Безупречный враг. Дилогия - Демченко Оксана Б. - Страница 30

– Пять больших и три малых, – поделился своими наблюдениями капитан, со щелчком убирая подзорную трубу в футляр. – Богатый купец. Юго, цвета парусов тебе о чем-то говорят?

– Откуда мне знать, – привычно отделил себя от Запретного берега Юго. Вздохнул, помялся и добавил: – Пурпур в главном узоре есть знак того, что купец ведет торг по поручению газура, никак не меньше. Желтая краска и зелень прожилок намекают на тяготение к северо-западным островам. Там, полагаю, живет его семья. Зачем вам мои домыслы?

– Роман читаешь?

– Пытаюсь. Нуднота. Но местами… – Юго смущенно повел плечами.

– Юнга! – возвысил голос капитан. – Бегом на южный причал. Хочу знать прежде порта, захомутает ли вздорная вдовушка одноглазого. Все понял?

– Еще как, – пискнул юнец. – Тайно вызнаю, подслушаю и разведаю.

– Просто погляди со стороны, – крикнул капитан, опасаясь избытка усердия. – Не чуди там! И нож оставь, мы в мирном порту, здесь пиратов совершенно нет и не предвидится даже к ночи… Вот торопыга!

Юнга уже греб к берегу на крошечной узкой лодочке, купленной ради забавы в далеком восточном порту. Капитан сокрушенно покачал головой и направился в свою каюту, проворчав невнятно про ранний обед и дурное настроение. Кок выглянул из люка, все разобрал и сгинул исполнять, позвав Юго. Дурное настроение предполагало особенно вкусный обед, а времени на готовку отведено мало: капитан желает откушать раньше обычного. Соорудив из бараньих ребер лодку и разрисовав соусами огромную тарелку под карту побережья Нагрока, кок и Юго остались довольны своей работой.

– Если б он пил хоть немного, я бы подал красное инкарское, – посетовал кок. – К баранине самое то, не находишь?

– Попробуй.

– Юго, ты с нами три года, тебе простительно не знать. Инкарис – вотчина его жены, ты соображай, что советуешь, – возмутился кок. – Нашего капитана отдали сухопутной крысе как трофей… Дэлькост нуждался в перевалах для переброски войск на юг, в сопредельное с Лозильо княжество. И папаша нынешнего короля воспользовался случаем и свел счеты с родом Тэль-Мар, лишив их возможности заключить выгодный брак и сравняться в знатности с королем, то есть права претендовать на трон.

– Так жена его что, страшнее и старше портовой Лореллы?

– Редкостная красавица, как я слышал, – вздохнул кок. – Он был совсем молод и смертельно влюблен, но едва дельце выгорело, девица сама ему объяснила, что мужик у нее имеется и два внебрачных ребенка, а кое-кто, если ему так припекло, может пристраиваться в семейку третьим лишним, но тогда очередной ребенок будет законным Тэль-Маром. Я ж его с младенчества знаю, понимаешь? Если б не море, спился бы наш капитан…

– Крыса баба. – Юго припечатал кулаком стол.

– Зато наш капитан теперь принадлежит морю и не глядит в сторону берега, – грустно улыбнулся кок и погладил тесак. – Да мне, знаешь ли, на корабле куда лучше, чем в охране замка. Кто я там был? И что мы жрали на обед, тьфу…

Кок махнул рукой, подхватил блюдо и поволок в каюту капитана. Юго сунул под мышку хлебницу, поддел в левую руку два соусника, локтем прижал бутыль с маслом, на палец правой руки нацепил кружку для сока и побрел следом, кое-как удерживая на весу весь капитанский обед. При виде «мясного нэйва» с луковыми веслами и столь же овощной парусной оснасткой капитан взбодрился. Сам разобрал судно, оставив себе руль и киль, а прочее доверив уничтожить помощнику, боцману и иным приглашенным за стол доверенным людям. Все вместе обсудили три предложения по грузу.

