Безупречный враг. Дилогия - Демченко Оксана Б. - Страница 29

– Наш одноглазый купец решил продать тебя храму, беги!

Проверять Юго не стал. Нырнул с борта, выплыл близ скал и побрел к порту наниматься в команду к северным чужакам. За два года он сменил галеру Лозильо на нэйф Нагрока, сбежал с пузатой шхуны торговцев Дэлькоста и едва не прикончил боцмана военного корабля. Наконец накопил сноровку и разобрался в наречиях, без горячки присмотрелся к людям, переждав зиму в большом порту, и прорвался почти что в драку на нынешний свой корабль. Лучший на весь свет, в этом Юго не сомневался.

Почуяв ночью голос в тумане, он бегом промчался до каюты капитана, содрал со стены поющую ракушку Запретных островов, подаренную им самим без пояснения смысла дара, и во всю силу легких загудел, пробуждая корабль целиком, от мачт и до киля… Сама древесина обшивки отозвалась вздрагивающим протяжным стоном, туман свернулся в мелкие дождевые капли, как прокисшее молоко. Голос сирены сделался бесполезен и бессилен.

Юго уже выкашивал врагов у правого борта. Темное лезвие топора блестело алой пленкой и рассыпало брызги. Кости оно рубило с какой-то пугающей легкостью, пираты захлебывались коротким визгом. За спиной уже рычал кок, а капитан спокойно распоряжался людьми. Юнга вился у него под ногами. Именно он успел заметить притаившегося у мачты чужака, и он ударил злодея ножом в ногу, испортив замах широкой сабли и сохранив куртку капитана целой на спине…

– Приметный южанин. – Наконец корчмарь отдышался и начал говорить. – Приметнее некуда. Глаз у него один, вместо второго же – вышивка жемчугом по толстой кожаной повязке. В средину ее, в золотой ободок, вздета черная жемчужина, цену которой в нашем порту никто не знает. Королевская вещица, штучная.

– Надо же, – буркнул Юго, пока не решив, как относиться к новости.

На кухню сунулся знакомый моряк, сгрузил продукты и уступил место второму. Юго приободрился, перебирая кувшины с оливковым маслом, завернутое в крапиву телячье мясо особенного «королевского» откорма, секрет которого перенят тэльрами у жителей юго-восточных, безмерно далеких земель. Не забыли закупщики и имбирь, и многое иное важное и полезное.

– Остатки-то заберете небось? – В голосе корчмаря притаилась надежда.

– Никогда не забираем, – удивился Юго. – Это ты в одном масле по три дня рыбу жаришь, вон от гари не продохнуть.

– Отчего же по три? – насторожился нерадивый повар.

Юго передернул плечами, осознавая, что ошибся в меньшую сторону, и холодея при мысли, что он едва не отведал эдакой дряни! Люди гудели в зале все громче, требовали толковой еды. Юго сноровисто выбрал все, что следует резать и крошить, пристроил корчмаря к делу и поволок в зал жаровню с углями. Он любил под настроение готовить самые разные блюда, мешая перенятое на востоке с привычным для Древа, обсуждая с коком приправы почти что в драку, до хрипоты.

– Самая избалованная команда на весь Дэлькост, – постанывал корчмарь, не прекращая рубить зелень. – Князь Тэль-Роз младший у нас откушали по осени, когда военный флот стоял в бухте. И были довольны. Вполне довольны!

Юго устроил сковороду, разместил рядом емкость с кипящим маслом, удобно положил разделочную доску. О князьях из рода Тэль-Роз он не желал слышать. Прыщавый недоросль был беден, как и вся его родня. Если бы не красотка Амели из семьи Тэль-Роз, по слухам, завладевшая вниманием короля, князя и князем-то никто бы давно не звал. Так, отребье, помощник капитана грязного корабля, позорящего флот одним видом своей палубы. Ногорро, почти что морской бог и родня лучшего из всех капитанов, вроде бы в зиму лупил этого «князя» канатом и грозился списать на берег, если тот еще раз напьется.

– Ваша светлость, наш якорь надолго увяз в таврском грунте? – едва слышно шепнул Юго, наклонившись к уху капитана.

– Юго, ты от избытка трезвости вспомнил мой титул? – неприятно удивился тот.

– Неловко вроде… Тэль-Мары стоят самого большого уважения, и ваш отец и…

– Ты немыслимое создание, – прищурился капитан, с удовольствием наблюдая за тем, как прозрачное мясо тонет в масле и немедленно вынимается, уже готовое. – Если бы людей от рождения предназначали для главного дела жизни, ты стоял бы за спиной достойного человека и берег его куда усерднее, чем все святые скопом. Мне отчего-то повезло: ты без всякого урожденного предназначения вдруг явился и вздумал беречь мою спину. Правда, вытянуть из тебя хоть слово о прошлом не проще, чем заставить меня выпить хоть каплю джина.

