Башни полуночи - Джордан Роберт - Страница 157

- В этом нет нужды, - сказала Моргейз. От неё запахло страхом. Шепотки солдат стали громче. Перрин почуял запах Фэйли. Беспокойство.

- И эта моя особенность, - продолжал Перрин, - часть меня, как и умение ковать железо. Если вы из-за этого собираетесь вынести мне приговор, вы должны сначала это понять.

- Ты сам роешь себе могилу, Айбара, - воскликнул Борнхальд, вставая и указывая на него. - Наш Лорд Капитан-Командор говорил, что не сможет доказать, что ты Приспешник Тёмного, но ты обвинил себя сам!

- Это не делает меня Приспешником Тёмного, - ответил Перрин.

- Цель этого суда, - твёрдо сказала Моргейз, - не в том, чтобы доказать это голословное обвинение. Мы определим, насколько Айбара виновен в смерти двоих людей, и ничего более. Вы можете сесть, чадо Борнхальд.

Рассерженный Борнхальд сел.

- Я всё ещё хочу услышать слова в твою защиту, лорд Айбара, - сказала Моргейз.

- Я открыл вам, что я такое и что я делаю, чтобы показать, что те волки были моими друзьями. - Он глубоко вздохнул. - В ту ночь в Андоре… это было ужасно, как и рассказал Байар. Мы все были напуганы. Белоплащники боялись волков, волки боялись огня и угрожающих жестов людей, а я был напуган окружающим миром. Я никогда раньше не покидал пределы Двуречья, и я не понимал, почему в голове я слышу волков.

- Конечно, ничего из этого меня не оправдывает, но я не ищу себе оправданий. Я убил этих людей, но они напали на моих друзей. Когда люди отправляются на охоту за волчьими шкурами, волки защищаются. - Он остановился. Им нужно было сказать всю правду. - Честно признаться, ваша милость, я собой не управлял. Я был готов сдаться. Но когда волки в моей голове… я чувствовал их боль. Затем Белоплащники убили моего близкого друга, и мне пришлось сражаться. Я сделал бы то же самое в защиту фермера, подвергшегося нападению солдат.

- Ты - создание Тени! - выкрикнул Борнхальд, поднимаясь вновь. - Твои лживые речи оскорбляют мёртвых!

Перрин повернулся к нему, не сводя с него глаз. В павильоне стало очень тихо, Перрин чуял напряжение.

- Борнхальд, тебе никогда не приходило в голову, что другие люди не похожи на тебя? - спросил он. - Ты когда-нибудь пытался представить себе, каково это - оказаться в чужой шкуре? Если бы ты мог видеть мир моими золотыми глазами, он бы показался тебе совершенно иным.

Борнхальд открыл было рот - по-видимому, чтобы выплюнуть очередное оскорбление - но только облизал губы, будто они пересохли.

- Ты убил моего отца, - выдавил он наконец.

- Прозвучал Рог Валир, - сказал Перрин, - и Дракон Возрождённый бился в небесах с Ишамаэлем. Армии Артура Ястребиное Крыло вернулись на эти берега, чтобы подмять их под себя. Да, я был в Фалме. Я мчался на битву вместе с героями Рога, я бился бок о бок с самим Ястребиным Крылом - и сражался против шончан. Я был на той же стороне, что и твой отец, Борнхальд. Я уже говорил, что он был хорошим человеком - и это правда. Он бился как храбрец. Он умер храбрецом.

В рядах слушателей стояла такая тишина, что они казались статуями. Ни один не шевелился. Борнхальд вновь протестующе открыл рот, но закрыл его.

- Я клянусь тебе, - сказал Перрин, - Светом и надеждой на спасение и возрождение, что я не убивал твоего отца. И я никак не замешан в его смерти.

Борнхальд всмотрелся в глаза Перрина и встревожился.

- Не слушай его, Дэйн, - сказал Байар. Его запах был резким, сильнее, чем у всех остальных в павильоне. От него пахло оглушающе, будто от протухшего мяса. - Это же он убил твоего отца!

Галад стоял, наблюдая за этой сценой.

- Я так и не понял, откуда это стало тебе известно, чадо Байар. Ты это видел? Возможно, именно это должно стать предметом нашего судебного разбирательства!

- Дело не в том, что я видел, Лорд Капитан, - ответил Байар. - А в том, что я знаю. Как ещё можно объяснить то, что он остался в живых, а весь легион погиб! Твой отец был славным воином, Борнхальд. Он никогда не поддался бы Шончан!

