Башни полуночи - Джордан Роберт - Страница 139

Перрин нахмурился.

- Ты имеешь в виду… прямо сейчас?

«Решение будет принято. Скоро».

- Какое решение?

Послания Прыгуна были запутанны, и Перрин не мог их расшифровать.

«Свет и Тьма, пустота и огонь, холод и ужасный, ужасный жар, смешанные с волчьим воем, зовущим, придающим силы».

«Идём». - Прыгун стоял, устремив взгляд на север.

Волк исчез. Перрин переместился за ним и появился на склонах Драконовой горы, возле голого камня.

- Свет! - тихо произнёс Перрин, с трепетом посмотрев вверх. Буря, клокотавшая в небе много месяцев, достигла апогея. Всё небо покрывала массивная чёрная грозовая туча, закрывая собой вершину горы. Она медленно закручивалась в огромный чёрный вихрь, извергающий молнии. В других местах в волчьем сне облака бурлили, но словно отдалённо. Здесь же всё было вблизи.

Здесь был… некий центр. Перрин это чувствовал. Часто, волчьи сны отражали реальный мир странным и неожиданным образом.

Прыгун стоял на скале. Перрин ощущал присутствие других волков, они усеивали склоны Драконовой горы. Их было даже больше, чем он чувствовал раньше.

«Они ждут, - объяснил Прыгун. - Грядёт Последняя Охота».

Когда Перрин мысленно потянулся, он вдруг обнаружил другие группы волков, которые всё ещё находились на отдалении, но целеустремлённо двигались к Драконовой горе. Перрин посмотрел наверх, на возвышающийся гигантский пик. Могила Льюса Тэрина, Дракона. Памятник его безумию, его неудаче и его успеху. Его гордости и самопожертвованию.

- Эти волки, - сказал Перрин. - Они собираются на Последнюю охоту?

«Да. Если она настанет».

Перрин повернулся к Прыгуну.

- Ты же говорил, что она будет. Говорил: «Грядёт Последняя охота».

«Должен быть сделан выбор, Юный Бык. Один из путей ведёт к Последней Охоте».

- А другой? - спросил Перрин.

Прыгун ответил не сразу. Он повернулся к Драконовой Горе.

«Дугой путь не ведёт к Последней Охоте».

- Да, но куда он ведёт?

«В никуда».

Перрин собрался было продолжить расспросы, но послание Прыгуна его поразило. «Никуда» для волков означало пустое логово, щенки, попавшие в руки охотника. Ночное небо без звёзд. Запах старой высохшей крови, затхлый и почти выветрившийся.

Перрин закрыл рот. В небе бушевал чёрный вихрь. Молодой человек принюхался и почувствовал в ветре запах сломанных деревьев и грязи, затопленных полей и пожарищ. Как часто бывало, в особенности в последнее время, казалось, эти запахи резко отличались от запахов окружающего мира. Его обоняние говорило, что он находится в самом центре катастрофы, но все остальные чувства не замечали ничего неправильного.

- Этот выбор… почему бы нам просто не сделать его?

«Это не наш выбор, Юный Бык».

Перрин почувствовал, что его тянет наверх, к облакам. Помимо собственной воли, он начал подниматься по склону. Прыгун поспешил за ним.

«Это опасно, Юный Бык».

- Я знаю, - ответил Перрин, но не мог остановиться. Вместо этого, он пошёл быстрее, с каждым шагом приближаясь к цели. Прыгун бежал рядом, минуя деревья, скалы и наблюдающих за ними волков. Перрин с Прыгуном поднимались всё выше, деревьев становилось меньше, а земля замёрзла и покрылась льдом.

Наконец, они поднялись под облака. Они были похожи на тёмный туман, в котором, дрожа, закручивались потоки. Перрин помедлил, стоя снаружи, но затем шагнул внутрь. Это было похоже на то, как он шагнул в кошмар. Внезапно ветер усилился, воздух будто загудел от скопившейся в нём энергии. Навстречу полетели листья, грязь с песком, и ему пришлось заслониться от них рукой.

«Ну, нет», - подумал он.

Вокруг него возник небольшой пузырь спокойного воздуха. Буря продолжала бушевать буквально в дюйме от его лица, и ему стоило больших усилий её сдерживать. Эта буря не была кошмаром или сном. Это было нечто большее, нечто более реальное. На этот раз, именно Перрин сотворил нечто неправильное, создав пузырь спокойствия.

