Кремлевский визит Фюрера - Кремлев Сергей - Страница 77

Теперь Стивенс, не представляясь, внимательно вглядывался уже в нового немца. Шелленберг знал о его подлинных обязанностях, но виду, естественно, не подавал.

— Мы знаем о вас заочно, — начал знакомиться по-настоящему Бест, — но теперь скажите сами, кто вы?

— Я представляю оппозиционную группу в высших сферах вермахта. Руководитель — генерал, имя которого я открыть вам не уполномочен.

— Ваши цели?

— Насильственное свержение Гитлера и установление нового режима. И мы хотели бы знать отношение английского правительства к такому развитию событий. Мы хотели бы заключить такое секретное соглашение, которое в случае нашего успеха привело бы к мирному договору.

— О, правительство Его Величества придает огромное значение достижению мира и приветствовало бы устранение Гитлера, — заявил Стивенс. — Однако лично мы не уполномочены давать политические обязательства, хотя находимся в прямом контакте с Форум Офис и с Даунинг-стрит.

— Но…

— Давайте встретимся еще раз 30 октября в Гааге, в центральном бюро нашей разведки на континенте?

— Согласен!

Наживка, которую в виде Шелленберга-«Шеммеля» забросил Лондону Гейдрих, сработала… И на вторую встречу Шелленберг выехал уже втроем. Его сопровождал тот же агент СД, который первый раз привез «Шеммеля» в Зютфен и лучший друг Шелленберга — Макс де Кринис, профессор Берлинского университета и заведующий психиатрическим отделением знаменитой клиники Шарите и полковник медицинской службы в придачу.

Седой, несколько старомодный, статный, элегантный, с легким австрийским акцентом, он с удовольствием согласился сыграть роль правой руки руководителя группы.

В полдень 30-го все трое добрались до того перекрестка в Арнеме, где их должен был ждать знакомый «Бьюик»…

Однако прошел уже почти час, а англичан не было. Зато к машине немцев подошли два полицейских, и один из них без лишних слов забрался в машину и приказал поворачивать к участку.

И начался предельно вежливый и предельно тщательный обыск… Тщательность голландцев и подвела. Начали они с багажа де Криниса, а в это время Шелленберг с ужасом увидел в вываленном на стол багаже агента упаковку аспирина в обертке с надписью «SS Sanitaetshauptamt» («Главное санитарное управление СО).

И Шелленберга бросило в холодный пот первый раз — потому что ему еще предстояло потеть в результате своей находчивости. Он схватил тюбик, уронил на пол щетку для волос и, наклонившись за ней, незаметно затолкал всю упаковку в рот прямо с бумагой…

Угроза разоблачения была устранена, и далее обыск шел спокойно. После него начался допрос, но тут в помещение вошел «лейтенант Коппенс», предъявил удостоверение и в две минуты вызволил «заговорщиков»…

На улице они увидели «Бьюик», а Бест начал горячо извиняться — мол, мы вас ждали не на том перекрестке…

«Шеммель» успокаивающе кивнул, а Шелленберг удовлетворенно констатировал, что проверку они прошли успешно, ибо прекрасно понимал, что «ошибка» была не случайной…

На бешеной скорости гости и хозяева доехали до Гааги и там в резиденции Стивенса сошлись вот на чем…

После низвержения Гитлера Англия заключает с Германией мир на условиях возвращения Австрии, Чехословакии и Польше их первоначального статуса.

Германия отказывается от своей экономической политики (самостоятельной и национально ориентированной) и возвращается к золотому стандарту (то есть — под руку Золотой Элиты мира)

— А как с колониями? — настаивал «Шеммель».

— Да, это надо иметь в виду, но увы, имеется уже сложившаяся система мандатов, — разводил руками Бест…

В этих скоротечных «переговорах» в Гааге, как в грязной луже, отражалось лицо якобы «национально» и «патриотически» ориентированной верхушечной оппозиции. Фактически свержение Гитлера означало возврат к Версалю, национальный позор и подчинение Штатам со всеми вытекающими отсюда социальными последствиями.

То есть успех беков, вицлебенов и леебов в 1939 году означал бы крах Германии как великой державы великого народа.

