Маркиз должен жениться - Джеффрис Сабрина - Страница 31

Оливер не сводил с нее глаз.

— Может быть, он родился злодеем?

— Никто не рождается злодеем.

— Вот как? — Он насмешливо приподнял бровь. — Значит, мы все рождаемся хорошими.

— И это тоже не так. Мы рождаемся просто зверьками с животными потребностями и желаниями. Добрый пример родителей и учителей наставляет нас, учит сдерживать свои нужды ради более важных целей. Но мы сами решаем, следовать ли этим поучениям или потакать собственным слабостям и капризам.

— Для женщины, которой нравятся убийства и преступления, вы слишком высоконравственный философ.

— Я хочу понимать, почему происходят какие-то события. Почему люди ведут себя так, а не иначе.

С минуту Оливер обдумывал ее слова.

— Лично мне кажется, что некоторые люди, такие как Роктон, просто рождаются с дурными наклонностями.

Отвечая, Мария тщательно подбирала слова:

— В таком случае у Роктона есть очень удобное оправдание.

Лицо Оливера окаменело.

— Что вы имеете в виду? — помолчав, спросил он.

— Следовать нравственным принципам и быть дисциплинированным человеком — это тяжкий труд. Распущенность не требует никаких усилий. Человек просто удовлетворяет любую свою прихоть, даже самую нездоровую и аморальную. Роктон, полагая, что родился с дурными наклонностями, тем самым убеждает себя, что не должен бороться с ними. Он просто заявляет, что не властен над собой, и все.

— Может быть, он действительно не властен, — мрачно возразил Оливер.

— А может быть, просто не желает сдерживать свои порывы. Мне хочется выяснить причину такого отношения к жизни, поэтому я и читаю романы Минервы.

Неужели Оливер действительно думает, что родился непоправимо дурным человеком? Как ужасно! Какой безнадежностью должно быть наполнено его сердце!

— Я могу объяснить вам причины такого беспутства, — сказал Оливер, обогнул стол, присел на него рядом с Марией и поправил выбившуюся из ее прически прядь волос.

Марию окатило жаркой волной. Ну почему, почему он так на нее действует?! Это несправедливо!

— Роктон знает, что не может получить все, что ему нужно, — хрипло заговорил он и протянул руку к ее щеке. — Знает, что героиня романа ему не достанется. Она не станет терпеть его… гибельные порывы. Тем не менее, он желает ее, и это желание поглощает его целиком.

У Марии перехватило дыхание. Он не дотрагивался до нее уже много дней, но она не забыла, как это было, и сейчас изо всех сил старалась не показать волнения.

— Его желание поглощает его лишь потому, что он не может ее получить, а если бы мог, она была бы ему не нужна.

— Это неверно. — Голос Оливера вдруг зазвенел. Он провел пальцем по овалу ее лица с такой нежностью, что Мария ощутила боль в груди. — Даже Роктон понимает, когда встречает удивительную женщину. Ее добродетель завораживает его. Возможно, он надеется, что обладание этим совершенством прогонит мрачные тени из его судьбы и что беспутство не станет единственным смыслом его жизни.

— Тогда он ошибается. — Пальцы Оливера коснулись ямочки на ее шее, и голос Марии дрогнул. — Только он сам может одолеть эти мрачные тени.

— Значит, он обречен?

— Нет! — с горячностью воскликнула Мария. — Никто не обречен, и, уж конечно, не Роктон. Для него есть надежда. Всегда есть надежда.

В глазах Оливера вспыхнул лихорадочный свет. Мария не успела шевельнуться, как он наклонился и поцеловал ее. Нежно и мягко, не так, как прежде. Наверное, она застонала, но стона не услышала. Сейчас ей важно было, что его губы коснулись ее губ и вызвали жажду, которую только он один мог разбудить в ней.

— Мария, — выдохнул Оливер, схватил ее за руку и притянул к себе. — С того дня в карете я думаю лишь о тебе.

Он снова нашел ее губы и не встретил сопротивления. Ее руки скользнули ему под сюртук и вцепились в талию. Мария этого не заметила. Да что с ней такое? Почему она не сопротивляется этому человеку? Как легко она рассуждает о нравственности и дисциплине и как быстро отступает от своих слов, когда доходит до дела. Один поцелуй — и она готова махнуть на все рукой.

