Кофе с перцем - Красавина Екатерина - Страница 32

— Непременно.

Вечером Лариса приехала к Гале по указанному адресу и поняла, что даже двести долларов за такую халупу — дороговато. Ремонта здесь давно не делали: ни капитального, ни косметического. Обои в некоторых местах были порваны, на потолке в кухне зияли большие трещины, ванна была серого цвета, а раковины не было вообще.

— Нравится? — спросила Галя.

— Супер!

— И я о том. Зато цена по карману. За хорошую однушку берут триста. Так что приходится жить в этой шарашке. Ничего, привыкнешь. Нам лишь бы где спать было.

К концу первой недели Лариса поняла, что она уже втянулась в работу. Первое время уставала — все время на ногах. Но потом привыкла. Официантки ходили в форменной одежде: бирюзовой юбке и серебристом блузоне. Все было ничего, но Лариса, помня слова Гали о Гии Шалвовиче, жила как под дамокловым мечом. В любую минуту она ожидала, что ее потянут в койку. Когда пришла пора получать аванс после двух недель работы, администратор пригласил Ларису к себе в кабинет. Началось, с тоской подумала она. Что делать? Искать новое место работы? Наверняка там будет то же самое. Надо придумать способ, как отбрыкаться на время. А там будет видно!

— Как работается? — спросил Гия Шалвович, смотря на Ларису в упор.

— Нормально.

— Ну что, зеленоглазка! Сейчас тебе денежки выдам. Без них плохо, правда?

Лариса ничего не ответила.

— Ты что-то молчишь, как будто воды в рот набрала. Разговаривать не хочешь? Гордая, да?

— Я плохо себя чувствую.

— Такая молодая, а уже больная. Что дальше с тобой будет?

Гия Шалвович отсчитал четыре с половиной тысячи и протянул их Ларисе.

— А вот тебе тысяча от меня. — Что ты сегодня вечером делаешь?

— В кино иду. Уже билеты купила.

— А завтра?

— Пока не знаю.

— Завтра ты во вторую смену?

— Да.

— Подожди меня после смены. Около кабинета. Договорились?

Лариса кивнула головой.

Придя домой, Лариса налила в ванну воды, растворила в ней соль с запахом розы и, погрузившись в воду, принялась размышлять. Она вспомнила уроки айкидо. Чтобы управлять ситуацией, надо сохранять хладнокровие и силу воли. И ни в коем случае не поддаваться панике. Что она имеет сейчас? Предложение Гии Шалвовича переспать с ним. Предположим, она отвергает его. Что дальше? Выход один — увольнение. Она устраивается на другое место работы. Там происходит то же самое. Есть еще один выход — динамит. Но это чревато непредсказуемыми последствиями. Очевидно, что Гия Шалвович не дурак. И немало девушек хотели бы увильнуть от постельной обязаловки. И кто собирается крутить динамо, а кто — нет, темпераментный грузин распознает сразу. Опыт-с!

Значит… ей надо принять эти правила игры. Не она их устанавливала, но, если она хочет выжить и пробиться наверх, — ничего не поделаешь. Не она первая, и не она последняя. Лариса набрала в грудь воздуха и нырнула в воду с головой. Показалась над водой, отфыркиваясь. Надо только отнестись к этому как к операции. Не вкладывать в «процесс» никаких эмоций, охов и вздохов. Сейчас у нее наступает в жизни такой этап, когда многое придется делать с холодным сердцем. И к этому надо привыкнуть.

На квартире у Гии Шалвовича, снятой для постельных утех, большую часть жилой площади занимал огромный диван, накрытый мятым пестрым покрывалом. На журнальном столике около дивана Гия Шалвович расставил стандартный «набор холостяка»: красное вино, нарезку ветчины, фрукты, коробку шоколадных конфет. Лариса на секунду закрыла глаза и постаралась отвлечься. Как ее учили в айкидо. Представить, что это не она, Лариса Марголина, а другой человек. Кем она вынуждена стать на некоторое время в силу непреодолимых обстоятельств. «А потом я сброшу эту „кожу“ и снова стану собой…» Во время секса Лариса считала про себя: один, два, три… Глаза ее были закрыты. Двадцать четыре, двадцать пять… Счет отвлекал от Гии Шалвовича, его шумного дыхания и толстых пальцев, которыми он вцепился в Ларисины плечи. Семьдесят один… Семьдесят два…

Лариса стала потихоньку приучать Гию Шалвовича к тому, что она — дорогая женщина. Требующая дорогих подарков.

