Испанские нищие - Кресс Нэнси (Ненси) - Страница 29

– Убежище изменило патентные заявки, и электронные, и в распечатках. Даты тщательно подобраны – все бумажные заявки в Вашингтоне имеют штамп «Получено», но ни одна еще не прошла стадию рассмотрения, после которой появляются подписи высокопоставленных чиновников или отпечатки их пальцев. Именно об этом рассказал тебе Кевин, правда?

– Он сомневается, что кто-то смог бы проникнуть в федеральную систему – даже его люди.

– А! Но он бы пытался проделать это извне…

– У тебя есть доказательства? Имена, даты, названные в присутствии свидетелей, во время беседы, которая состоялась бы, даже если бы вы с Дженнифер не были мужем и женой?

– Да.

– У тебя есть письменные доказательства?

Ричард слегка улыбнулся:

– Нет.

Лейша взорвалась:

– Почему, Ричард? Бог судья Дженнифер. Но ты? Почему ты это сделал?

– Может ли кто-нибудь в двух словах ответить на подобный вопрос? Это же целая жизнь! Переселиться в Убежище, жениться на Дженнифер, родить детей… – Он встал, подошел к цветам. То, как он ощупывал шероховатые листья, заставило Лейшу подняться и пойти за ним.

– Зачем же ты мне сейчас все рассказываешь?

– У меня нет другого способа остановить Дженнифер. – Он невидящими глазами посмотрел на Лейшу. – Ради нее самой. Никто в Убежище уже не может с ней справиться – дьявол, они ее поощряют! Особенно Касси Блументаль и Уилл Сандалерос. Мои малыши… Обвинение в краже авторских прав по крайней мере отпугнет некоторых ее партнеров вне Убежища. Это страшные люди, Лейша, и я не хочу, чтобы она якшалась с ними. Я знаю, что даже при наличии моих показаний тебе нечего предъявить в суде, и скорее всего дело закроют за неимением доказательств, – неужели ты думаешь, что я своими руками отдал бы ее на растерзание? Я очень тщательно изучил дела «Уэйд против Тремонта» и «Джастроу против Соединенных Штатов». Я просто хочу, чтобы Дженни пресекли. Мои дети… ненависть к Спящим, которую им прививают, привычка делать все – все, что угодно, Лейша, – во имя самозащиты… Это пугает меня. Тони задумывал все по-другому!

Впервые за эти долгие годы Лейша и Ричард заговорили о намерениях Тони Индивино.

– Тони был не прав, – чуть спокойнее сказал Ричард. – И я тоже. Прожив десятки лет с другими Неспящими, отгородившись от остального мира, становишься другим человеком. Мои малыши…

– В каком смысле?

Но Ричард только покачал головой:

– Что теперь будет, Лейша? Ты передашь дело генеральному прокурору и он вынесет обвинение? В краже интеллектуальной собственности и подделке правительственных документов?

– Нет. В убийстве.

Его глаза широко раскрылись. Лейша готова была поклясться жизнью, что он ничего не знал о гибели Тимоти Херлингера. Однако неделю назад она также была уверена, что Ричард ничего не знал о похищении.

– В убийстве?

– Тимоти Херлингер погиб час назад. При подозрительных обстоятельствах.

– И ты думаешь…

Лейша думала быстрее, чем он. Увидев, что он все понял, она отступила.

– Ты собираешься обвинить Дженнифер в убийстве. И заставить меня давать против нее показания. Из-за того, что я здесь сказал.

– Да.

– Никто в Убежище не планировал убийства! – Он крепко сжал ее руку. – Лейша, никто в Убежище… даже Дженнифер…

Самым ужасным было то, что он колебался. Ричард отнюдь не убежден, что его жена не способна на политическое убийство. Лейша спокойно смотрела на него. Она должна выслушать все. До конца. Потому что должна знать.

Но слушать было нечего. Ричард сжал ладонь, смяв цветок, который он все еще держал в руке. Он рассмеялся. Непрерывный резкий хохот продолжался, пока Лейша не открыла дверь кабинета и не попросила секретаря соединить ее с прокурором округа.

