Лоза Шерена (СИ) - Алмазная Анна - Страница 94

    Распахнулись приветственно ворота. Все так же чихая, въехал Арман во двор, краем глаза заметив метнувшуюся к нему тень:

    - Выпейте, мой архан! - прошептал Нар, суя чашу. Обхватили Армана дружеские руки, помогая слезть с коня.

    - Уходи! Убегай, пока тебя не видели.

    - Мой архан...

    - Уходи! Только твоей смерти мне и не хватало! И Искру забери... он твой... и это забери, - Арман достал из-за пояса кошелек, сунул в холодные ладони.

    Глаза Нара в свете фонарей расширились от удивления, губы побледнели:

    - Недостоин я.

    - Больше всех достоин, - ответил Арман, с трудом оставаясь на месте, не поддаваясь зову. - Только ты меня не боялся. Только ты не считаешь убийцей. И няня. Но о няне позаботятся... о тебе - нет! Убьют, как и меня!

    - Убьют? - не понимающе переспросил слуга, и руки его, держащие чашу, вдруг задрожали. - Убийца?

    - Больше не выдержу, - прошептал Арман, когда со лба скатилась на раненую щеку капля пота, обожгла болью. - Проваливай!

    - О боги, как же хорошо, что ты меня тогда не послушал! - прошептал Арман, вновь окунаясь во воспоминания. А дальше все было слишком сумбурно, неразборчиво... Арман помнил, как встал перед жрецом, как упал на колени перед облаченным в торжественные одежды мужчиной. Как привычно уловило врожденное чутье страх слуг, боль няни, сочувствие опекуна и холодный интерес гостей.

    Арханы-кассийцы привыкли к подобным сценам. Привыкли карать, привыкли смотреть на убийство. Привыкли настолько, что не видели за властью и смертью человека, не видели боли...

    "А вы бы не убили?" - вспомнил Ар давний вопрос рожанина.

    А откуда он знал? Он, пятнадцатилетний мальчишка... что он мог знать...

    - Можно поскорее? - попросил Арман, пробуя языком больную щеку.

    - Можно, - заметил жрец. - У вас высокие покровители, друг мой. И потому мы выбрали для вас наиболее безболезненную смерть. Яд. От вас требуется только опорожнить чашу. А потом вы подниметесь наверх и тихо умрете, - в своей постели, во сне, почти как честный человек.

    Почти? Что ж, подумалось Арману, и на том спасибо...

    - Не слишком ли мягко? - заметил один из гостей.

    - А это решать нашим жрецам, - ответил посланник принца. И, странное дело, высокородный смутился, опустил взгляд в пол... В ответ на слова слуги?

    - Почему? - дерзко спросил знакомый голос.

    И в этот же миг захотелось Арману ошибиться. Стало вдруг больно и обидно при виде Нара. И почему-то легко... одним сочувствующим больше, что еще желать бедному умирающему... Но и страшно. За Нара страшно.

    - Его убиваете? Моего архана? Считаете его худшим, а ведь это не так. Верьте мне, я видел многих! Служил у Лерана - вон он, - стоит, видите?

    Жрец посмотрел мельком на побледневшего гостя и вновь пронзил взглядом Нара, как бы прося замолчать. Арман бы замолчал, а его скромный мальчишка-слуга упрямо выдвинул подбородок, продолжая:

    - Значит, когда Еран приказал меня засечь за разбитый кувшин, это нормально? Сестру мою уложил в постель - тоже нормально? На рассвете ее распял, ибо не угодила - и это нормально. Не убийство.

    Погубит ведь себя дурак, видят боги, погубит...

    - А моего архана, ласкового, справедливого, вы караете - и за что? За убийство? Даже не зная, он ли? А Еран - не убивал? У всех на виду? Ему - можно? Или все же казните за нечисть? Так она почти в каждой деревне есть - и что? Господ за нее не убивают! Таких как я - убивают... одного за другим. Так за что все же? Потому что он лариец?

    - Не слишком ли ты зазнался, мальчик? - не выдержал Еран.

    - Молчать! - оборвал жрец. - Только ты не видишь очевидного. Ярость тебя слепит! А нашего мальчика-ларийца - незнание. Как давно рядом с вами этот слуга?

    - Полгода... - удивился Арман.