- Это глупо, - возразил Галад. - Шончан раз за разом одерживали над нами победы. Даже лучшие из лучших могут пасть на поле боя.

- Я видел Златоокого там, - сказал Байар, указывая на Перрина. - Он сражался рядом с призрачными видениями! Порождениями зла!

- Это были Герои Рога, Байар, - ответил Перрин. - Разве ты не видел, что мы сражались плечом к плечу с Белоплащниками?

- Ты делал вид, будто это так, - в исступлении отозвался Байар, - точно так же, как в Двуречье ты сделал вид, что защищаешь его жителей. Но я вижу тебя насквозь, Отродье Тени! Я распознал тебя сразу, в тот же миг, как тебя встретил!

- И поэтому ты велел мне сбежать? - тихо ответил Перрин. - После того, как меня поймали, и когда я сидел в шатре старшего Борнхальда. Ты дал мне острый камень, чтобы перерезать путы, и сказал, что если я убегу, никто не станет меня преследовать.

Байар остолбенел. Похоже, он про это забыл и вспомнил только сейчас.

- Ты хотел, чтобы я попытался сбежать, - сказал Перрин, - и ты смог бы меня убить. Ты очень хотел, чтобы мы с Эгвейн оказались мертвы.

- Это правда, чадо Байар? - спросил Галад.

Байар запнулся.

- Конечно… конечно же, нет. Я… - Внезапно он развернулся и оказался лицом к лицу с Моргейз. - Судят не меня, а его! Ты слышала обе стороны. Каков твой приговор? Рассуди, женщина!

- Ты не должен так разговаривать с моей матерью, - тихо сказал Галад. Его лицо было бесстрастным, но Перрин почуял исходящую от него опасность. Сильно встревоженный Борнхальд сидел, обхватив рукой опущенную голову.

- Нет, всё в порядке, - сказала Моргейз. - Он прав. Обвиняемый на нашем суде - именно Перрин Айбара. - Она перевела взгляд с Байара на Перрина, и тот ответил ей спокойным взглядом. От неё пахло… как будто она была заинтригована. - Лорд Айбара. Ты считаешь, что полностью высказался в свою защиту?

- Я защищал себя и своих друзей, - сказал Перрин. - Белоплащники не имели права делать то, что они делали - приказывать нам выйти и угрожать. Полагаю, вам известна их репутация, так же как и всем присутствующим. У нас были веские причины их опасаться и не повиноваться их приказам. Это не было убийством. Я просто защищался.

Моргейз кивнула.

- Тогда я приму решение.

- Нельзя ли позволить и другим высказаться в защиту Перрина? - воскликнула Фэйли, вставая.

- Этого не понадобится, леди Фэйли, - ответила Моргейз. - Насколько я понимаю, единственный человек, которого мы могли бы расспросить, это Эгвейн ал’Вир, что выходит за разумные рамки этого разбирательства.

- Но…

- Достаточно, - холодно прервала её Моргейз. - Что выиграет суд от того, что дюжина Детей Света назовет Перрина Приспешником Тёмного, а ещё пара дюжин последователей примется восхвалять его достоинства? Мы говорим о конкретных событиях в конкретный день.

Фэйли умолкла, хотя пахло от неё яростью. Она не стала садиться и взяла Перрина за руку. Перрин чувствовал… сожаление. Он открыл им правду, но удовлетворения он не почувствовал.

Он не хотел убивать Белоплащников, но убил. И сделал это в помрачении рассудка, не владея собой. Он мог переложить вину на волков или на Белоплащников, но истинная правда заключалась в том, что он не владел собой. Когда он проснулся, то едва помнил, что натворил.

- Ты знаешь мой вердикт, Перрин, - сказала Моргейз. - Я вижу это по твоим глазам.

- Делай, что должна, - ответил Перрин.

- Перрин Айбара, я объявляю тебя виновным.

- Нет! - вскрикнула Фэйли. - Да как ты смеешь! Он тебя приютил!

Перрин положил руку ей на плечо. Она как раз непроизвольно потянулась к рукаву, собираясь вытащить оттуда ножи.

- Это не имеет никакого отношения к тому, как я лично отношусь к Перрину, - сказала Моргейз. - Этот суд идёт по законам Андора, и закон вполне ясен. Перрин может считать, что волки его друзья, но закон утверждает, что собака или скот имеет определённую цену. Убивать их незаконно, но убить в ответ человека - тем более. Если желаете, я могу процитировать закон дословно.