Как Маша поссорилась с подушкой - Лебедева Галина - Страница 5

Приехал в Африку. Глядит — на песочке львы лежат — спят, после обеда отдыхают. Потоптался Заяц, поближе подошёл. Львы в его сторону даже не взглянули. Он ещё шажок сделал, потом ещё. А душа у него давно в пятки ушла.

— Здравствуйте! А я к вам! — промямлил он еле слышно. Как рычать, он напрочь забыл. — Разрешите познакомиться?

Старый Лев повернул голову, потянул носом, да как рявкнет:

— Ты кто такой?!

— Я лев… — голосу Зайца совсем пропал от страха, один писк остался. — Вот в гости к вам приехал как родственник. Так сказать…

— Ну, для льва ты мелковат.

— А это порода такая — мини-лев называется. У меня бабушка была маленького роста, так вот я в неё пошёл.

— Так. Мини… мини-лев… что-то новенькое… не слыхал. Ну, поди поближе.

Заяц обрадовался, приободрился.

— Я давно мечтал о нашей встрече! Жить среди львов — для меня большое счастье.

— Ну, живи. Экий ты смешной какой, — засмеялся Старый Лев. — Надо же чего выдумал — мини-лев!

Львы так и покатились со смеху.

Стал Заяц со львами жить и всего-то боится: вдруг узнают, что он и не лев вовсе, и что морковку по ночам грызёт тайком, и что от страха умирает по несколько раз на дню. А чтоб страх свой скрыть, он старается свирепей льва быть: дело и не дело — больше всех рычит да кусается. Львы даже удивляться стали — маленький, да удаленький! А один раз Заяц так разошёлся в своём нахальстве, что обнял Старого Льва за шею и говорит:

— Только и львов-то на земле осталось что мы с тобой, а остальные — тьфу!

И тут Старый Лев потянул носом:

— Что это, вроде бы от тебя морковью пахнет?

— Разве!? — растерялся Заяц.

— Ах, ты ещё и морковь ешь? Ха-ха-ха! Мини! Ату его!

И Заяц дал такого стрекача, что уже через полчаса был в своём родном лесу.

Поскрёбся он лапкой в родное оконце. Услыхал голос своей Зайчихи. Хотел он рявкнуть по привычке по-львиному, но вовремя одумался. И само собой как-то получилось жалостно:

— Это я, Заяц, твой Заяц! Я соскучился! Пусти меня! Прости меня!

Открыла Зайчиха дверь, обняла своего гривастого Зайца. Всю ночь он брился и стригся. Хвост пришлось укорачивать, а уши разглаживать, чтоб были длинными, как прежде.

Обнялись Заяц с Зайчихой, посмотрели в зеркало:

— А что, как заяц я ничего, симпатичный. И крупный, ты не находишь, зайка моя?

— Да я всегда говорила, второго такого красавца во всём лесу не сыскать! — поцеловала его Зайчиха.

Выскочил Заяц утром на знакомую поляну и ну скакать и кувыркаться от радости!

— Хорошо, что я заяц! Заяц! Заяц я! А никакой не лев. И что этот лес мой! Мой! Мой!

Поросячьи хвостики

Жил-был Королевский Повар. Уж такой мастер, такой выдумщик, что известен был далеко за пределами королевства. Король им очень гордился. Обед или приём важных гостей — его величество и придворные с нетерпением ждут: что-то сегодня будет! Чем удивит Королевский Повар?

В прошлый раз к чаю вынесли торт с кремовыми розами. И пока этот торт изволили кушать придворные дамы, розовые бутоны сами собой раскрывались. Всем на удивленье на месте съеденных появлялись новые аппетитные розочки и всё распускались, и распускались. Дамы совершенно забыли о диете. Так было весело!

— Да-а-а, — говорили все, кто пробовал его кушанья, — повар-то, действительно, королевский!

А у Короля была дочка, Маленькая Принцесса. Она терпеть не могла, когда при ней кого-нибудь хвалили. Особенно Повара. Вот сядет она за стол обедать, увидит суп и сразу же — у-у-у! Подадут кашу она — фу! А молоко — бя-я-я! Не люблю, не хочу не буду! Бросит ложку и убежит из-за стола.

