Мистика - Джонс Стивен - Страница 93

Она позволила часам отсчитать еще несколько секунд.

— Вы согласны?

Она медленно сосчитала в уме до десяти, заработав для бездомных тысячу фунтов.

— Я возьмусь за это дело, — сказала она, — при условии, что моим нанимателем будет эта миссис Маунтмейн…

— Мисс.

— …мисс Маунтмейн, а не вы лично или какая бы то ни было хитрая дочерняя компания.

— Ясное дело, вы не возьмете «королевский шиллинг». [86]

— Проклятое золото?

Лич рассмеялся, будто кубики льда посыпались в чашу с теплой кровью.

— Как только этот разговор будет окончен, вы будете иметь дело с Маунтмейнами. Я в данном случае выступаю просто как посредник.

Она знала, что где-то здесь есть некая оговорка. Лич никогда ничего не говорил без обиняков. Его манерой было рассчитывать на ошибки тех, с кем он имел дело. Несмотря на высказанное им мнение, она знала, что ее, скорее всего, так же надувают, как и всех прочих.

Джером донимал Нила, требуя высказать свое веское мнение насчет робота-паука, бегающего по полу.

— Мой помощник, госпожа Уайлдинг, сообщит вам подробности о встрече, которую она организует для вас с мисс Маунтмейн. Счастлив был побеседовать. До свидания.

В телефоне щелкнуло, и послышался женский голос. Салли записала адрес и время.

Повесив трубку, она поняла, что сердце ее неистово колотится. Должно быть, уже некоторое время.

Последние несколько лет она занималась повседневной рутиной. Так получилось, что ей часто приходилось разыскивать сбежавших детей. Хотя порой все заканчивалось хорошим вознаграждением и удовлетворением от душещипательной встречи, чаще она отыскивала какого-нибудь подростка, вынужденного выбирать между ужасной жизнью дома и суровыми уличными порядками, а потом изводила себя, оказавшись перед гордиевым узлом эмоциональных, юридических и этических проблем.

Но всякие таинственные дела остались в прошлом.

Даже теперь, когда в ее доме обитали Джером и Нил, своего рода материальные свидетельства того периода ее жизни, она почти убедила себя, что не живет больше в том мире. Она была в курсе неотвратимого расширения земного владычества Дерека Лича, но пыталась забыть о странных вещах, лежащих в основе его могущества.

Возможно, она ошибалась. Возможно, он был не Дьяволом, а просто чрезвычайно амбициозным бизнесменом. В прошлом он использовал магию, но это был лишь обман. Фокусы, а не колдовство.

Салли безуспешно пыталась убедить себя в этом.

— Мама, смотри, я сделал монстра.

— Замечательно, — сказала она своему сыну. — Нил, ты остаешься дежурным при ребенке и на телефоне. Я ушла по делам.

Нил поднял на нее глаза и весело помахал рукой.

— Слушаюсь, — ответил он.

Она поцеловала обоих и вышла из дому.

Оказалось, что по адресу, который ей дали, на Уимпоул-стрит находится особняк в георгианском стиле. Он стоял среди хорошо сохранившихся соседних домов, демонстрируя следы ветхости и самого небрежного обращения. По контрасту с отполированными медными дверными украшениями и голубыми дощечками, возвещающими о былом проживании здесь великих и достойных, дом Маунтмейнов выглядел как нора. Над карнизом краской из баллончика было выведено: «В 1888–1897 гг. здесь жил Деклан Маунтмейн, террорист и дьяволопоклонник».

Морин Маунтмейн, сама открывшая дверь, оказалась высокой и стройной, со странной красной прядью в снежно-белых волосах. На ней были длинные черные бархатные юбки и кружевная шаль поверх кожаного жилета. Шею и запястья украшали нефрит и жемчуга. Кожа на лице была туго натянута, но Салли не заметила шрамов, свидетельствующих о фейс-лифтинге. Шаль соскользнула, продемонстрировав поблескивающую татуировку на руке возле плеча. В женщине чувствовалась огромная сила, но ей недоставало материальности, словно годы высосали из нее все до последней крупицы.

Ей хотелось спросить Морин, насколько хорошо та знает Дерека Лича и что их связывает, но это к делу не относилось.

