Семья Корлеоне - Фалько Эд - Страница 79

— Но ты ведь знаешь их в лицо, так? — спросил Бокателли.

— С тех пор минуло уже много лет, но да, я знаком с Питом, — подтвердил Фиренца. — Ты готов?

Оба Энтони надели мешковатые пальто поверх костюмов-троек с иголочки, с белыми воротничками и золотыми запонками, с одинаковыми ярко-белыми гвоздиками в петлицах. У Фиренцы под пальто в кобуре на поясе был спрятан обрез двуствольного ружья. По сравнению с ним Бокателли был вооружен легко: только «кольт» 45-го калибра в кармане.

— Вообще-то Пит мне нравится, — заметил Фиренца. — Он хороший парень.

— Мы пошлем ему красивый венок, — усмехнулся Бокателли. — Его родственники будут нам очень признательны.

Фиренца отступил на шаг назад, и Бокателли распахнул перед ним дверь.

Клеменца сразу же узнал Фиренцу, а тот притворился, будто удивлен встрече с ним.

— Привет, Пит, — сказал он.

Они направились к столику, за которым сидели Клеменца и Дженко. Фиренца начал раскрывать полы пальто, Бокателли не отставал от него. Дженко развернулся на стуле в тот самый момент, когда Бокателли сунул руку в карман, — и тут двери кухни распахнулись, и появилось чудовище в человеческом обличье, с неестественно искаженным лицом и болтающимися руками. Этот великан был такого огромного роста, что ему пришлось пригнуться, проходя в дверь. Сделав не спеша несколько шагов, он с равнодушным видом остановился позади Клеменцы. Фиренца уже сунул руку за пазуху пальто, готовый вытащить обрез из кобуры, а стоящий рядом с ним Бокателли опустил руку в карман, — но оба они застыли при виде этого bestia, вышедшего из кухни. Лука и двое Энтони молча таращились друг на друга поверх голов Пита и Дженко, затем всеобщее оцепенение наконец было разбито звуком двух выстрелов, донесшимся с улицы. Бокателли чуть повернул голову, словно собираясь оглянуться на выстрелы, затем отпрыгнул в сторону, повторяя движение стоявшего рядом Фиренцы. Бокателли выхватил из кармана «кольт», Фиренца достал обрез. Похоже, их смутил безоружный верзила за спиной у Клеменцы, а когда они опомнились и потянулись за оружием, было уже слишком поздно. Четверо мужчин, сидевших перед ними за столиками у стены, уже держали в руках револьверы, которые они достали из-под красных салфеток. Прогремели частые выстрелы, слившиеся воедино.

Клеменца поднес к губам бокал вина. Как только стрельба закончилась, из кухни появились двое его людей, один с пластиковыми мешками, другой с ведром и половой тряпкой, и через минуту двоих Энтони уже вытащили из зала на кухню. Остались только скользкие влажные пятна в тех местах, где была отмыта кровь. Ричи Гатто и Эдди Велтри, двое из стрелявших, подошли к Клеменце, а Лука Брази и остальные, не сказав ни слова, скрылись на кухне.

— Положите тела в машину вместе с водителем и сбросьте в реку, — распорядился Клеменца.

Ричи оглянулся на окошки в дверях на кухню, словно убеждаясь в том, что никто его не услышит.

— А у этого Брази железная выдержка, — одобрительно промолвил он. — Без оружия, просто так… Он просто встал здесь.

— Ты видел, как оба Энтони застыли как вкопанные, когда Лука появился в зале? — спросил Дженко, обращаясь к Клеменце.

Тот не выразил ни тени удивления. Он повернулся к Ричи и Эдди.

— Andate! — распорядился Клеменца, и когда они уже направились к выходу, он развернулся к кухне и окликнул: — Фрэнки! А ты что там делаешь?

Не успели двери закрыться за Ричи и Эдди, как из кухни появился Фрэнки Пентанджели.

— Иди сюда! — продолжал Клеменца, внезапно развеселившись. — Садись! — Он отодвинул от столика стул. — Взгляни вот на это! — Сняв крышку с серебряного подноса, стоящего посреди столика, он показал зажаренную голову ягненка, рассеченную надвое, с раскрытыми молочно-белыми глазами.

— Capozell’, — сказал Дженко. — Анджело готовит лучшие в городе.

— Capozell’ d’angell’, — мрачным тоном произнес Фрэнки, словно разговаривая сам с собой. — Мой брат в Катании, он готовит это, — слегка улыбнулся он. — Он любит мозги.

— О! Я тоже это люблю, мозги! — рассмеялся Клеменца. — Садись! — Он хлопнул по стулу. — Mangia!

