Когда позовет судьба - Элизабет Сьюзан - Страница 32

Джек покачал головой в изумлении:

— Хороша система, ничего не скажешь.

Кристин посмотрела на него тусклым взглядом:

— Как я поняла, ты привел мне лошадь?

— Правильно поняла.

— Хорошо, — сказала она и двинулась к двери.

Джек схватил ее за руку, повернул лицом к себе:

— Целый город столпился на площади за тюрьмой, мисс Форд. Один лишний звук, одно неверное движение — и мы оба мертвецы. Все надо делать согласованно.

— Хорошо. Но потом ты покажешь мне дорогу на Сан-Франциско и исчезнешь из моей жизни навсегда.

Джек стиснул зубы, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

— По рукам! — сказал он. — А сейчас давай выбираться.

Выехав за город, они несколько часов скакали, не проронив ни слова. Кристин сидела в седле неестественно прямо, лицо ее ничего не выражало, а глаза неотрывно смотрели только вперед. Что бы ни вернуло Джека Пэриша в Волкано — чувство ли вины, верность ли слову, — он ее больше не интересовал. Она уже не раз доверялась ему — и сполна хлебнула горя от своей доверчивости.

Они скакали на запад, в сторону гор, пока солнце не повисло над самым горизонтом. Кристин почувствовала, что не продержится больше в седле ни минуты, но прежде чем успела сообщить об этом, Джек остановился:

— Здесь и заночуем.

— Я думала, мы успеем добраться до Фриско, — устало обронила Кристин. Она была так утомлена, что и говорила с трудом. Всю предыдущую ночь она глаз не сомкнула, готовясь к смерти: подводила итоги жизненного пути, ставшего безрадостным со времени встречи с Джеком, ибо и их любовь оказалась ложью.

— До Фриско, как ты его называешь, самое малое четыре дня пути. Да ты едва держишься в седле! — Он, спешившись, подошел. — Слезай. Вот-вот стемнеет, и нас никто не найдет здесь.

При всем отвращении к этому человеку Кристин вынуждена была воспользоваться протянутой рукой, а оказавшись на земле, буквально упала на траву и через несколько секунд уснула как убитая.

Когда Кристин проснулась, мирно потрескивал костер, а сама она оказалась укутанной в длинный плащ Джека. Он сидел рядом, палкой помешивая сухие ветки и угли. Не оглядываясь на нее, Джек спросил:

— Как насчет того, чтобы поесть?

Кристин приподнялась на локте:

— Смотря что мне предложат.

Уголок его рта чуть дрогнул.

— Бобы в этот раз получились просто отменные.

Снова откинувшись на спину, Кристин спросила:

— А где Хэнк и Бобби?

— Полагаю, в Аризоне. — Джек подал ей жестяную миску с бобами.

— Надеюсь, не в тюрьме?

— Насколько мне известно, нет.

— Ты, по крайней мере, мог бы предупредить, что собираешься исчезнуть без меня, — сказала она, перестав жевать. — Тогда я бы смогла обдумать, как спастись в одиночку.

— Согласен, — сказал Джек глухо.

— Они чуть было не повесили меня. — Кристин отвернулась, чтобы он не увидел вновь выступившие на глазах слезы.

— Знаю.

— Меня судили. Горожане обзывали меня последними словами. — Она попыталась улыбнуться. — Никогда в жизни не попадала в такую веселенькую ситуацию!

Джек повернулся к ней, взглянул серьезно и ласково:

— Мне очень жаль, что тебе пришлось все это перенести.

— Жаль? — усмехнулась Кристин. — Давай не будем произносить пустых слов: ты не нуждаешься в моем сочувствии, я — в твоем.

— Я не думал, что все так обернется, Кристин, — глухо промолвил Джек.

— Да, ты, видимо, надеялся, что меня уже повесили, когда прискакал в город.

Джек встал, двинулся к вороху приготовленного им хвороста. Вернувшись, он швырнул в огонь новую его порцию, и туча искр взметнулась в ночное небо.

— Почему ты молчишь? Я права? — прищурилась Кристин, питая слабую надежду на опровержение.

Джек взглянул на нее исподлобья:

— Я обещал, что не оставлю тебя в Волкано, и был уверен, что сдержал слово.

— Ах так?! Почему же я оказалась брошенной на растерзание местной Фемиде и весь город издевался надо мной как над последним отребьем?

