Держи меня крепче (СИ) - "Душка Sucre" - Страница 132

Пока я, застыв, пыталась разобраться в своих тайных пристрастиях, Шер, до этого преданно глядевший безумным заинтересованным взглядом на мои щиколотки и то и дело принюхивающийся к атакующим комнату посредством дверной щели ароматным запахам, решился удовлетворить свое чрезмерное любопытство и задрал одеяло, в которое я усиленно куталась, до моих побитых колен со словами:

– Я так и не успел твои ноги заценить! – и провел по одной из икр тыльной стороной ладони.

Я, разумеется, шокировалась, но быстро отошла, взбунтовалась и заверещала, как сработавшая в глухую ночь от случайного шороха сигналка стоящего под окнами соседского драндулета:

– Прекрати меня лапать! Ты – бесстыжее существо! Манья-я-ак!

Шер довольно заулыбался, смешливые искорки в его глазах заплясали Джигу-Дрыгу.

Я даже пнуть его не успела, как за дверью раздался быстрый топот несущихся в сторону моей комнаты ног и отчаянный вопль:

– Дочь! Держись, я уже иду! Не давайся маньяку! Вспомни уроки самообороны!

С этим криком папандр ворвался в комнату, распахнув со всей дури дверь и потрясая во все стороны сковородой, на которой сиротливо возлежал блин, поджаренный с одной стороны. За его широкой спиной с высунутым от предвкушения бурных событий языком маячил Сенька маньяча видеокамерой.

Уж не знаю, каким образом мне удалось мобилизовать все свои силы (Шер же застыл истуканом, заслышав звуки приближения палевщика – пользы от моего муженька было «ноль»), но перед самим Пришествием моего папика, конкретно перед самым его чудесным появлением на пороге, я с силой запихнула (точнее запинула) Артема под кровать Сони, а сама плюхнулась на пол, накрывшись своим неизменным одеялом, с которым не рассталась бы даже под угрозой смерти. Ну, а что такого? Иногда люди спят на полу. Это нормально. Даже полезно… для спину, например, осанка появляется, да и вообще – профилактика сколиоза.

Но мой папуля в своей типичной для дома одежде: сидящих на бедрах аккуратных белых спортивных брюках, натянутой на торс в тон им белой футболке, мягких пушистых тапочках, в которых он утопал (единственная вещь его домашнего гардероба, которая выбивалась из рамок его элегантного образа) и в опрятно повязанном криво-косо сшитом фартуке с изображением Капитошки (эксклюзивная вещица, это я его сшила в восьмом классе); оборвав свой дикий крик, заткнулся и зафиксировался в весьма эпичной позе (это все я из-под опущенных век углядела): в правой руке он держал сковородень, а левой рукой замахивался на невидимого обидчика дочери лопаткой для переворачивания блинчиков, на голове торчал возмущенный «ежик», а в глазах – плескалось безумие, постепенно переходящее в недоумение и даже расстройство, что снова обломали и маньяков не предоставили.

– Дочь, ты уже труп… или просто спишь? – полушепотом поинтересовался он с надеждой в голосе (бог ты мой, на что он надеется, хотела бы я знать!)

– Похожа на трупешник, – авторитетно заявил «добрый» братишка. – Ментов вызываем?

Я заворочалась, изображая, что верен второй вариант. Папандр умилился, расслабился и опустился подтыкать мое одеяло:

– Эх, солнышко, какая же ты неуклюжая… Неваляшка… С кровати навернулась…

Под кроватью раздалось невразумительное шуршание, будто мышь чихала, так что пришлось срочно «просыпаться» и орать:

– Доброе утро, папа!

Папа шокировался и на секунду оглох, лупая на меня дёргающимися глазами:

– У-утречка, д-доченька.

– О! Ты решил меня разбудить и позвать к завтраку? – деланно покосилась я на кулинарный инвентарь в его руках. Почему-то, блина в сковороде уже не было. Папа проследил за моим взглядом и тоже заметил, что чего-то не хватает. Удивленно проморгался, снова воззрился на сковородку. Я же, будучи более осведомленной, прислушалась и оказалась права – из-под сониной кровати доносилось подозрительное тихое, но старательное чавканье.

Загадочное исчезновение завтрака также приметил и Сенька, но, в отличие от своего дяди, он оказался куда проницательнее и сообразительнее и, быстро сделав соответствующие выводы, незаметно для меня направил камеру в сторону жующего под кроватью бабуина.