Не только поцелуй… Сейчас его губы впивались в нее с голодной жадностью хищника, руки метались по ее телу, как будто пытаясь вспомнить каждый его изгиб, а она, словно лишившись разума, наслаждалась любым его прикосновением. Он был такой требовательный, не то что Натан.

Марии хотелось самой узнать его тело так, как он узнавал ее. Она гладила рельефные мускулы, которые напрягались под ее пальцами. Странно, что изнеженный аристократ, каким ему полагалось быть, имеет такое тренированное тело и так хорошо им владеет. Почему тогда он не может совладать со своей душой?

Как будто стараясь показать ей, что он и не собирается сдерживать свои порывы, Оливер притянул ее ближе, так, что она оказалась у него между коленей и собственной плотью ощутила, как сильно он возбужден. Лишь тогда Мария нашла в себе силы оторваться от его губ.

— Нет, нам нельзя.

Быстрыми поцелуями он осыпал ее шею.

— Нам все можно.

Мария вырвалась из его объятий.

— Вам — все можно, мне — нет. Я до сих пор связана обещанием. Я дала его другому мужчине. В прошлый раз я об этом почти забыла, но я была не права.

Мария повернулась, чтобы уйти, но он поймал ее за талию и спиной притянул к себе.

— Забудь Хайатта, — хрипло прошептал он ей на ухо. — Мы оба знаем, что он тебе не подходит.

— Это не важно. Я дала слово и должна его сдержать.

— Я могу заставить тебя забыть обещание, — прорычал он и властным движением положил руку ей на грудь. Огонь заструился по ее жилам. Вторая рука Оливера скользнула ниже, пробралась между ног и стала ласкать ее сквозь платье. Мария придушенно застонала, а Оливер целовал ее ухо, легонько покусывал мочку. Его хриплое дыхание доводило ее до исступления. Она, как мартовская кошка, извивалась в его руках, прижимаясь к жесткому бугру на его панталонах.

Оливер зарычал, развернул Марию к себе лицом, впился ей в губы, а пальцами сжал отвердевшие вдруг соски. Мария забыла обо всем на свете, вцепилась в его плечи и всем телом прильнула к нему, словно бы отдаваясь на милость его воле.

Внезапно в дверь постучали. Оба замерли.

— В чем дело? — отрывисто выкрикнул он, не выпуская Марию из объятий.

— Оливер, мисс Баттерфилд с тобой? — донесся до них веселый голос Селии.

— Я здесь, — отозвалась Мария, пользуясь шансом спастись от него и от собственной слабости.

Оливер выругался себе под нос, но выпустил ее из рук.

Вошла Селия и одним любопытным взглядом окинула их обоих.

— Минерва говорит, что нашла туфельки, которые идеально подходят к вашему бальному платью. Хотите примерить?

— О, с удовольствием. — Большего она сказать не рискнула, опасаясь, что Селия заметит, что она почти задыхается.

Направляясь к двери, Мария чувствовала, как жжет ее взгляд Оливера.

— Мария, надеюсь, мы продолжим наш разговор, — в спину девушке сказал он. — Мы ведь так и не пришли к единому мнению о причинах распутства Роктона.

Обернувшись, она прочла в его взгляде отчаяние и надежду.

— Сомневаюсь, милорд, что у нас может быть общее мнение на этот счет. Боюсь, нам нет смысла обсуждать это дальше.

Выходя из кабинета под руку с его сестрой, Мария всем сердцем надеялась, что он примет этот ее ответ, ибо чувствовала, как быстро тает ее решимость следовать принципам, которые она с таким пылом защищала.

Глава 15

Оливер отшвырнул книгу так, что она улетела в дальний угол. Похоже, братья и сестры сговорились не позволять ему видеться с Марией наедине. Он не станет терпеть это.

Вся прошлая неделя была для него сплошной мукой. Он к этому не привык. Сначала Оливер рассчитывал, что его семья очарует девушку. Получилось иначе. Она сама очаровала его родственников своей открытостью, наивностью, прямодушием.

На Оливера никто не обращал внимания. Его ловко оттерли, оставив на его долю заботу о Фредди. Сестры носились с Марией, как с хрустальной вазой, а братья…