– Мое прошлое иной раз так и просится на язык, – сокрушенно признал Юго, завершая приготовление третьего соуса и толкая плошку к середине стола.

– Моя тоска иной раз толкает под руку бутыль, – усмехнулся капитан.

– Да утопите вы ее, – прогудел кок на весь зал, пробуя соус и счастливо вздыхая.

– Не могу даже уличить прилюдно, – усмехнулся капитан. Мы в ответе за покой границы с Лозильо, и я не подведу отца. Не лезьте с морской простотой в то, что мне самому совершенно непонятно. Я вполне несчастливо уродился с титулом и долгом законного сына. Я сбежал так далеко, как мог, и живу в свое удовольствие по мере сил.

– Ага, мы верим, – утешил капитана непререкаемый кок.

В углу завозились, пытаясь подобраться ближе и расслышать то, что можно превратить в исключительно толковую сплетню. Кок презрительно повел плечами, и чужаки затихли…

– Мы останемся в порту на десять дней, – сказал капитан. – Я жду письмо от отца, потому и задержка. Юго, неужели у тебя здесь родня?

– Дело, – задумался оримэо, покосившись в распахнутую дверь. Вдова по-прежнему вышагивала по пристани. – Или мне лишь кажется, что это мое дело. Не знаю.

– Лорелла пыталась стать договорной женой моего дальнего, весьма дальнего и побочного родича, – отметил капитан, разобрав намек. – Занятно. Я сегодня нанесу визит начальнику порта и выясню, когда Тэль-Косты ждут южные лодки. Обычно толковый жемчуг подвозят в начале лета, чтобы к осени успеть превратить его в украшения и блеснуть на большом балу.

Вечером Юго был вызван к капитану и оповещен: лодки прибудут чрез три дня, так было оговорено заранее. Обычно южане умеют соблюдать сроки.

– Мне не приходило в голову, что ты можешь иметь родню так далеко от этого порта, – отметил капитан. – Юго, ты ведь наверняка знаешь, как миновать туман.

– Какой туман?

– Иди. Запомни мой строгий приказ: глупостей в одиночку не вытворять. Бери в заговор хоть нашего юнгу, он умеет следить и днем его в порту никто не обидит.

– Спасибо.

– А вечером, если дело серьезное, – продолжил капитан, – зови меня. Рука превосходно зажила. К тому же, если ты прав, тут копятся неприятности, из которых без титула и связей не всегда можно выплыть. На берегу туманы куда гуще, чем в море. Все понял?.. Юго, почему ты никогда не отвечаешь «понял»?

– Не люблю это слово.

– Попробуй говорить «ага», – предложил капитан, забавляясь.

– Невежливо, я так не могу.

– С навигацией мы закончили, по крайней мере иных сведений у меня в распоряжении нет. – Капитан задумался, последовательно трогая корешки книг. – Держи вот роман. Бестолковая, в твоем понимании, байка о давних временах, и все в ней сплошной вымысел. Но море описано дивно, перевод тоже неплох. На Запретных островах есть письменность?

– Есть, – честно отозвался Юго. И упрямо добавил: – Хотя почем мне знать?

– Занялся бы делом и составил словарь. Вряд ли даже на островах имеется хоть один толковый словарь, с правилами речи, – упрекнул капитан. – Ну кто полезет рыться в твоем сундуке? Прекрати глядеть в пол, ты безнадежно предан кораблю и, значит, обязан исполнять мои… просьбы.

– Лучше бы вы приказали, – огорчился Юго.

– Тогда ты смог бы ослушаться, – развеселился капитан. – Иди.

Утром четвертого от этой беседы дня несколько лодок впорхнули в порт, как сказочные бабочки, и облепили южный причал. Они медленно, почти нехотя складывали нарядные крылья парусов. Юго смотрел с палубы своего корабля и старательно сберегал на лице безразличие. Лодки оримэо всколыхнули покой души, вдруг так остро и некстати захотелось домой, в горную долину, забытую ровно настолько, чтобы она казалась издали не отвратительной, а желанной, даже завораживающей. Какого цвета были стремительные южные рассветы? Как играло рыжее пламя закатов на верхушках гор? И насколько тихо и мягко спускалась ночь, чтобы искупаться в крошечном озере и засиять вдвое ярче маяками манящих звезд…