— Естественно, — ответил Фрэнки. Приветственно похлопав Клеменцу по плечу, он сел за столик.

— Анджело! — обернувшись к кухне, окликнул Клеменца. — Принеси еще одну тарелку! Mangia! — повторил он, обращаясь к Фрэнки.

Взяв с соседнего столика бокал, Дженко налил в него кьянти.

— Нам нужно поговорить о деле, — сказал Фрэнки.

— Не сейчас, — остановил его Клеменца. — Ты сработал отлично. Мы поговорим о деле, но потом, вместе с Вито, — добавил он, стиснув Фрэнки запястье. — А сейчас мы будем ужинать.

— Если прищуриться, — сказала Сандра, — возникает такое ощущение, будто мы летим.

Прислонившись к двери машины, она смотрела на проносящиеся за окном верхние этажи жилых зданий. Большинство окон были ярко освещены, иногда в них мелькали люди в своих повседневных заботах, не обращающие внимания на протекающий мимо них поток машин.

Сонни ехал из города по Вест-Сайдскому шоссе и собирался свернуть в Бронкс, на Артур-авеню.

— Раньше Артур-авеню называли «авеню смерти», — объяснил он, — прежде чем ее подняли на эстакаду. Пока машины ездили внизу, вместе с поездами, они постоянно сталкивались, поезда и машины.

Похоже, Сандра его не слушала.

— Сонни, сегодня я не хочу слушать про столкновения, — наконец сказала она. — Этот вечер похож на сон.

Прищурившись, она снова уставилась в окно на крыши домов на фоне неба. Когда Сонни свернул с эстакады и спустился вниз, Сандра выпрямилась, придвинулась к нему и положила голову ему на плечо.

— Я тебя люблю, Сонни, — прошептала она. — Я так счастлива!

Включив вторую передачу, Сонни обнял Сандру за плечо. Та прильнула к нему, и он свернул к тротуару, заглушил двигатель и заключил ее в объятия, страстно целуя и впервые позволяя своим рукам исследовать ее тело. Сонни прикоснулся к ее груди, а Сандра не отстранила его, а наоборот, заурчала словно кошка, запуская руки ему в волосы. Тогда Сонни сам оторвался от нее и завел двигатель «Паккарда».

— В чем дело? — удивилась Сандра. — Сонни…

Сонни ничего не ответил. Он скорчил лицо, показывая, что не может подобрать нужных слов, и свернул на Тремонт-авеню, где едва не врезался в зад телеге.

— Я что-то сделала не так? — спросила Сандра. Сложив руки на коленях, она уставилась вперед в ветровое стекло, словно опасаясь взглянуть на Сонни, опасаясь услышать то, что он может сказать.

— Ты тут ни при чем, — успокоил ее Сонни. — Ты очаровательная, — добавил он, сбрасывая скорость до черепашьей и тащась следом за телегой с мусором. — Просто я хочу, чтобы все было как надо, — сказал он, поворачиваясь к Сандре. — Поскольку это особенный случай, все должно быть именно так.

— О… — пробормотала Сандра, одним этим слогом выражая бесконечное разочарование.

— Когда мы поженимся, — продолжал Сонни, — у нас будет медовый месяц. Можно будет куда-нибудь отправиться, например на Ниагарский водопад. — Он снова повернулся к Сандре. — Мы сделаем все так, как должно быть, когда люди женятся. — Он помолчал, затем рассмеялся.

— Над чем ты смеешься?

— Над собой, — сквозь смех произнес Сонни. — Мне кажется, я схожу с ума.

Сандра снова прильнула к нему, беря его под руку.

— Ты уже сказал своим родителям?

— Еще нет. — Он быстро чмокнул ее в губы. — Я хотел быть уверен в том, что ты согласишься.

— Ты же знал, что я соглашусь, — улыбнулась Сандра. — Я от тебя без ума.

— Это еще что такое? — вдруг недоуменно воскликнул Сонни.

Они только что свернули на улицу, где жила Сандра, и первым, что увидел Сонни, был здоровенный «Эссекс» его отца перед ее домом.

— В чем дело? — Сандра посмотрела на свой дом, затем подняла взгляд на окно в квартире бабушки.

— Это машина моего отца, — объяснил Сонни.

Он остановился у тротуара, прямо перед «Эссексом», и выскочил из машины. В этот же самый момент из «Эссекса» вышел Клеменца, а следом за ним — Тессио. Сидящий за рулем Ричи Гатто приветственно помахал Сонни рукой. Рядом с ним сидел Эл Хэтс, скрестив руки на груди, в низко надвинутом на лоб черном котелке.