Волшебный свет - Стоун Диана - Страница 19

Наконец она выгнула спину с мучительным стоном, а он еще сильнее пригвоздил к себе мягкие бедра и жадно впитывал ее всхлипы, ее судороги, дрожь натянутого как струна тела.

От одного воспоминания у Марка заныло в паху. Он проворно соскочил в кровати и ринулся в ванную. Тереза напевала что-то знакомое, отрывок из какой-то оперы; он отодвинул стеклянную дверь, и пение смолкло. Потом она вспыхнула и заулыбалась.

— Доброе утро.

— Бесконечно доброе! — пророкотал Марк, закрывая за собой дверь и становясь под душ. — Внесу-ка я свой вклад в экономию водных ресурсов Великобритании.

Он взял у нее из рук мыло и принялся лениво намыливаться. Горячая вода каскадом стекала со стройной фигурки Терезы, и он позволил себе теперь уже при свете дня полюбоваться каждой черточкой ее тела: тонкой талией, плавными изгибами бедер, округлыми грудями, едва заметной выпуклостью живота и темным треугольником между длинных точеных ног.

Не прерывая осмотра, он стал намыливать ее плечи большой крепкой ладонью. Тереза невольно придвинулась к нему ближе.

— Так у тебя на уме не было ничего, кроме экономии ресурсов?

Он обхватил обеими руками ее грудь, почувствовав, как набухают соски, увидел, как в серых глазах появляется поволока.

— Пожалуй, экономию можно совместить с чем-нибудь более приятным…

— По-моему, ты уже совместил, — пробормотала Тереза, и ее пальцы намеренно скользнули вниз по его телу.

У Марка перехватило дыхание от этой интимной ласки.

— Люби меня, Марк. — Она привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. — Я хочу почувствовать тебя в себе.

Не говоря больше ни слова, он опустился на колени, проведя мыльными руками по ее животу, ребрам, груди, потом вновь опуская их вниз и осторожно раздвигая ноги.

Она тихо застонала и ухватилась за его плечи, чтобы сохранить равновесие на скользком полу. Через мгновение, когда он принялся ласкать языком низ ее живота, продвигаясь к заветной цели, стоны перешли в сдавленный вскрик, а Терри зарылась пальцами в его мокрые волосы.

Затем воцарилась тишина, нарушаемая только шумом воды и глухими учащенными ударами сердца.

Пальцы Терри запутались в волосах Марка, он почувствовал конвульсивную дрожь бедер и выпрямился, поместившись между ее ног. Она тихонько вскрикнула, когда он осторожно вошел в нее.

Пытаясь сохранить равновесие, он придвинулся вместе с нею к стене и начал двигаться быстро, энергично в теплом кольце ее бедер, не обращая внимания на скользкий пол. Такие телодвижения меньше чем за минуту подвели ее к грани сверкающей бездны, и тело Терезы охватили судороги. Он быстро увлек ее на пол, так что она уперлась ногами в стеклянную перегородку душа, и немного замедлил ритм, чтобы продлить удовольствие.

Шум воды смешивался со звоном в ушах; Марк полностью отдался зову первобытной страсти. Тереза яростно извивалась под ним, пока весь мир не слился для них в одном безумном, всепоглощающем всплеске.

Только несколько минут спустя Марк осознал, что их сплетенные тела поливают сверху струи холодной воды. Он со смехом вскочил на ноги и закрыл кран, потом помог ей подняться и бережно завернул в большое мохнатое полотенце.

— Хватит экономить воду, — ухмыльнулся он. — Должен вам сказать, мисс Осборн, что мы оба сошли с ума, но было просто потрясающе!

— Насчет сумасшествия ты прав, — отозвалась Тереза. — Мы определенно ненормальные. Я недавно читала одну статью, где говорится, что среднестатистическая норма секса по стране — один раз в неделю. А мы умудрились за одну ночь перевыполнить месячную норму.

Он взял ее лицо в ладони и крепко поцеловал.

— Тем, для кого установлены среднестатистические нормы, просто не повезло с женщинами, как мне. Дай мне полчаса передохнуть, и я израсходую еще одну недельную норму.

Она улыбнулась.

— Может, вначале позавтракаем?

— Что ж, тоже неплохая идея.

