Ваклин и его верный конь - Русафов Георгий - Страница 27

Думал он, думал и наконец решил: «Попробую-ка убаюкать рогатую красавицу, не то, того и гляди, в двух шагах от еды с голоду ноги протяну!..»

Тут он через шелку уставился на сторожиху и стал шептать тихо, настойчиво:

Трижды повторил бедняк заклинание. Сказал в первый раз — коза ничем не показала, что услышала что-нибудь. Сказал во второй раз — веки ее отяжелели и стали часто мигать. А проговорил слова заклинания в третий раз — сторожиха опустила голову, закрыла глаза и тотчас уснула. Тогда бедняк спокойно слез с чердака и распорядился оставшимися со вчерашнего дня лакомствами, словно отцовским наследством…

Под вечер вернулись козы с пастбища и еще с порога увидели, что злодей опять побывал в домике, и, как грозились утром, сразу же набросились на спящую сторожиху.

— Вот мы тебе покажем, как охранять дом, соня! — дружно заверещали они и давай бодать ее рогами, давай бить копытцами.

Проснулась коза, увидела, что произошло, и горько заплакала:

— Поверьте мне, сестрички, я не виновата!.. Все утро глаз не закрывала, но к полудню что-то так сладко зажужжало у меня над головой, какая-то невидимая рука так нежно погладила мне веки, что я и сама не заметила, как уснула!..

Поверили ей козы, перестали бить.

Затем все столпились посередине комнаты и начали тихонько совещаться, что делать, как злодея схватить. Долго думали и дружно решили на следующий день оставить дома одну из трехглазых сестер: пусть, мол, злодей усыпит ей два глаза, третий-то не уснет!.. А сытый злодей в это время беззаботно спал на чердаке и не слыхал, что решили козы. Проснулся он утром, увидел в щелку новую сторожиху и весело сказал:

— Э-ге, мне такие рогатые сторожихи нипочем — только зашепчу ей над головой, и заснет бородатая красавица как купаный младенчик!

И когда подошел полдень, он стал смотреть в глаза сторожихе и зашептал тихо, настойчиво:

Трижды повторил бедняк свое заклинание с начала до конца. Два глаза у козы закрылись, а третий смотри; Спустился бедняк с чердака в комнату, она ею тотчас увидела и крикнула на весь лес:

— На помощь, сестрички, я вора поймала!

Вмиг примчались все козы. И еще с порога яростно кинулись к растерявшемуся бедняку — рога наставили, копытца подняли.

Увидел бедняк, что дело плохо, и стал упрашивать:

— Пощадите, сестрички-козочки, не убивайте. Дайте искупить свою вину перед вами, я ведь ваш хлеб и маслице без труда ел и молочко без заслуги пил!

Козы помоложе и слышать не хотели о пощаде. Но старшая коза их остановила:

— Потерпите, сестрицы… Наказать его мы успеем, никуда он от нас не убежит! Давайте-ка лучше послушаем, как он думает расплатиться… — Тут она обратилась к дрожавшему бедняку: — Говори, как ты думаешь искупить свою вину?

— Могу вам хозяином стать, — тут же ответил виновник. — Я человек бедный, привык работать. Буду за домом смотреть, буду вас на пастбище выводить, от волков стеречь, а зимой, когда завоют вьюги, буду вас в тепле держать, и кормить готовой крупкой да сладким сеном!

Это понравилось всем козам. В тот же день они побратались с бедняком и зажили вместе мирно да счастливо. Он заботился о них, охранял от лесных хищников, запасал на зиму корм. А они платили ему молоком, из которого бедняк пахтал масло, делал брынзу и творог.

Ты ведь знаешь, мой мальчик, что до сего дня козы и козопас живут мирно и дружно.

ДЕРЕВЯННЫЙ ТРОН

Много, много лет тому назад в царстве Девяноста девяти холмов, в одном бедном сельце под семьдесят седьмым холмом жил да был бедняк-плотник с единственным сыном. Как и все бедняки в селе, отец с сыном жили — кое-как концы с концами сводили, досыта не ели, но и голодными никогда не ложились — все что-нибудь дымилось в горшке на столе.

