Нежный огонь любви - Кренц Джейн Энн - Страница 57

Не успела Зельда протянуть руку к камню, как вдруг раздался громкий сухой треск. Застонав, Расчет прижал камень к себе еще сильнее. Ей удалось оттолкнуть одну его руку и как следует ухватиться за круглый камень, когда тот полностью раскололся.

Яростное шипение — из расколотого камня появилась уродливая змееподобная голова. Зельда отчаянно пыталась оттащить камень от Расчета прежде, чем оттуда вырвется тварь. Под ее руками стали отделяться осколки скорлупы. Голова стремительно метнулась. Еще чуть-чуть — и пасть с крошечными острыми зубами впилась бы в руку Зельды.

Вскрикнув, та отдернула руку. Тварь моментально повернулась к животу Расчета. Из осколков скорлупы появилось синее кожистое тело. Потрясенная Зельда вдруг совершенно ясно поняла, что сейчас должно произойти. Расчет предназначен в пищу свежевылупившемуся детенышу!

На таком расстоянии применить бластер было страшно. Она наверняка убьет Расчета вместе с тварью, которая пытается его сожрать. Зельда изо всех сил ударила дулом оружия по морде чудовищного детеныша. Удар отвлек внимание твари от Расчета. Зашипев, она бросилась на нахальный бластер. Ее зубы стиснули металлическое дуло, но тут же разжались: видимо, бластер оказался ей не по зубам.

Зельда отчаянно саданула оружием по кожистой синей голове. Ей снова удалось заставить тварь вцепиться зубами в дуло бластера — и на этот раз она резко дернула оружие вверх и в сторону. Синяя рептилия не успела отпустить металлическое дуло и дернулась следом за ним. Разжав челюсти в середине полета, она упала на землю и тут же свернулась в шипящую пружину. Тварь бросилась на Зельду, словно успела понять, что главная проблема заключается именно в

Ней.

Зельда вскинула бластер и выстрелила с той бездумной уверенностью, которая так хорошо сработала при охоте на прыгуна. Рептилия дернулась и начала отвратительно извиваться, словно даже в предсмертных муках ей хотелось добраться до своего обеда. Зельда выстрелила во второй раз. Тварь наконец затихла.

Расчет громко застонал. Беспокойно заметавшись,

Он невнятно шептал:

— Зельда… Зельда!

Она не повернулась к нему: все ее внимание было сосредоточено на отвратительной синей твари. Ее надо выбросить с поляны. Нельзя ее оставлять внутри круга. Мертвой или живой, этой рептилии тут не место. Она

Поддела труп носком сапога. Тварь перевернулась на спину, обнажив нежно-голубое брюхо с четырьмя конечностями. Передняя пара заканчивалась отростками, которые неприятно напомнили Зельде человеческие пальцы. Она снова пнула мертвое тело, стараясь поскорее избавиться от его присутствия. Ощущение неуместности этой твари стало почти невыносимо сильным. Зельда точно знала, что ни в коем случае не прикоснется к рептилии рукой.

Еще три пинка — и тело твари оказалось на самом краю прогалины. Зельда вытолкнула останки в густую растительность за чертой охранной зоны. Там почти сразу же что-то зашевелилось. Она успела увидеть пушистый хвост. Кто-то прыгнул. Раздался хруст. Ренессанс этим займется. Зельда поспешила к Расчету.

Он метался в горячечном бреду. Впереди на его рубашке зияла дыра — там, где зубы новорожденной твари вырвали из ткани кусок. К счастью, пострадала только рубашка. Облегченно вздохнув, Зельда опустилась рядом с Расчетом на колени. Но ее нежное прикосновение не успокоило его.

— Жарко. Адски жарко. Просто невыносимо. — Он попытался сорвать с себя рубашку.

— Перестань, Расчет. Сейчас тебе станет прохладнее. Я обещаю.

Потянувшись за мешочком, она вылила воду ему на голову, на шею, на грудь, смочила рубашку. Он задрожал и успокоился. Бормоча что-то, он свернулся калачиком и, кажется, готов был снова заснуть. Зельда еще раз обтерла ему лицо и руки и подождала. Наконец

Невнятное бормотание смолкло, и Зельда решила, что Расчет спит. Сев на землю, она задумалась.

