Нежный огонь любви - Кренц Джейн Энн - Страница 72

— Мне не больно.

Она обхватила его лицо ладонями.

— Мне надо бы сначала помыться.

— Потом, — пробормотала она у самых его губ. — У нас так мало времени!

— Зельда, ты знаешь, что со мной делает вот такой твой взгляд?

— Какой?

— Такой, словно ты вот-вот вспыхнешь от жара страсти — так ты меня хочешь

— Да, так.

Дрожащими пальцами он расстегнул изящные застежки ее платья. Золотистая ткань скользнула на пол, упав к ее ногам горкой драгоценного сокровища. Расчет подумал, что это сокровище ни в какое сравнение не шло с тем, которое было под ним скрыто. Расстегнув

Портупею, он положил ее на стол у изголовья кровати, а потом нетерпеливо скинул с себя всю одежду. Раздевшись, он снова жадно потянулся к Зельде. У него мелькнула мысль, что следовало бы сначала встать под горячий душ, а уже потом прикасаться к этому душистому телу, — но остановиться было невозможно. Он уже нежно толкал ее на постель.

— Осторожно, не придави Фреда, — сказал Зельда.

— А где он?

— Не знаю. Обычно где-нибудь здесь. Расчет поднял голову и увидел, как ему ухмыляются три ряда зубов — с подоконника над кроватью.

— Привет, Фред. Спи дальше.

Зубы скрылись. Расчет привлек Зельду к себе. Он услышал ее тихий вздох, почувствовал теплый, страстный привет ее рук — и снова подумал о том, сможет ли расстаться с ней утром. А потом он вообще перестал думать о будущем. Существовало только настоящее, с его обещанием страсти и блаженства. На Ренессансе всегда надо брать все, что можешь получить, и сразу.

Он любил Зельду с обжигающей страстью человека, который знает, что его ждет долгое воздержание.

Расчет не сразу понял, что заставило его проснуться посреди ночи. Пробуждение было таким, как всегда бывает на Ренессансе: мгновенное бодрствование, когда все чувства обострены до предела. Он неподвижно лежал, прислушиваясь к темноте. Одна его рука крепко обнимала Зельду, словно и во сне он боялся ее потерять. Ее тугая попка прижалась к его животу, под ладонью он ощущал округлость груди.

Но разбудила его не Зельда. Она по-прежнему крепко спала. Расчет прислушался — и вскоре различил какой-то шорох на подоконнике. Фред тоже не спал. Возможно, Расчет просто услышал его движение. Уже начался дождь, он хлестал за окном с такой силой, что заглушал все звуки, которые могли донестись с улицы. Расчет подумал, что его могло разбудить возвращение домой Дезмы. Но в прихожей было абсолютно тихо.

И тут он услышал новый звук — и на этот раз, понял, какой именно: это было шипение защитного экрана, когда через него проходит человек. Слабый шум доносился от экрана, установленного на окне с противоположной стороны комнаты. Расчет осторожно повернул голову и увидел темный силуэт. На подоконнике снова зашевелился Фред.

Подняв руку, Расчет прикоснулся к скалоковрику. Фред замер, напряженный и внимательный. Убедившись в том, что животное готово повиноваться безмолвному приказу, Расчет потянулся к портупее. Странно, что неизвестный гость открыл окно. Диазит был на запоре. Однако не существует замков, которых нельзя открыть. К сожалению.

Расчет не слишком удивился, когда диазитовая створка бесшумно отворилась внутрь комнаты. Человек, влезавший в спальню, держал бластер. Пока он только перекинул через подоконник одну ногу. Расчет резко сел в кровати и метнул нож.

Тяжелый и острый нож попал взломщику в грудь. Раздался стук упавшего бластера, мужчина закричал. Сила удара отбросила его назад, так что он сорвался с окна и упал на землю.

— Расчет! — Изумленно ахнув, Зельда села на постели, прижимая к груди простыню. Через открытое окно в спальню хлестал дождь. — Что случилось? В чем дело?

Но Расчет уже соскочил с постели и перегнулся через подоконник. Еще через несколько секунд выскочил на улицу и присел около упавшего на корточки. Зельда услышала, как над ней взволнованно шебур-шится Фред. Тут же он соскользнул с подоконника ей на плечо, а оттуда — на кровать. Двигался скалоков-рик почти так же стремительно, как Расчет. Он пересек комнату и заполз на подоконник открытого окна. Зельда — за ним.