— Куда же вы, ваше высочество, скушайте за маму, за папу, за киску, за птичку.

А она спрячется за кустик в парке и есть не идёт. Няньки Королю докладывают: Принцесса к обеду не притронулась. А кто виноват? Конечно, Повар. Король его наругает хорошенько и прикажет в библиотеке запереть одного на недельку-другую, чтобы кулинарные книги читал, ума-разума набирался.

Вот Повара выпустят, он сразу же — на кухню. Запрётся там и снова что-то придумывает. А поварята носятся туда-сюда: сливки взбивают, орешки лущат, сахарной пудрой посыпают. Ароматы такие из кухни плывут, что все носами так и поводят: ах, какое чудо наш Повар готовит. Король своих министров созывает: во дворце праздничный обед. Гости еле сдерживаются, чтобы не нарушить приличия: ведут умные беседы, прохаживаются взад и вперёд, а самим только бы дождаться, когда к столу пригласят, уж очень любопытно, что на этот раз придумал Королевский Повар. В прошлый раз шоколадная пушка стреляла мармеладными шариками, точно попадая каждому гостю в разинутый от удивления рот. Что-то будет на этот раз!

Праздничный пир удавался на славу. Гости объедались, но Принцесса ковыряла золотой вилочкой очередной шедевр кулинарии и морщилась: «Бяка! Так и с голоду помереть можно!»

— Придумай же что-нибудь! — тряс Король Повара. — Наследница с голоду помирает. В последний раз приказываю.

И опять Повара на отсидку. Только теперь уже в подвал, на кучу соломы.

«Угораздило ж меня стать поваром! — невесело думал несчастный, почёсывая синяки и шишки. — Надо было на министра учиться. Им хорошо, министрам, ничего не делают, зато и ничего им за это не бывает: знай кланяйся пониже, да улыбайся пошире. А мне-то, небось, и головы не сносить, если не угожу Маленькой Принцессе».

И так горько вздохнул бедняга, что паутина в углу закачалась.

— Это кто тут так тяжко страдает? — услышал он чей-то тоненький голосок. Присмотрелся, а прямо перед ним Мышка сидит, в шерстяной платок кутается.

— Это я, Королевский Повар.

— За что тебя? — её глазки сверкнули любопытством, и она поплотнее стянула платок, приготовясь выслушать интересную историю.

— А ни за что. Сижу — думаю, что на свете самое вкусное. Маленькая Принцесса кушать ничего не хочет — а я отвечай!

— И думать нечего, — захихикала Мышка. — Самое вкусное на свете — это жареный поросячий хвостик.

— Как? Просто поросячий хвостик?! — не поверил Повар.

— Проще не бывает. И вкуснее тоже.

— А как готовить?

— Поджаришь с лучков и перчиком… Только надо соблюдать условие: больше одного поросячьего хвостика в день жарить нельзя. А то будет большая беда. Вот об этом ты скажи самому Королю. И ещё: вкуснее поросячьего хвостика всё же обыкновенная чёрствая корочка. Только ты об этом пока забудь и никому не говори. Это ты только для себя прибереги.

— Да ты-то откуда это всё знаешь? — не поверил Повар.

— А я, молодой человек, на свете уже очень давно живу, — улыбнулась Мышка, — и если что говорю — то знаю. Иди, проверь, если не веришь.

Выпустили Повара, он сразу на кухню — проверять Мышкины слова. Приготовил поросячий хвостик — поставил перед Принцессой. Ну, думает, что-то будет. А Маленькая Принцесса — хрум-хрум-хрум! — и съела сразу же всё до крошечки. И даже хлебушком тарелочку обтёрла, что противоречило дворцовому этикету. От та кого моветона гувернантки в обморок попадали.

— Ещё хочу! — сказала, облизываясь, Маленькая Принцесса.

— Ещё, ещё! — захлопал в ладоши Король. — Сейчас прикажем! Сделаем ещё! — Ещё никак нельзя, — стал упираться Повар. — Только один хвостик в день, а то большая беда стрясётся.

— Какая ещё беда? — махнул рукой Король. — Свиней у нас предостаточно. Я издам указ, чтоб поросячьи хвостики никто не смел есть кроме царственных особ. Ни один житель королевства под страхом казни.