Первое, что пришло ей в голову, было воспоминание о четырех камнях, оставшихся в прибежище. Их необходимо уничтожить. Невозможно предсказать, когда Расчету взбредет в голову совершить еще один поход внутрь и вынести следующий булыжник. Более того, невозможно предсказать, когда одно из этих ужасных яиц созреет само по себе. Мысль о том, что из прибежища могут появиться сразу четыре темно-синие твари, и все очень, очень голодные, внушала настоящий ужас.

Устало поднявшись, она подошла к прибежищу и остановилась на пороге. Теперь стены пропускали слабый свет, так что в помещении опять было светло. Камни лежали на прежнем месте. Зельда пыталась решить, что делать, если, войдя внутрь, она случайно включит ловушку. Нужен вопленник. Вернувшись к Расчету, она вынула приборчик из его портупеи, а потом покрепче сжала бластер и шагнула в зал.

Ничего не произошло — как и в тот раз, когда она впервые вошла в прибежище. Держась ближе к стене на тот случай, если придется по ней выбираться из здания, Зельда медленно направилась к каменным яйцам. В этот раз не было ни истории призраков, ни ужасающих видений. Став перед яйцами, Зельда начала методично их расстреливать.

Сначала ничего не происходило. Плотная оболочка словно поглощала энергию бластера. Зельда шагнула ближе и снова начала стрелять. На этот раз одна оболочка треснула. Когда она рассыпалась, сидящая внутри яйца тварь была мертва. Выстрелами из бластера Зельда разбила остальные яйца. Теперь можно быть уверенным: все твари уничтожены.

Ей хотелось бы очистить прибежище от останков отвратительных существ, но сил на это не было. К счастью, яйца больше не опасны. Зельда повернулась и, прижимая ладонь к изогнутой стене, бросилась к

Выходу.

Ожидая, что путь ей преградит волна иллюзий, она даже не замечала, что не дышит, пока благополучно не вышла наружу. Тут она догадалась, что иллюзии скорее всего были каким-то образом связаны с яйцами. Может, защитный механизм? Теперь, когда яйца уничтожены, ловушка больше не действует. Что касается картин из истории призраков — то, возможно, они просто настолько древние, что окончательно погасли после одного, последнего показа.

Думать об этих возможностях не имеет смысла. И так забот хватает. Неизвестно, что еще выкинет Расчет. Следующие два часа Зельда продолжала охлаждающие процедуры. Он то метался, то снова проваливался в сон, время от времени начинал бормотать что-то невнятное, а один раз даже раздраженно оттолкнул ее

Руки.

Через два часа Зельде показалось, что Расчету стало лучше. Похоже, температура наконец начала падать. Сняв повязку, она осмотрела его раны. Они оставались воспаленными и опухшими, но не так сильно,

Как вчера. Она снова обрызгала их антисептиком и покрыла пластиковой повязкой. В тот момент, когда она заканчивала перевязку, Расчет открыл глаза. Они стали намного яснее, чем были в последние часы.

— Я сделала тебе больно?

Зельда улыбнулась, радуясь тому, что его взгляд стал осмысленным. Вид у него был по-прежнему непонимающий и больной, но он явно делал усилие, чтобы узнать ее.

— Ты не могла сделать мне больно. Ты ведь с Клеменции.

Зельда только покачала головой. Нежно прикоснулась к его виску.

— Ты поправляешься, Расчет. Жар спадает.

— Я плохо о тебе заботился. Из-за меня ты чуть не погибла.

— Нет, Расчет. Ты спас мне жизнь. И не один раз.

Он досадливо помотал головой, не соглашаясь с ней:

— Как и Джед. Ты чуть не погибла из-за меня, совсем как Джед.

— Ш-ш, — попыталась она его успокоить. — Ты не убивал брата.

— Нельзя было отпускать его на ЧТД одного. Он был слишком… слишком добрый. Летел на сигнал бедствия, пока не врезался в землю. Я даже не знал, что его обманули.

Зельда нахмурилась:

— Не надо себя терзать, Расчет.

— Надо было убить Гонщика. Это Гонщик включил сигнал. Гонщик пытался отнять тебя у меня. Он сделал бы тебе больно, Зельда. Он хотел сделать тебе больно, чтобы больно было мне.

— Знаю, — прошептала она, пытаясь понять его странные слова. — Так это Гонщик вызвал твоего брата фальшивым сигналом бедствия?

— Гонщик убил Джеда. Сказал, что не хотел этого — но убил. А я даже не знал, пока… пока…