Мне снова потребовалось отвлечь папу, пока он не раскрыл нас и не уличил во лжи. Я ведь и так столько всего перетерпела этой ночью! И сейчас не сдамся.

– Папуль, мне надо переодеться! – решительно заявила я.

– Зачем? – он все еще не мог отойти от таинственной метаморфозы и оглядывался по сторонам в надежде найти свой блин на полу.

– Чтобы прийти завтракать.

– Для начала надо умыться.

– Для начала надо одеться.

– Ха! – наконец-то забыл он о герое Масленицы. – Раньше, значит, не гнушалась в пижаме по дому щеголять, а сейчас стесняешься?

– Скинь кавайное одеяло, сестра! Зрители жаждут порно! – возопил Сеня и отхватил легкий подзатыльник дяди.

– Не стесняюсь. И я не голая, – надула я губы и щеки.

Папа не удержался и, побросав кухонные прибамбасы, «лопнул « мои щеки, ловко выставив оба указательных:

– Ути-пути, пупсик!

– Папа!

– Ладно-ладно, уже ухожу. Пойду, наберу тебе ванну с травами. И еще крема найду, чтобы твои, – его указательный палец коснулся моего чувствительного носа, скатившись с него словно с горки, а я не удержалась и чихнула, – фингальчики расслабились и сошли. Вот видишь, правду говорю, – намекнул он на мои чихи. – Будь здорова!

Я быстренько прикинула, что переодеться в комнате все равно не смогу, так что посильнее укуталась в одеялку, схватила полотенце и первым попавшееся под руку сваленное в кучу около моей кровати шмотье и побежала за ним следом, шикнув Тёме напоследок, чтобы он сидел тихо и не высовывался. Я убедилась, что мелкий любитель видеосъемки тоже покинул комнату, и хорошенько прикрыла дверь за собой. На мое реактивное бегство папа лишь покрутил лопаткой у виска, решив, что его дочурка, падая с кровати, крепко приложилась головой и теперь немного сумасшедшая. Но потом он подумал, что какой бы она не была, он все равно будет ее любить, так что париться не стал, а отправился исполнять обещание.

Наконец, когда ванна была наполнена, после того, как папуля под гогот Сени прочел лекцию об использовании щедро предоставленных им личных коробочек, бутылечков и баночек мне было разрешено войти. Глава семейства, избавившись от меня, навострил свои пушистые «лыжи» на кухню доготавливать завтрак и утащил с собой отчаянно вырывающегося племяшку.

Попав в ванную комнату, первым делом я имела честь лицезреть себя в зеркале и ужаснулась. Нет, я, конечно, знала, что все плохо, но и заподозрить не могла даже, что настолько…

Под правым глазом семафорит всеми оттенками цвета «фазана» результат пламенного поцелуя области глаза с ручкой смесителя, а на лбу красуется нечто тех же цветов, но немного больших размеров, ко всему этому стоит добавить аристократичную (то бишь мертвенную или вампирскую) бледность – и вот она – изумительная картина моего сногсшибательного я. Не, Шер точно извращенец, раз позарился на это «чудо». Хотя, если вспомнить его последующую озабоченность моими кривыми и косолапыми ногами, то догадки о фетишизме сразу отпадают сами собой. Было бы страшно, если бы он делал попытки любоваться моим личиком. Так что ноги, как альтернатива, вполне себе приличный вариант.

Последовав совету папы, я обмазалась разными кремами, напутав назначение каждого из них (а вот не надо писать не по-русски), и, расслабившись, отмокала в ванной, скрестив пальцы, чтобы моего кавалера никто не обнаружил.

Все же теплая вода – это нереально крутая вещь. Мне кажется, я зарядилась энергией еще на полстолетия вперед. И вылезать не хотела вообще. Но пришлось. Так что я собралась духом и вытащила свое разомлевшее тело из остывающей воды, волосы феном сушить не стала – люблю когда они сохнут естественно (хотя папуля все-таки молодец, что выделил ему местечко в нашем косметическом царстве), зато нашла на полке пудру и тоналку, при помощи которых смело замазала уродливые следы моей неуклюжести, или говоря языком папика «неваляшничества». Схваченная мной одежда оказалась тем самым сониным подарком: хип-хопперские джинсы и розовая (или у меня паранойя, или он все-таки меня преследует, я имею в виду этот цвет) майка, которые я, постирав и высушив несколько дней назад, бросила около кровати в надежде когда-нибудь погладить, да так и забыла.