В любой ситуации надо уметь находить плюсы, учил ее Николай Степанович. Лариса решила, что с помощью Гии Шалвовича она может улучшить свое материальное положение. Сделать некоторые накопления. Грузин давал ей деньги «на жизнь», а она откладывала их. Лариса решила, что проработает здесь еще месяца два-три и уйдет. В другое место. Танцовщицей в ночной клуб. В свободные дни она стала брать уроки танцев в танцевальной студии. Пластичной Лариса была от природы, и у нее быстро все получалось. Гале она о своих планах не говорила, потому что у нее было подозрение, что та следит за ней по заданию администратора. А деньги Лариса хранила в банковской ячейке. Так было надежней. А то, оставшись в квартире одна, Галя могла сунуть нос в ее вещи.

Порой Галя ужасно раздражала Ларису, но она изо всех сил старалась оставаться невозмутимой и сдержанной. Говорила себе, что это случайный человек в ее жизни. С которым она скоро расстанется. Иногда это помогало, иногда нет. Когда трескотня соседки становилась особенно невыносимой, Лариса утыкалась в детектив или любовный роман.

То, что Лариса собирается уходить, для Гии Шалвовича было как гром среди ясного неба. Он вытаращил глаза, посопел и сказал, что через неделю подарит ей автомобиль. Иномарку. Какую она захочет. На секунду Лариса заколебалась. Искушение было велико. Машина была ей нужна, ее также можно было продать и получить хорошие деньги. Ясное дело, что не за полную стоимость, ну, за половину — точно. А это все равно хорошие деньги. Но если она примет этот подарок, ее уход из кафе отложится на неопределенное время. Если же, получив автомобиль, она покинет Гию Шалвовича, он придет в ярость. И тогда от него можно ожидать чего угодно. Нет, от презента надо отказаться. «Спасибо, — сказала Лариса, — но… нет. Я не приму вашего подарка. Я все равно ухожу». На лице Гии Шалвовича отразилось нечто похожее на грусть. «Ты окончательно решила?» — «Да», — ответила Лариса. «Подумай хорошенько, может, передумаешь?» Лариса не стала дразнить гусей, а отделалась уклончивым ответом: «Ну… не знаю». Сама же она решила исчезнуть с концами. Если же она скажет, что это ее решение твердое и бесповоротное, то Гия Шалвович может пытаться ее удержать. И еще неизвестно, какими способами. А ей этого не надо…

Вечером Галя пытала: куда она уходит? На все настойчивые расспросы своей соседки Лариса отвечала: «Не знаю». «Не может быть, наверное, у тебя есть на примете теплое местечко!» — тормошила ее Галя. Лариса прекрасно понимала, что это Гия Шалвович дал Гале поручение: разузнать как можно больше. Лариса не раскололась. Впрочем, и раскалываться особенно было не в чем. Она и сама не знала, где будет работать. Несколько дней ей хотелось просто побездельничать, а потом уже просматривать объявления в газетах.

Так она и сделала. Съехала с квартиры, когда Галя была на работе. Новое жилье она подобрала заранее. Однокомнатную квартиру недалеко от метро «Сокольники». Триста долларов в месяц. За четыре месяца работы в кафе с помощью Гии Шалвовича она накопила три тысячи долларов. Это было уже кое-что. Приличная сумма, которая позволит ей продержаться на первых порах.

Неделю Лариса пробездельничала. Валялась в постели, отсыпалась, читала книжки, смотрела телевизор. Часами мокла в ванне. Ей казалось, что этим она смывает с себя ту грязь, которая невольно прилипла к ней. Не хотелось ничего делать. Ее охватила расслабленная лень. Но это была краткая пауза между двумя жизненными этапами. Точка, отделяющая одно предложение от другого.

В то утро Лариса решила: хватит. Неделя кайфа — вполне достаточно для восстановления сил. Пора приниматься за поиски работы. Просмотрев объявления, она позвонила по одному из них, и ее пригласили на просмотр. Лариса выпила чашку крепкого кофе, навела легкий макияж и задержала взгляд на своем отражении в зеркале. Она рассматривала себя внимательно, как будто чужого, постороннего человека. Ее красота никуда не делась, осталась при ней. Но в лице появилось нечто смелое, решительное. Глаза горели тревожным зеленым блеском. А линия рта стала более твердой, определенной. Лариса усмехнулась и дотронулась до губ пальцами, как будто посылая воздушный привет своему двойнику.