Но однажды над селом заиграли трубы, забили барабаны, заржали буйные кони, а немного погодя промчались по узким улочкам царские прислужники. Они вихрем врывались в бедняцкие избушки и хватали все, что попадется — подать собирали. А потом умчались в другое село, а вслед им неслись женские вопли и проклятия стариков.

Тогда плотник позвал своего сына, велел ему сесть рядом и сказал:

— Сынок, до сих пор была у нас на столе то бобовая похлебка, то каша из крапивы, то печеная картошка — всегда было, чем заесть черствый хлеб! Но сегодня царские грабители все вымели из дому, не оставили даже горшка, в котором мы варили похлебку… Если ты останешься здесь, мы оба с голоду ноги протянем! Так что собирайся, завтра пойдешь искать счастья по свету.

— А ты, отец?

— Я уже стар, одной ногой в могиле стою… А ты молод, жизнь твоя только начинается, может, где-нибудь и догонишь свое счастье!

Тяжко было парню расставаться С селом под высоким холмом, где прошло его детство, со стариком отцом, с верными товарищами… Но делать было нечего: воля отца — закон, и на рассвете следующего дня он уже шагал по пыльной дороге, которая вела в широкий незнакомый мир.

Долго он шел.

Не раз стучался в чужие двери, спрашивал работы, но отовсюду его выпроваживали. Наконец, поздним летним вечером, парень добрался до большого дремучего леса. На опушке стояла хижина, перед которой горел буйный костер. У огня грелся старик. Вместо глаз на лице у него чернели две впадины — старик был слеп.

Кроме слепого старика, парень никого не заметил ни возле костра, ни возле хижины. Но странное дело! — когда он подошел к костру, старик кого-то спросил:

— Березка, кто там остановился у моего костра?

И тотчас звонкий голос ответил:

— Молодой путник, дедушка.

Тогда слепой снова спросил:

— Грушка, ну-ка, нагнись над путником, посмотри, откуда он идет — из ближних мест или издалека?

И ему тотчас ответил другой звонкий голос:

— Лапти у него пыльные и рваные, — наверное, он не из ближних мест, дедушка! И он очень, очень устал!..

Поняв, что старик разговаривает с деревьями, парень так и обмер. До того удивился, что даже забыл поздороваться.

— Ну, путник, теперь ты скажи, что тебя привело в мою глушь? — обратился, наконец, старик к парню.

Голос у слепого был теплый, ласковый.

Парень обошел костер и присел рядом со стариком. Все о себе рассказал — с того дня, когда он покинул ограбленное село, до той минуты, когда увидел одинокую хижину старика. А потом попросил:

— Оставь меня работать у тебя, дедушка, я буду тебе служить верно, от всего сердца! Не по душе мне скитаться по пыльным дорогам…

Вместо ответа старик снова обратился к деревьям:

— Березка, грушка, примем этого парня к себе?

— Прими его, прими, дедушка! — в один голос ответили березка и груша, весело зашумев листвой.

Лишь после этого старик погладил пришельца по волосам и сказал:

— Слыхал, сынок, мои дружки согласны оставить тебя у нас… Поработаешь три года за харчи, а будешь уходить, я тебе кое-что дам, что принесет счастье не только тебе!.. Согласен?

— Согласен, дедушка, согласен! — поспешил ответить парень, с первого же взгляда привязавшийся к слепому старику.

Так сын бедняги-плотника из сельца, что стоит под семьдесят седьмым холмом в царстве Девяноста девяти холмов, остался работать у слепого деда в маленькой хижине на опушке дремучего леса. И на следующее же утро взял на себя все заботы по небольшому и бедному хозяйству старика. Был он молод и здоров, честен и трудолюбив, и работа у него кипела. Он, можно сказать, даже не заметил, как промелькнули три условленные года…