— Расчет! Что ты… Голуби небесные, это он! — Она уставилась на лежавшего на земле мужчину, залитого потоками дождя. Расчет нагнулся над ним, и его обнаженное тело блестело от воды, лившей с неба сильнее любого душа. — Это он! — снова ошеломленно повторила она. — Тот человек, который напал на нас с Дезмой у нее в лаборатории.

Тут она заметила, что к струям дождя, стекавшего по груди незнакомца, примешивается кровь. Из смятой рубашки торчала рукоятка ножа. У Зельды перехватило дыхание.

— Он… он умер?

— Нет. Я немного промахнулся. Сидя на кровати, очень трудно попасть в яблочко. Особенно когда спешишь. — Расчет разглядывал свою жертву. — Ты уверена в том, что это — тот самый подонок?

Зельда всмотрелась в раненого, чье лицо исказилось гримасой боли. Сейчас оно мало отличалось от того, каким она видела его в прошлый раз.

— Да, это он. Что он здесь делает? Все считали, что он сбежал.

— Поскольку он жив, мы сможем задать ему массу самых интересных вопросов. Посмотри, пришла ли Дезма. Если нет, воспользуйся ее компфоном и вызови сюда охранников из ее компании.

Зельда медлила, остро сознавая, какую боль должен сейчас испытывать этот человек.

— Расчет, нам надо остановить кровотечение.

Он выпрямился, чтобы посмотреть на Зельду, остановившуюся в окне, и она увидела его лицо. Оно превратилось в мрачную, безжизненную маску. Это зрелище потрясло ее до глубины души.

— Я почти уверен, что он лез к нам в окно, чтобы убить тебя, — проговорил Расчет чересчур тихо и мягко. — И мне абсолютно не жаль, если он прямо сейчас умрет. Иди позови Дезму.

Ей все еще очень далеко до того, чтобы полностью привыкнуть к волчьим обычаям, решила Зельда, послушно отправляясь за хозяйкой дома. И не надо себя обманывать. В некоторых вещах она никогда не станет настоящей волчицей. Может быть, именно слабость ее характера мешает Расчету оставить ее с собой.

Расчет смотрел на удаляющуюся фигуру Зельды, думая о том, сможет ли она принять ту сторону его

Натуры, которая способна на насилие, такое, как сегодня. А потом он посмотрел на лежавшего на земле мужчину, и ему отчаянно захотелось перерезать этому подонку горло. Соблазн докончить дело, которое он начал с помощью своего походного ножа, был необычайно велик. Этот человек не только угрожал жизни Зель-ды — он невольно продемонстрировал ей, что Расчет невероятно далек от истинно голубиного идеала — дальше просто некуда.

На следующий день Зельда стояла в зале для отъезжающих, ожидая, пока Расчет получит забронированный для нее билет. На ней было зеленое полуденное платье, а волосы она уложила в привычную корону. Сцепленные перед собой пальцы соответствовали официально рекомендованной позе терпеливого ожидания. Вокруг нее суетились пассажиры и служащие космо-порта, но она их не замечала. Она чувствовала себя оторванной от всех и до боли одинокой. Взгляд ее был прикован к Расчету, договаривающемуся о ее отлете. Когда он повернулся и начал пробираться к ней через зал, она всмотрелась в его лицо: может быть, он все-таки передумал?

Увы. Расчет был непоколебим, Зельда перестала надеяться.

Она вдруг ощутила прилив ненависти к ночному гостю — не потому, что тот влез к ним в окно и хотел ее убить, чтобы она не смогла его опознать, а потому, что он испортил остаток последней ночи, которая оставалась у нее с Расчетом. Преступника допросили охранники компании — сразу после того, как перевязали ему ножевую рану. А потом Расчет и Зельда вынуждены были дать свои показания. Что касается юридического аспекта, дело было абсолютно ясным. Насилие в пределах Попытайся Опять наказывалось очень сурово. Жители Ренессанса не могли допустить, чтобы была скомпрометирована единственная безопасная зона на планете. Плохо для бизнеса. Преступника посадили под компьютерный замок — но никто не мог вернуть Зельде последнюю ночь. Утро наступило слишком быстро.