Глава 11

Камера из мыльного камня. Пять шагов вдоль, шесть поперек. Встроенная платформа для постели, два многоразовых одеяла, подушка, раковина, стул, унитаз. Окна не было. Терминала тоже. Уилл Сандалерос, адвокат заключенной, заявил протест: все камеры, кроме изолятора, оборудованы каким-либо вмонтированным в стену простым терминалом из небьющегося сплава. Его клиентке не запрещен доступ к программам новостей, библиотекам, ей можно получать письма, отправленные по почте. Начальник тюрьмы проигнорировал требование; не доверит он Неспящей терминал. Он запретил также общие прогулки, прием пищи с другими заключенными, не допускал в камеру посетителей, не исключая Сандалероса. Двадцать лет назад, заведуя тюрьмой в графстве Каттарогус, он потерял заключенного – Неспящего из Убежища убили прямо в остроге. Он не позволит этому повториться.

Дженнифер Шарафи велела адвокату прекратить протесты.

В первый день она внимательно обследовала все углы своей камеры. Юго-восточный был отведен для молитвы. Смежив веки, она представила восходящее солнце; через несколько дней закрывать глаза уже не было нужды. Солнце, вызванное силой воли и верой, было при ней.

В северо-восточном углу разместился умывальник. Она мылась с ног до головы дважды в день, стирала свой аббай, не доверяя тюремной прачечной. Камеры внутреннего наблюдения так же мало мешали, как каменные стены для лицезрения светила. Смысл имели только ее поступки, а не то, что думали о ней недочеловеки. Уже одно их фискальство позволяло с ними не считаться.

Два оставшихся угла занимала койка. Она так и не притронулась к постели, превратив кровать в учебную площадку. Она сидела на краю, выпрямив спину, в мокрой одежде. Когда по ее требованию, нерегулярно и с большими перерывами приносили бумажные распечатки, она разрешала себе просмотреть каждую газету, каждую юридическую книгу, каждый библиотечный лист. Когда читать было нечего, она разрабатывала подробные сценарии вселенского развития событий. Она представляла, как пойдет ее дело. Раздумывала над исследованиями Уолкота. Прогнозировала поведение Лейши Кэмден. Строила планы экономической самостоятельности каждого подразделения, каждой организации Убежища, перебирала личные и профессиональные отношения его обитателей. Вариантов было много; она изучала их до тех пор, пока, закрыв глаза, не увидела огромное раскидистое дерево ветвь за ветвью. Если из газет или от Сандалероса поступали новости, она мысленно подправляла соответствующие побеги, сопровождая каждое свое решение цитатой из Корана. Когда гигантская структура приняла законченный вид, Дженнифер открыла глаза и научилась видеть ее в трех измерениях, заполняя тесную камеру.

– Она все время сидит, уставившись перед собой, – докладывала надзирательница окружному прокурору. – Иногда с открытыми глазами, иногда с закрытыми. Почти не шевелится.

– Может, это кататония и нужно вызвать врача?

Надзирательница покачала головой:

– Откуда мне знать, что ей нужно!

По средам и воскресеньям пускали посетителей, но она принимала только Уилла Сандалероса. Адвокат приходил в пустую галерею для свиданий, где они, разделенные толстым плексигласом, разговаривали в окружении панелей наблюдения.

– Дженнифер, суд присяжных вернул обвинительное заключение на доработку.

– Ясно, – отозвалась Дженнифер. – Они назначили дату слушания?

– Да. Восьмое декабря. Освободить под залог опять отказали.

– Ясно, – не удивилась Дженнифер. Освобождение ее под залог в структуре не просматривалось – Лейша Кэмден давала показания перед присяжными. Она добавила утвердительно:

– Да. Свидетельские показания переданы председателю; я попытаюсь достать для вас распечатку.

– Мне уже два дня ничего не приносят.

– Я снова заявлю протест. В газетах все то же самое. Нет смысла читать.

– Нет, есть, – ответила Дженнифер.

Газетная истерия была ей необходима для укрепления веры, как сказано в Коране «напоминание верующим». «Неспящие убивают, чтобы править миром!», «Сначала деньги – теперь кровь?», «Заговор тайного картеля Неспящих в целях уничтожения Соединенных Штатов посредством убийства!», «Отступник Неспящих раскрывает число жертв мафии из Убежища», «Местная банда забила до смерти подростка: „Он был Неспящим“».