Пили за этот грядущий «успех» в доме Беста, где стол был великолепен. «Гвоздем» оказались устрицы, а душой общества— де Кринис… Лишь поздно вечером гостей отвезли на виллу…

В десять утра после обильного завтрака немцев снабдили английской рацией, шифрами, позывными… На 7 ноября была назначена новая встреча в кафе в городке Венло у германо-голландской границы… 8 ноября Шелленберг и Вест встретились еще раз… Предполагалась поездка в Лондон.

8-го же к Шелленбергу в Дюссельдорфе (он был километрах в шестидесяти от границы) пришел командир особого отряда СС, который, оказывается, страховал «Шеммеля», взяв под контроль тот участок границы, на котором была немецкая таможня и голландский контрольно-пропускной пункт. Эсэсовец имел задание не допустить захвата «Шеммеля» в случае его провала…

Охраняющий и подопечный обсудили меры безопасности и варианты и расстались в предвидении сна…

УЖЕ ИСТОРИЯ «Шеммеля» выглядит, надо признаться, как чистая детективная литературщина, хотя даже вышеприведенные диалоги в своей основе документальны. Но в эту полуневероятную историю 8 ноября 39-го вплетается еще одна — настолько же реальная, насколько и удивительная…

Да и загадочная…

В ночь с 8 на 9 ноября Шелленберга разбудил звонок. Звонил лично рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер (которого в то время Вальтер Шелленберг и близко не видел) и сообщил полусонному подчиненному Гейдриха, что вечером, после речи фюрера на традиционной встрече старых членов партии в мюнхенском пивном зале «Бюргербраукеллер», произошло неудачное покушение на него. Гитлер ушел немного раньше, семь человек погибло, более шестидесяти — ранено, зал разрушен.

— Фюрер и я уверены, что за этим стоят англичане, — заявил Гиммлер, — и вы завтра должны во время встречи с их агентами немедленно всех троих арестовать и доставить в Германию…

— Но…

— Никаких «но», это приказ. Возможно, придется нарушить границу… Голландия нейтральна, но фюрер говорит, что это неважно.

Так взрыв в «Бюргербраукеллер» стал детонатором знаменитого «инцидента в Венло»…

Схема его оказалась следующей…

Сразу же после звонка Гиммлера Шелленберг и эсэсовцы выработали план захвата. Было решено, что «Шеммель» с помощником ожидают в кафе на голландской стороне в Венло, а машина с эсэсовцами будет стоять за зданием немецкой таможни и, как только увидит огромный черный «Бьюик» Беста, рванется прямо через голландский шлагбаум. Эсэсовцы — под автоматные очереди вверх — захватывают английскую «троицу», и машина задним ходом (эсэсовский шофер умел делать это виртуозно) уходит в Германию, куда прорываются и Шелленберг с напарником на своей машине…

План удался, но — как это и бывает не только в детективах, а и в реальной жизни — с «коррективами»… «Коппенс» начал отстреливаться и был тяжело ранен (уже в Дюссельдорфе он скончался, а из документов стало известно, что он не английский «лейтенант Коппенс», а голландский капитан Клоп)… Сам же Шелленберг был чуть не застрелен по ошибке своими же…

Беста и Стивенса же начали допрашивать, и они рассказали многое… Но к покушению, единственным участником которого был 36-летний столяр Георг Эльсер, они отношения не имели.

Что, впрочем, не означало организации покушения извне.

Эльсер в свое время работал четыре года на часовой фабрике, умел токарить и имел искусные руки. Никакие допросы (без пыток, но зато с привлечением лучших гипнотизеров рейха и перветина — «сыворотки правды») не изменили его показаний: покушение он готовил в одиночку.

В истории с Эльсером темного было много. Печать на Западе приписала все самому Гиммлеру, но это была чепуха уже потому, что уж кто-кто, а Гиммлер прекрасно понимал: падение Гитлера означало бы и его падение.

Сам Гитлер? Но стоять на трибуне в Мюнхене рядом с начиненной взрывчаткой колонной, полагаясь на точность хода часового механизма или на выдержку и согласованность действий исполнителей из спецслужб? Нет, и фюрер был здесь ни при чем…