Оставляя следы в снегу, он направился вперёд. Прыгун шагал против ветра, умудряясь ослабить его воздействие на себя. Ему это удавалось лучше, чем Перрину. Молодой человек же только и мог, что двигать вперёд созданный им пузырь. Он боялся, что без защиты буря засосёт его и утащит в небо.

Он видел, как мимо пролетали огромные ветки и даже небольшие деревья.

Прыгун замедлился, а затем сел на снег. Он посмотрел на вершину. «Я не могу остаться, - послал волк. - Мне здесь не место».

- Я понимаю, - ответил Перрин.

Волк исчез, а он продолжил путь. Перрин не мог объяснить, что им двигало, но он знал, что должен быть свидетелем происходящего. Кто-то должен это увидеть. Казалось, он идёт уже несколько часов, сосредоточившись только на двух вещах: удерживать ветер подальше от себя и шаг за шагом переставлять ноги.

Буря нарастала. Она была настолько сильной, что Перрину не удавалось сдерживать её всю, а только отводить от себя самые мощные вихри. Прикрываясь от внезапных порывов ветра, он прошёл мимо остроконечного расколотого надвое горного пика, прокладывая себе путь над пропастью вдоль него. Ветер начал рвать с него одежду, и Перрину пришлось прищурить глаза, чтобы спастись от летящей навстречу пыли и снега.

Но он продолжал идти, пробираясь к возвышающейся впереди вершине, выраставшей над разрушенной частью горы. Он знал, что там найдёт. Этот вселяющий ужас водоворот в волчьем сне был отражением чего-то большого, чего-то ужасного. В этом месте некоторые вещи были куда реальнее, чем в обычном мире. В снах бушевала буря потому, что в реальном мире происходило нечто важное. Он опасался, что нечто ужасное.

Перрин спешил, прокладывая себе путь сквозь снег, пробираясь по скалам, оставляя кожу с пальцев на промёрзших камнях. Но за последние несколько недель он здорово продвинулся в учёбе. Теперь он перепрыгивал через такие пропасти, через которые был не способен перепрыгнуть раньше, взбирался на такие скалы, которые раньше для него были недосягаемы.

На вершине разрушенного зазубренного пика стояла фигура.

Перрин упорно продолжал двигаться к ней. Нужно, чтобы кто-то это увидел. Нужно, чтобы кто-то был здесь, когда всё случится.

Наконец, Перрин преодолел последний камень и обнаружил, что находится в нескольких футах от вершины. Теперь он смог разглядеть стоявшую на ней фигуру. В самом эпицентре вихря, уставившись на восток, неподвижно стоял человек. Он был призрачным отражением реального мира, словно его тень. Перрин никогда прежде не видел ничего подобного.

Разумеется, это был Ранд. Перрин знал это заранее. Одной ободранной рукой Перрин держался за камень, а другой придерживал плащ, который он создал, преодолевая нижние каменные карнизы. Покрасневшими глазами он пристально всматривался вверх. Большую часть сил Перрину пришлось направить на то, чтобы отводить прочь самые сильные порывы ветра и не позволить затянуть себя в вихрь.

Внезапно вспыхнула молния и, впервые с момента появления бури, прогремел гром. Молнии образовали дугообразный купол над вершиной горы. Он осветил лицо Ранда: жёсткое, безразличное, словно высеченное из камня. Куда делись его плавные черты? Откуда в нём появилось столько резких линий и углов? А эти глаза! Кажется, что они сделаны из мрамора!

На Ранде был чёрный с красным кафтан. Отлично скроенный и богато украшенный. На поясе висел меч. Порывы ветра не задевали его одежду. Она выглядела неестественно ровной, словно Ранд на самом деле был вырезанной из камня статуей. Единственное, что в нём жило - были его тёмно-рыжие волосы, трепетавшие и сплетающиеся от ветра.

Перрин изо всех сил цеплялся за камни, борясь за свою жизнь. Ледяной ветер бил по щекам, пальцы и ноги настолько окоченели, что он их почти не чувствовал. Его борода покрылась льдом и пыльным снегом. Вокруг Ранда начало вращаться нечто чёрное. Это не было частью бури - казалось, из него наружу просачивалась сама ночь. Из-под кожи Ранда прорастали усики этого нечто, словно его обвивали чьи-то крошечные ручки. Казалось, их питает само зло.