    - Заплатите нашему храму за беспокойство, молодой человек, - оборвал его жрец. - Уже полгода, как вы нашли хариба, а церемония привязки не проведена до сих пор. И ехал я сюда зря. Зря терял время!

    Арман не слушал. Он смотрел на своего слугу, да тихонько удивлялся... Не мальчишка он, вовсе не мальчишка...

    "Если случится чудо, и ты все ж получишь своего хариба или "тень архана", то бросай эту проклятую деревню, приезжай ко мне. Вместе с моим гонцом, моим харибом.

    Такие, как ты, мне нужны, даже если они не нужны нашей Кассии. Незачем гнить в захолустье, - злить суеверных крестьян. Незачем подвергать себя опасности.

    Считай это приказом повелителя.

    Удачи тебе, лариец!

    Наследный принц Кассии, Мир.".

    И вкус пощечины от опекуна, когда они остались одни:

    - Обманешь в следующий раз - угощу кнутом! И сегодня бы угостил, да ты сам себя наказал. Сходил бы к жрецу рода с мальчишкой, как я приказывал, и ничего бы не было!

    Слава богам, Рэми не надо будет искать хариба. Слава богам, он уже давно найден и был рядом... с Арманом.

    Тот день, после седмицы со дня "смерти" брата, был на диво дождливым. Ар лежал свернувшись клубком в кровати, вслушивался в шелест капель за окном. И тихо плакал. Он только и делал, что плакал. Не пил, не ел, отказывался вставать с кровати, а только лежал вот так, сжимая подушку, и выл, глядя на дождь.

    Ада была рядом. Ар слышал, как шепотом переговаривается она с приехавшим в замок Эдлаем, как объясняет - после смерти наследника виссавийцы больше не приходят в Кассию. А если так и дальше пойдет, Ар уйдет за братом.

    Уйдет, ну и пусть! Ар только этого и ждал. Даже не ждал, жаждал, и молил всех богов, чтобы закрыть глаза и больше не просыпаться. Не смотреть, как сыпет каплями на стекло дождь, не слышать уговоры Ады, не видеть хмурого лица Эдлая. А просто уйти за черту, тихо, спокойно...

    На третий день Ар от слабости уже не мог оторвать головы от подушки. Почти все время спал, и снился ему то крик братишки, то усталые глаза мачехи. Еще немного... еще чуть...

    Заснула и сморенная усталостью Ада. Оттого и не слышала, как мальчик в одной ночной сорочке поднялся с кровати, шатаясь, минул кресло со спящей няней, бесшумно вышел из комнаты, спустился на первый этаж и вышел на улицу.

    Стояла ночь. Медленно, пошатываясь спустился Ар по ступенькам господского дома во двор. Полыхали на закате молнии - последняя в этом году гроза. Глухо зазвенел тронутый ветром колокол. Тот же порыв подхватил полы сорочки, полоснул холодом по голым ногам. И вдруг хлынул дождь. Теплый, ласковый, жалеющий.

    И хотелось закричать, завыть, смешать свой крик с грохотом грома, но слабость бросила на колени, заставила упасть на землю, сжаться в комок и беспомощно заплакать, зажмуриться, позволяя теплым струям умывать разгоряченное тело...

    Когда дождь кончился, Ар, дрожа от холода, поднял голову и обомлел.

    В первое мгновение почудилось ему, что перед ним стоит брат. Казавшиеся черными в темноте, спутанные волосы, широко раскрытые, невинные глаза, тихая, сочувственная улыбка.

    Но не Рэми. Рожанин. Рожанин, окутанный сиянием силы целителя. Проклятое дитя. Колдун, который казался Ару самым важным, самым желанным в этом мире.

    - Я пришел, мой архан, - прошептал мальчик.

    - Слишком поздно, - ответил Ар.

    Но пропасть в душе, мгновение назад бездонная, начала стремительно наполняться светом. Ар захотел жить. Подошел к мальчишке, взял его за руку и втянул за собой в дом.

    А когда Ада проснулась, то Ар сидел у камина, сжимал в объятиях незнакомого мальчишку, и тихо плакал... Но были то слезы не отчаяния, а уходящей боли.

    И когда в комнату явился позванный Эдлай, когда архан приказал отдать мальчишку-рожанина жрецам, Ар вдруг поднялся с кресла, сжал кулаки и крикнул: