папа оторвет мне башку,

А после и тебе оторвет.

Но мы с тобой готовы к прыжку,

И, значит, твой старик подождет…"41

Д-а-а… Мой папка способен оторвать башку, только если его назвать стариком. А вот что он сделает с Шериком за то, что тот продрых (хотя и не факт, что только дрых) всю ночь в спальне дочки, я даже не знаю… Ну, может словом дурным обзовет и за дверь выставит… Он же у меня пацифист!

Но опасаться все же стоит… Мало ли, а вдруг он срочно решит переквалифицироваться в профессионально ассасина?..

Это, конечно, фантазии, но все равно страхово.

Я обшарила зал и коридор, остановившись около кухни, откуда доносилось веселое шкварчание и добродушный треп, папаня, наверное, Сеньке рассказывает про свой первый архитекторский проект, с которым возится уже несколько недель и все никак не может нарадоваться, что, наконец, может заниматься конкретно своей любимой архитектурой.

Решив убедиться, что моего горе-мужа там нет, я влетела на кухню и так и застыла стоя на одной ноге и с раскрытой пастью.

Просто увиденное зрелище меня сильно впечатлило. Да так, что я чуть не грохнулась, распластавшись на полу коровьей лепешкой.

Благодаря своему неожиданному появлению я имела возможность заценить суперский финт – крепкая рука повара тряхнула сковородку, блин с нее взметнулся вверх где-то на метр, совершил первый и последний в жизни пируэт (Волочкова отдыхает, а Цискаридзе нервно дымоганит в сторонке ментоловыми супер слим) и ровнехонько плюхнулся на место. Крепкой рукой оказалась рука Шера, который вальяжно оперся бедром о плиту и меня не видел, чувствуя себя суперзвездой на Красной дорожке, так как уже нашел своего зрителя в лице малолетнего шкета с необычайным блеском в глазах снимавшего того на камеру. Создавалось ощущение, что облаченный в фартук (!) Артем пытается строить из себя старшего брата.

Я, было, хотела умилиться и растечься липкой лужей на паркете, но вовремя спохватилась и вспомнила об оторванных башках и громким шепотом привлекла всеобщее внимание мужских особей:

– Артем! – парень вздрогнул от неожиданности и чуть не разлил тесто для блинчиков на плиту. – Я же тебя просила не вылезать! A ты… ты вылез! И, мало того, ты х-хозяйничаешь!

– Я готовлю… – отозвался новоявленный кулинарный гений, не воодушевившись моим примером и не переходя на шепот.

Я шикнула на него, а одновременно со мной:

– …завтрак любви! – радостно перебил Артема Сеня.

Мы с муженьком прожгли приколиста убийственным взглядом (ага, одним на двоих, так как оба наших идентичных взора составили прекрасный тандемчик). Но тот ни фига не смутился, лишь залихватски подмигнул и улыбнулся, тряхнув своей рыжей головой. Нет, ну как можно на него сердиться?..

Кажется, это тоже мы с Шером поняли одновременно, потому что моя половинка передумала сердиться синхронно со мной.

– Я готовлю себе пожрать, – безапелляционно заявил он, завидев с каким голодным взглядом я поглядываю на еду. У меня и желудок заурчал, требуя пищи.

Так, стоп. Какая еда? Где все люди, проживающие в этой квартире?!

Я выбежала из кухни и совершила марш-бросок по всем комнатам, в результате которого выяснила, что папы, Егора и Сони дома не было, дядя Максим храпел попой к верху (кажется, чтобы успокоить нервы после вчерашнего ночного происшествия, он принял на грудь и теперь проспит до ночи), а Стас сидел за компом и маньячно пялился на экран, не слыша звуков из вне.

– Где все? И почему он все-таки здесь? – я вернулась в царство Еды и плюхнулась к Сеньке, подвинув того к окну. Тот заявил, что здесь идеальное место для видеосъёмки и я сама должна сеть там, куда хочу его усадить. Я решила не возбухать, зная, что если этому сорванцу и взбредет что в голову, то это надолго. Кажется, из этих же соображений родители не могли лишить младшего ребенка камеры. Хотя, возможно, все намного глубже, ведь у него на каждого из нас имеется обличительный компроматик.

– Спроси у своего… мужа, – ехидно посоветовал мелкий, после того, как репрессии по поводу его переселения к окну были пресечены.

– Хорошо, – буркнула я и повторила свой вопрос Тёме.

– Я же сказал, почему я здесь, – устало отозвался он тоном изможденного учителя. – Мне охота есть!

– Это я уже поняла. Меня интересуют детали! Например, куда все подевались, что ты осмелился вылезти?

– Все расползлись по норам, как тараканы во время включения света на кухне, – я поморщилась от сравнения и мысленно добавила, что жаль, тараканы в его башне никогда не разбегутся, так как проведение туда электричества запланировано после конца света.

– Меня интересует конкретика.

– А меня голые бабы и буфера! Но я же не требую от тебя раздеться! – вспылил поваренок, разглядывая меня с укором.

– Озабоченный доморощенный маньяк! И хам!

– Ха-ха-ха! Я смеюсь тебе в лицо! – возопил Артем, переворачивая блинчик.

Мой умный братишка философски заметил:

– Ты смеешься в «лицо» блину.

– Так, Сенокос, хавалку захлопни, а то не получишь свою порцию, – отрезал Шерхан, которому факт того, что кто-то осмеливается над ним шутить, не понравился.

– А почему у него есть порция, а у меня нет? – почти обиделась я.

– У него ее уже почти нет. Но была, потому что он будущий мужик. А нам, мужикам, необходимо есть, чтобы получать энергию, иначе ни в одном батле не продержаться, – изрек муженек и даже указательный палец зачем-то вверх задрал, наверное, подумал, что так будет показательнее.

– Мне тоже нужна энергия, – капризно возразила я. – Я растущий организм.

– Ты толстеющий организм, – отрезал Шер. – Девушкам вообще нельзя есть, иначе они разбухают, как бочки. Как я потом людям на глаза с тобой покажусь?

– Я не толстая! И, вообще, не буду я есть твою стряпню. Ты, стопудово, даже готовить не умеешь по-человечески! И в мою долю еще и подсыпишь чего-нибудь…

– Ага, сестра, – вновь подал голос Сенька, – я видел, он уже сыпанул чего-то.

– Я ничего не сыпал! Клевета! – отозвался Артемка, потрясая лопаткой.

– Какие-нибудь анаболики, наверное, добавил, – с видом знатока кивнула я.

– Ты сама анаболик, причем на всю голову! Я сахар добавлял, – он предоставил нашему судейскому коллективу пустой стакан. И на самом деле – на стенках остались приклеенные крупицы кристалликов сахара, видимо, перед тем как набрать песка, он забыл высушить стакан. Такие мелочи даже я знаю.

– Заметно… – мрачно констатировала я.

– Звучит неубедительно, – огрызнулся он и пустился в объяснения. – Вот видишь, – его палец указал на образующуюся полоску между верхней чистой частью полости стакана и нижней – с крупинками, – эта линия свидетельствует о том, что я набрал ровно полстакана сахара…

– Целых полстакана?! – удивилась я.

– Ага, а потом подумал и еще сахара бухнул, уже не измеряя, на глаз.

– И как их есть?

– Я люблю сладкие блины.

– А попа не слипнется?

– Я себе готовлю! И, вообще, к моей секси-попке еще ни у кого претензий не было.

– О! – уцепился Сеня, с мечтой о новых эксклюзивных кадрах. – Покажи свою натренированную попу!