Юго менял блюда и следил за заполнением бокалов, а заодно привычно приглядывал, не движется ли к кораблю какая лодка и не бродит ли по палубе невесть откуда свалившийся туда злоумышленник. Слова капитана о «месте за спиной» все еще гудели эхом мыслей. Юго прислушивался к себе и с горечью признавал: древняя кровь воистину непобедима. Если рядом есть достойный охраны человек, она пробуждается и норовит превратить ничего не подозревающего оримэо в настоящего стража-аоори, эдакого здоровенного и непререкаемого няньку… Прошлой осенью капитан попробовал было добыть из шкафчика джин и даже отхлебнул два глотка, поддавшись тоске затяжного ненастья, совпавшего с доставкой некоего письма. Юго уничтожил и бутыль, и письмо. Вдобавок крепко помял самого капитана, успевшего покинуть корабль и углубиться в изучение быта припортовых кабаков. С тех пор, вот ведь странное дело, плечи раздались еще шире, а привычка стоять за капитанской спиной дала повод многим счесть хмурого Юго охранником Тэль-Мара, присланным заботливым батюшкой-князем. А хуже всего то, что сдохла детская мечта обзавестись своим кораблем… Ни один аоори, самый грозный и огромный, за всю историю Древа не правил островами или храмом. Зато лучшие распоряжались газуром и араави, позволяя себе порой доходить до чтения властителям нотаций и раздачи подзатыльников, в последнем Юго теперь не сомневался.

– Она туда шасть! – с порога завопил юнга, нарушая чинное послеобеденное затишье за столом. – А он весь прямо ах, а она ему раз – и бумажку в нос, а он ей пальцем показал, а она ка-ак завопит, а еще этот, ну, второй, ему сказал что-то и он сразу сел, и она ему, ну, им обоим, значит…

– Вчера мне показалось, что наш юнга подрос, научился выговаривать слова по отдельности, не слепляя в комок, – огорчился капитан.

Повисла тишина. Юнга виновато развел руками, оглядел большой общий зал, засопел, повесил нос и принялся рассматривать драгоценный восточный ковер на полу. Помимо узора на лоснящемся шелке он заприметил и пыль на своих башмаках.

– Еще раз начни, – посоветовал боцман.

– Одноглазый как выслушал тетку, весь затрясся, – тусклым голосом сообщил «повзрослевший» юнга. – А она ему… Ну, она принесла бумагу. И поверенного привела. Долго сидели. Потом ушли на лодку, а я вообще не слышал, чтобы эти, запретные, хоть кого на лодку приглашали. Я дождался, пока тетка обратно нос высунет. Проследил, под карету ее залез. Слышал, как она сказала: передай, к ночи все устроится, и еще сказала про квартал старых рыбаков. Ну, чтобы эти его туда повезли, куда она им велела раньше, а я сюда, а она туда и… Капитан, ну ведь я же хорошо следил! Почему сразу «маленький»?

Юнга захлопал полными слез глазами, обреченно вздохнул и побрел прочь из зала, приволакивая ноги.

– К ночи ножик-то свой наточи, – посоветовал капитан. Обернулся к Юго и тише добавил, не глядя, как юнга прыгает дурашливым щенком, вмиг утратив обиду: – Юго, головой отвечаешь за парня. Если мы оставим его на борту, он сбежит, но если ты позволишь хоть кому ранить этого егозу, я сам тебя спишу на берег. Подбери людей. Мне уже весьма занятно, кому понадобилось выманить южанина в глубь суши. Нет сомнений, он уйдет с лодки по доброй воле. Хотя обычно эти ребята не углубляются в строения порта далее первой линии – я так понимаю, имеется обязательный для них приказ.

– Подберу людей, – согласился Юго.

В ранних сумерках капитан отбыл на берег в солидном сопровождении, явился в роскошный зал самого дорогого во всем порту заведения и подписал бумаги, согласившись принять груз, один из трех предложенных. Сплетни загудели, едва он покинул корчму и направился вверх по широкой мощеной улице, изъявив намерение навестить дальнего родственника. По иронии случая груз жемчуга трех лодок одноглазого южанина на рассвете должен был переместиться в трюм корабля Тэль-Мара для доставки в Нагрок. Пираты, не добитые бешеной командой во время «золотого» плавания, получили возможность повторить нападение и проверить еще раз, хорошо ли наточен тесак кока.

– Треклятые дохлые каракатицы, – шипел сквозь зубы капитан, вспоминая любимые присловья отца. – В чем мы увязли? Если купца прикончат, я буду причастен уже потому, что мне предложили груз. Альбер Тэль-Кост получит повод сказать нечто неприятное отцу, а я уже теперь убежден, что без его людишек дело не обошлось. Эту дуру Лореллу стоит утопить на рейде средь бела дня для воспитания верности у всех жен.

– Утопим, – пообещал кок.