Джек до боли в висках сжал голову:

— Я не мог взять тебя с собой, Кристин. Это было рискованно. Я бы погубил тебя!

— А оставив одну в городе, ты, значит, меня спасал?

— Я рассчитывал, что ты целой и невредимой доберешься до Сан-Франциско! Хэнк должен был посадить тебя на поезд в Коттонвудсе.

И Джек горячо и сбивчиво воспроизвел всю цепь событий, едва не закончившихся виселицей для Кристин. Она выслушала не проронив ни слова.

— Я и предположить не мог, что брат способен на такую подлость, — сокрушенно закончил Джек. — Он дал слово исполнить мой план в наилучшем виде и потом сообщил, что все в порядке.

— А ты решил: с глаз долой — из сердца вон? Можно навсегда забыть обо мне?

— Я надеялся, что ты не поедешь в Сан-Франциско, а настоишь на том, чтобы вместе с Хэнком догнать нас. К тому времени риск был бы куда меньшим.

— Ты столько врал и лицемерил, Джек, что теперь… Если даже ты станешь уверять, что небо синее, я скорее решу, что мои глаза лгут, чем поверю тебе.

Джек швырнул хворостину в костер и отряхнул руки:

— Я доставлю тебя в Сан-Франциско, а там поступай как знаешь. Пойду взгляну на лошадей. Спокойной ночи!

Кристин молча смотрела ему вслед. Как ни хотелось ей снова верить в Джека, память о последнем разочаровании была слишком сильна и рубцы на сердце никак не заживали.

24

Светало, когда Кристин открыла глаза, окончательно проснувшись. Джек сидел на траве, и вид у него был такой изможденный, словно он не спал всю ночь. Кристин молча приняла протянутый ей ломоть вяленого мяса и тоже уселась.

— Сегодня будет трудный день, — сказал Джек. — Проверь оружие и держи его наизготове.

— Зачем?

— Отряды полиции наверняка разосланы по всем дорогам. Держись ближе ко мне. Но если прикажу скакать прочь — гони во весь опор.

— Я опять должна выполнять твои приказы?

— Да, мисс Форд. И не надо иронии. Будешь делать все, что я скажу. Иначе — никаких гарантий нашего спасения.

— Извини, но я и сама буду соображать, что мне делать. Однажды я уже влипла, слепо выполняя твои распоряжения.

Она принялась отряхивать одежду от пыли и сора, украдкой наблюдая, как Джек идет к своему коню. Ей захотелось броситься вслед, поцеловать его, объяснить, сколько ей пришлось без него пережить. Но неутихшая боль душевных ран не позволяла расслабиться.

Сев на лошадей, они поскакали бок о бок на запад, так что утреннее солнышко светило им вслед. Часа через два они увидели с вершины холма всадников, едущих в их сторону. Кристин обуял ужас при мысли, что ее могут снова схватить и потащить в Волкано.

— Чего мы ждем? — отрывисто спросила она. — Скорее разворачиваемся и скачем прочь!

Она хотела повернуть в сторону, но Джек схватил ее лошадь за поводья:

— Сперва посмотрим, куда они направляются. — Он соскочил с коня.

Кристин взглянула на него как на умалишенного:

— Ты что, ослеп?! Не видишь, куда они едут?! Нас же сейчас схватят!

Джек, обхватив ее за талию, снял с седла:

— Я знаю, что делаю.

Он силой пригнул ее к земле и для надежности прижал башмаком край юбки.

Топот десятков копыт неумолимо приближался, и Кристин похолодела, ожидая, что кто-нибудь из всадников торжествующе крикнет: "Вот они!". Но ничего не произошло. Стук копыт становился все тише, а потом и вовсе заглох. Она покосилась на Джека. Тот стоял полусогнувшись, не выпуская из рук револьвера. Никогда еще она не видела его таким холодно-решительным. Не оборачиваясь, он убрал ногу, и Кристин увидела на подоле своей серой юбки дыру, оставленную его каблуком.

— При твоих манерах, пока доберемся до Сан-Франциско, от юбки останутся одни лохмотья, — усмехнулась она.

— Ты же никогда не любила юбок.

Ею вдруг вновь овладела ненависть к нему за былую близость и предательство.

— Еще больше я не любила небритых мужчин, ночевки у костра и вечные бобы, однако опять приходится терпеть все это… Ладно. В какую сторону они поскакали? И вообще, можем мы ехать дальше или нет?