Ее поспешили ввести в холл, где разило пачулями. Настоящие деревянные панели были измазаны тускло-багровой краской. Повсюду по стенам и потолку, словно месяцы и звезды на остроконечной шляпе волшебника из комиксов, были намалеваны детские рисунки. Глянув повнимательнее, Салли увидела, что настенные росписи перекликаются с картинами в рамках, которые, незамеченные, свисали с лестницы.

— Когда Мимси была маленькой, ей нравился только пурпурный, — гордо сообщила Морин. — Она может быть очень настойчивой.

— У вас есть ее фотографии?

— Еще маленькой она услышала про поверье аборигенов, будто фотографии способны завладевать душами. С тех пор она разбивала все фотоаппараты, какие видела. Молотком.

Салли на миг задумалась над этим. Интересно, прихватила ли Мимси молоток с собой.

— А какие-нибудь рисунки или портреты? — спросила она.

Морин пожала плечами:

— И того хуже. Мимси считает, что искусство не только пленяет душу, но уродует и искажает ее.

— Она очень беспокоится о своей душе?

— Мимси очень религиозна.

— Посещала ли она какую-нибудь конкретную церковь? Возможно, стоило бы начать поиски оттуда.

Морин снова пожала плечами. Когда глаза Салли стали привыкать к сумраку холла, она заметила, насколько Морин Маунтмейн расстроена. Ее зрачки превратились в крошечные черные точки.

— Мимси отвергает официальную религию. Она провозгласила себя Воплощением Овна. Она надеется возродить Орден Овна, оккультное сообщество, в дела которого часто бывали вовлечены члены моего рода.

— Дьяволопоклонник и террорист?

— Это написала Мимси. Она гордилась своим наследием.

— А вы?..

Морин не пожелала ответить.

Салли поняла, что что-то сломило эту женщину. Где-то глубоко внутри нее таилась исключительная гибкость, но она была подавлена и разрушена. Морин Маунтмейн стала ходячим мертвецом. Было слишком рано утверждать, но у Салли появились предположения, как именно была сломлена мисс Маунтмейн и кто это сделал.

— Мимси может быть у своего отца? Вы живете отдельно?

И снова Морин не хотелось отвечать, но на этот раз она ответила:

— Мимси не знает своего отца. Он… недоступен для нее.

— Не сочтите за нескромность, а вызнаете, кто отец Мимси?

В первый раз Морин улыбнулась. В своей задумчивости она могла быть красивой. По этой мгновенной вспышке Салли поняла, что когда-то эта женщина сверкала, словно фонарь.

— Я знаю, кто отец Мимси.

Больше она ничего не пожелала добавить.

— Могу я взглянуть на комнату Мимси?

Морин повела ее наверх. Весь второй этаж дома лежал в руинах. Здесь несколько раз занимались пожары, но так и не смогли разгореться. Средневековый гобелен, с рыцарями, охотящимися на кого-то в зеленых лесах, до половины обгорел, остались лишь люди в доспехах, окружившие странную коричневую тень. В углу грудой были свалены поломанная мебель, осколки скульптур и керамики.

Морин указала на сорванную с петель дверь.

— Вы говорите, Мимси ушла? — спросила Салли. — Вы не думаете, что ее могли похитить?

— Она ушла из этого дома сама. Но, возможно, была не в себе.

— Не понимаю.

— Она забрала с собой очень ценную вещь. Памятный подарок, если хотите. Нечто, значившее когда-то очень многое. Она верила, что эта вещь общается с ней, отдает приказы. Большой красный камень.

— Рубин?

— Не совсем. Таинственный камень, известный как «Семь Звезд» из-за улавливающих свет вкраплений, напоминающих созвездие.

Морин сбросила шаль, показывая свою татуировку. Семь синих глаз зеленого существа сверкали, расположенные как звезды в Большой Медведице.

— Этот камень дорогой?

— Многие дорого заплатили бы за него. Я-то уж точно, хотя и не деньгами. Но это не та вещь, которой можно владеть. Это вещь, которая владеет вами сама.

— Мимси думала, что этот камень разговаривает с ней?

Морин кивнула.