Марк заглянул ей в глаза, и у него защемило сердце — до чего же она прекрасна! И как можно в чем-то сомневаться, когда рядом такое совершенство! Вот сейчас он выйдет из этой двери и полетит…

— Я хочу, чтоб ты была счастлива, — тихо и проникновенно проговорил он.

— Я уже счастлива, — прошептала она в ответ. Но была бы во сто крат счастливее, если бы тебя одинаково привлекали все мои ипостаси, а не только женщина во мне. — Пора одеваться, милый. Я бы охотно провела с тобой в постели целый день, но мне сегодня непременно нужно написать статью для одного журнала, а работы там еще очень много. — Она высвободилась из его объятий и начала вытираться. Лицо ее стало задумчивым и каким-то отрешенным.

Марк нахмурился: что-то ускользало от него.

7

Тереза медленно шла через автомобильную стоянку, направляясь к ресторану. Она пыталась оттянуть встречу с отцом, но дольше откладывать было просто глупо. Она же не ребенок, схваченный за руку у банки с вареньем. В конце концов, у нее же на лбу не написано, что она провела ночь с Марком Уильямсом. И какаю ночь! Потрясающую, невероятно чувственную и страстную!

Она же не ходячая неоновая вывеска. Впрочем, глядя утром на себя в зеркало, она заметила, что лицо ее светится каким-то особым светом. А учитывая то, что отец знает ее слишком хорошо…

Тереза уже сто раз пожалела, что согласилась встретиться с ним за ланчем. Он позвонил уже после того, как Марк ушел позаниматься в спортзале, после чего намеревался встретиться с Фредом. Так что у нее не было причин отказываться от обеда с отцом.

Вздохнув, она вошла в ресторан и через минуту уже сидела за столом напротив отца.

— Привет, папа, — бодро проговорила она, чмокнула его в щеку, стараясь, однако, не встречаться с ним взглядом. — Как ты себя чувствуешь в этот погожий летний денек?

— Отлично, дочка, отлично. А ты? Кажется, ты повеселела. Другая ты какая-то…

— Другая? — Неужели это так очевидно? Или только для отца? — Я та же самая, клянусь! — пошутила она, приложив руку к груди шутливым жестом. — А насчет того, что повеселела… Ну почему бы мне и не быть веселой? У меня все хорошо и на работе и…

— В личной жизни, — закончил за нее отец. — Очень рад это слышать, девочка. — А то я уже начал опасаться, что ты слишком много внимания и сил уделяешь работе в ущерб всему остальному. — Он посмотрел на нее внимательным взглядом. — Означает ли это, что мои предположения верны и ты начала встречаться с мужчиной? Полагаю, это тот самый Марк Уильямс, из-за поцелуя которого ты так переживала?

Тереза кивнула.

— Ну и как у вас складывается? Хорошо, надеюсь?

— Все просто отлично, папа. — За исключением того, что он в грош меня не ставит как профессионала, угрюмо подумала она.

— Однако вижу, что-то все же тебя беспокоит, а? — проницательно заметил отец.

Тереза вздохнула.

— От тебя ничего не скроешь, папа. — Она решительно встретилась с отцовским взглядом. — Понимаешь, все так сложно. Марк замечательный. Он дает мне почувствовать себя… особенной. Самой прекрасной женщиной на свете. Я еще никогда не ощущала ничего подобного. Тем не менее, я… — Она замолчала, не зная, как высказать свои сомнения вслух.

— Ну-ну, давай, детка, расскажи все своему старику отцу. Даже если я не смогу дать тебе дельный совет, то во всяком случае помогу взглянуть на проблему с разных точек зрения. Так что же тебя не устраивает в нем?

— Понимаешь, папа, я в ужасном замешательстве. Мне очень нравится Марк. Я бы даже могла… полюбить его. — Или, возможно, уже люблю, мысленно добавила она. — Но притом, что я тоже нравлюсь ему как женщина, он свысока смотрит на мою профессию, на дело, которым я занимаюсь, которое люблю, считает его чем-то несерьезным, чем-то вроде бесполезного занятия, призванного потакать капризам толстосумов. И если он не изменит такого отношения к моей работе, у нас с ним не может быть будущего, понимаешь?

— Конечно. Продолжай.

— Разумеется, я знаю, есть люди, и таких немало, которые считают кабинет психолога местом, где можно просто облегчить душу, поделившись своими проблемами. А психолог просто человек, который умеет внимательно и терпеливо слушать.